17 фраз Адама Нэвилла для статуса

Ниже 17 цитат Адама Нэвилла — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Бывают дни, когда всё что угодно становится спусковым крючком для паранойи.

   Бывают дни, когда всё что угодно становится спусковым крючком для паранойи.

   — Дом малых теней · книга
2. «

   ... как часто в жизни кто-то из нас может испытать счастье, но не мгновенное, а длительное, которое было бы явным, как убеждение в чём-то или вера во что-то?

   ... как часто в жизни кто-то из нас может испытать счастье, но не мгновенное, а длительное, которое было бы явным, как убеждение в чём-то или вера во что-то?

   — Кэтрин Говард · книга
3. «

   Глядя в небо, она вспомнила, что прижата ужасной силой под названием «гравитация» к парящему в огромном Ничто каменному шару, к громадине, несущейся из ниоткуда в никуда посреди холодной Вселенной, которую никто не в силах понять.

   Глядя в небо, она вспомнила, что прижата ужасной силой под названием «гравитация» к парящему в огромном Ничто каменному шару, к громадине, несущейся из ниоткуда в никуда посреди холодной Вселенной, которую никто не в силах понять.

   — Дом малых теней · книга
4. «

   Его смерть была бы бессмысленной. Хотя его жизнь тоже не имела никакого смысла.

   Его смерть была бы бессмысленной. Хотя его жизнь тоже не имела никакого смысла.

   — Ритуал · книга
5. «

   «Смогу ли я убить? – спросил он себя, и внутри все перевернулось. – Узнаю ли я себя после этого?»

   «Смогу ли я убить? – спросил он себя, и внутри все перевернулось. – Узнаю ли я себя после этого?»

   — Ритуал · книга
6. «

   А ведь крысы очень похожи на людей. Такие же вредители, разносчики заразы. Они готовы на всё, чтобы выжить в любых условиях, они будут прогрызать свой путь и съедать сородичей, если придётся.

   А ведь крысы очень похожи на людей. Такие же вредители, разносчики заразы. Они готовы на всё, чтобы выжить в любых условиях, они будут прогрызать свой путь и съедать сородичей, если придётся.

   — Кэтрин Говард · книга
7. «

   В Мексике для Бога солнца вырывали сердца. В древней Британии слуг ритуально душили и хоронили вместе с хозяевами. Простолюдинов, обвиненных в колдовстве, давили большими камнями и сжигали на кострах. В токийском метро людей травили газом. Под завязку заправленные топливом самолёты с пассажирами врезались в небоскребы. Если бы мы только могли восстать. Все мы, несправедливо погибшие ради безумных Богов. Нас было бы очень много.

   В Мексике для Бога солнца вырывали сердца. В древней Британии слуг ритуально душили и хоронили вместе с хозяевами. Простолюдинов, обвиненных в колдовстве, давили большими камнями и сжигали на кострах. В токийском метро людей травили газом. Под завязку заправленные топливом самолёты с пассажирами врезались в небоскребы. Если бы мы только могли восстать. Все мы, несправедливо погибшие ради безумных Богов. Нас было бы очень много.

   — Ритуал · книга
8. «

   Медленно, постепенно шок отступил, как тенистый прилив, оставив после себя островки грязного ила. Над ними висел серый горизонт. Буря в мозгу сменилась штилем. Было медленно, тошно, монотонно, как обычно бывает, когда принимаешь неизбежное и при этом не можешь заснуть; принимаешь, вымотавшись до предела. Но в принятии есть некоторое облегчение. С ним ты быстрее погружаешься на дно. А достигнув дна, начинаешь вдруг видеть всё отчётливо таким, какое оно есть на самом деле.

   Медленно, постепенно шок отступил, как тенистый прилив, оставив после себя островки грязного ила. Над ними висел серый горизонт. Буря в мозгу сменилась штилем. Было медленно, тошно, монотонно, как обычно бывает, когда принимаешь неизбежное и при этом не можешь заснуть; принимаешь, вымотавшись до предела. Но в принятии есть некоторое облегчение. С ним ты быстрее погружаешься на дно. А достигнув дна, начинаешь вдруг видеть всё отчётливо таким, какое оно есть на самом деле.

   — Дом малых теней · книга
9. «

   А ещё в её глазах было тепло. Подлинное тепло, и он чувствовал это. Хотя с такой же симпатией она могла относиться к любимой курице, барану или поросёнку. Он значил для неё не больше домашнего животного.

   А ещё в её глазах было тепло. Подлинное тепло, и он чувствовал это. Хотя с такой же симпатией она могла относиться к любимой курице, барану или поросёнку. Он значил для неё не больше домашнего животного.

   — Ритуал · книга
10. «

    Милосердие является здесь привилегией, а не правом. Вы придумали эти правила. По ним и умрёте.

    Милосердие является здесь привилегией, а не правом. Вы придумали эти правила. По ним и умрёте.

    — Люк · книга
11. «

    Её закупорило, как бутылку, — она застряла в самой себе и никак не могла выйти из ступора. Боль острым льдом полоснула по нутру. Удивительно, но жалость к себе на краткий миг вознесла её над всем этим кошмаром, даруя мимолётную эйфорию.

    Её закупорило, как бутылку, — она застряла в самой себе и никак не могла выйти из ступора. Боль острым льдом полоснула по нутру. Удивительно, но жалость к себе на краткий миг вознесла её над всем этим кошмаром, даруя мимолётную эйфорию.

    — Дом малых теней · книга
12. «

    Я нахожу присутствие недвижимых крыс гораздо более уместным и утешительным, чем компанию особей собственного вида...

    Я нахожу присутствие недвижимых крыс гораздо более уместным и утешительным, чем компанию особей собственного вида...

    — Кэтрин Говард · книга
13. «

    Боль обожгла твоё сердце в нужном месте, в нужное время.

    Боль обожгла твоё сердце в нужном месте, в нужное время.

    — Эдит Мэйсон · книга
14. «

    Она словно вышла в открытое море на маленькой озёрной яхте — а небо пророчит ей бурю.

    Она словно вышла в открытое море на маленькой озёрной яхте — а небо пророчит ей бурю.

    — Дом малых теней · книга
15. «

    Не только мужчинам можно дарить любовь. Есть те, кто нуждаются в ней не меньше. Возможно, в несколько иной любви, но всё равно — любви. Более длительной и надёжной... Возможно, вечной.

    Не только мужчинам можно дарить любовь. Есть те, кто нуждаются в ней не меньше. Возможно, в несколько иной любви, но всё равно — любви. Более длительной и надёжной... Возможно, вечной.

    — Эдит Мэйсон · книга
16. «

    — Люк, ты разговариваешь во сне. — Потому что я не вижу всей картины, Локи. Потому что ты и та парочка выбрали садизм и безжалостные убийства невинных людей. Я являюсь спящей овцой лишь потому, что не вижу смысла в ваших преступных деяниях. Не понимаю их значения. И не пойму никогда, Локи. Когда ты наконец убьешь меня, я... Я буду мертв, а ты будешь убийцей. Вот, пожалуй, и все. В этом нет никакого смысла. Нет ничего магического или особенного. Это просто отвратительно, неправильно, мерзко и совершенно бесполезно, как ты и те мудаки, которые ходят за тобой следом с накрашенными будто у привидений лицами.

    — Люк, ты разговариваешь во сне. — Потому что я не вижу всей картины, Локи. Потому что ты и та парочка выбрали садизм и безжалостные убийства невинных людей. Я являюсь спящей овцой лишь потому, что не вижу смысла в ваших преступных деяниях. Не понимаю их значения. И не пойму никогда, Локи. Когда ты наконец убьешь меня, я... Я буду мертв, а ты будешь убийцей. Вот, пожалуй, и все. В этом нет никакого смысла. Нет ничего магического или особенного. Это просто отвратительно, неправильно, мерзко и совершенно бесполезно, как ты и те мудаки, которые ходят за тобой следом с накрашенными будто у привидений лицами.

    — Люк · книга
17. «

    Острая тоска по собственной квартирке и оставшимся там вещицам вонзились иглой в податливый бархат её сердца.

    Острая тоска по собственной квартирке и оставшимся там вещицам вонзились иглой в податливый бархат её сердца.

    — Дом малых теней · книга