Подборка: 198 цитат Айна Рэнда

Подборка из 198 цитат Айна Рэнда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Одиночество — тоже пьедестал.

   Одиночество — тоже пьедестал.

   — Источник · книга
2. «

   Она была некрасива, но использовала свою невзрачность настолько умело, что даже самые красивые девушки признавали в ней опасную соперницу.

   Она была некрасива, но использовала свою невзрачность настолько умело, что даже самые красивые девушки признавали в ней опасную соперницу.

   — Мы живые · книга
3. «

   Творчество — вещь серьёзная, она не для случайных подонков, решивших попытать счастья.

   Творчество — вещь серьёзная, она не для случайных подонков, решивших попытать счастья.

   — Ланселот Клоуки · книга
4. «

   Чем больше мы знаем, тем острее осознаем, что мы ничего не знаем.

   Чем больше мы знаем, тем острее осознаем, что мы ничего не знаем.

   — Доктор Флойд Феррис · книга
5. «

   Мысль — это оружие, которым человек пользуется для того, чтобы действовать.

   Мысль — это оружие, которым человек пользуется для того, чтобы действовать.

   — Атлант расправил плечи · книга
6. «

   Нет плохих мыслей, кроме одной: отказа от мыслей.

   Нет плохих мыслей, кроме одной: отказа от мыслей.

   — Атлант расправил плечи · книга
7. «

   Людей можно уважать, если они способны страдать. В этом случае у них сохраняется человеческое достоинство.

   Людей можно уважать, если они способны страдать. В этом случае у них сохраняется человеческое достоинство.

   — Источник · книга
8. «

   Я считаю это смешным. Были времена, когда люди боялись, что кто-нибудь раскроет секреты, которые неизвестны их ближним. Сегодня боятся, что кто-нибудь произнесет вслух то, о чем все знают. Задумывались ли вы, практичные люди, о том, что этого вполне достаточно, чтобы уничтожить всю вашу огромную сложную систему с её законами и оружием, — просто если надо точно назвать суть того, чем вы занимаетесь?

   Я считаю это смешным. Были времена, когда люди боялись, что кто-нибудь раскроет секреты, которые неизвестны их ближним. Сегодня боятся, что кто-нибудь произнесет вслух то, о чем все знают. Задумывались ли вы, практичные люди, о том, что этого вполне достаточно, чтобы уничтожить всю вашу огромную сложную систему с её законами и оружием, — просто если надо точно назвать суть того, чем вы занимаетесь?

   — Франциско Д'Анкония · книга
9. «

   — Если ты еще будешь жив и если ты… — Нет. Я буду жив, потому что я не забуду.

   — Если ты еще будешь жив и если ты… — Нет. Я буду жив, потому что я не забуду.

   — Мы живые · книга
10. «

    Они заявляют, что вы рождены для рабства, именно потому, что вы талантливы, в то время как они по праву собственной бездарности рождены управлять, что вы должны только давать, а они только брать, что ваш удел – производить, а их – потреблять, что вам не надо платить – ни материально, ни духовно, ни богатством, ни признанием, ни уважением, ни благодарностью.

    Они заявляют, что вы рождены для рабства, именно потому, что вы талантливы, в то время как они по праву собственной бездарности рождены управлять, что вы должны только давать, а они только брать, что ваш удел – производить, а их – потреблять, что вам не надо платить – ни материально, ни духовно, ни богатством, ни признанием, ни уважением, ни благодарностью.

    — Франциско Д'Анкония · книга
11. «

    Она воспринимала то, что ей пришлось оказаться в окружении тупых, серых людей, как некое печальное недоразумение, которое надо перетерпеть. Она замечала вокруг проблески иного мира и знала, что он существует,...

    Она воспринимала то, что ей пришлось оказаться в окружении тупых, серых людей, как некое печальное недоразумение, которое надо перетерпеть. Она замечала вокруг проблески иного мира и знала, что он существует,...

    — Атлант расправил плечи · книга
12. «

    Любит ли он их? Нет, подумал он, он всегда лишь хотел любить их, что не одно и то же. Он хотел любить их во имя неких скрытых ценностей, которые прежде пытался распознать в каждом человеке. Сейчас он не испытывал к ним ничего, кроме равнодушия. Не было даже сожаления об утрате.

    Любит ли он их? Нет, подумал он, он всегда лишь хотел любить их, что не одно и то же. Он хотел любить их во имя неких скрытых ценностей, которые прежде пытался распознать в каждом человеке. Сейчас он не испытывал к ним ничего, кроме равнодушия. Не было даже сожаления об утрате.

    — Атлант расправил плечи · книга
13. «

    Вечно с тобой одна и та же история. Тебе всё хочется разделить на белое и чёрное. Но мир устроен совсем не так. В нём нет ничего абсолютного.

    Вечно с тобой одна и та же история. Тебе всё хочется разделить на белое и чёрное. Но мир устроен совсем не так. В нём нет ничего абсолютного.

    — Джеймс Таггерт · книга
14. «

    Он скучал по ней каждый день, и больше всего, видимо, в те дни, когда вовсе не вспоминал о ней.

    Он скучал по ней каждый день, и больше всего, видимо, в те дни, когда вовсе не вспоминал о ней.

    — Источник · книга
15. «

    Ведь я знаю, что счастье возможно для меня на земле. И моему счастью не нужно высокой цели для оправдания себя. Оно — не средство для достижения цели. Оно и есть цель. И я не есть средство для достижения целей других. Я не служу ничьим желаниям. Я не бинт для их ран. Я не жертва на их алтарях. Я человек. Этим чудом своего существования владею лишь я, лишь я его охраняю и использую, только я преклоняюсь перед ним.

    Ведь я знаю, что счастье возможно для меня на земле. И моему счастью не нужно высокой цели для оправдания себя. Оно — не средство для достижения цели. Оно и есть цель. И я не есть средство для достижения целей других. Я не служу ничьим желаниям. Я не бинт для их ран. Я не жертва на их алтарях. Я человек. Этим чудом своего существования владею лишь я, лишь я его охраняю и использую, только я преклоняюсь перед ним.

    — Гимн · книга
16. «

    Честным я называю того, кто осознает, что не имеет права потреблять больше, чем производит.

    Честным я называю того, кто осознает, что не имеет права потреблять больше, чем производит.

    — Атлант расправил плечи · книга
17. «

    Живя по-человечески, можно быть человеком.

    Живя по-человечески, можно быть человеком.

    — Василий Иванович Дунаев · книга
18. «

    Вы спросите, что является самым ярким достижением американцев? Я считаю этим то, что люди этой страны придумали выражение «делать деньги». Ни в одном языке мира, ни у одного народа не было такого словосочетания. Испокон веков люди считали богатство статичным – его можно было отнять, унаследовать, выпросить, поделить, подарить. Американцы стали первыми, кто осознал, что богатство должно быть сделано. Выражение «делать деньги» стало основой новой морали этой части человечества.

    Вы спросите, что является самым ярким достижением американцев? Я считаю этим то, что люди этой страны придумали выражение «делать деньги». Ни в одном языке мира, ни у одного народа не было такого словосочетания. Испокон веков люди считали богатство статичным – его можно было отнять, унаследовать, выпросить, поделить, подарить. Американцы стали первыми, кто осознал, что богатство должно быть сделано. Выражение «делать деньги» стало основой новой морали этой части человечества.

    — Франциско Д'Анкония · книга
19. «

    Понимаете, доктор Стэдлер, люди не хотят думать. И чем глубже пропасть, в которую они попали, тем меньше им хочется думать. Интуитивно они понимают: думать необходимо, что рождает в них чувство вины, поэтому боготворят каждого, кто оправдывает их нежелание мыслить; готовы следовать за всяким готовым превратить в добродетель, причем высоко интеллектуальную то, что привыкли считать грехом, слабостью, виной.

    Понимаете, доктор Стэдлер, люди не хотят думать. И чем глубже пропасть, в которую они попали, тем меньше им хочется думать. Интуитивно они понимают: думать необходимо, что рождает в них чувство вины, поэтому боготворят каждого, кто оправдывает их нежелание мыслить; готовы следовать за всяким готовым превратить в добродетель, причем высоко интеллектуальную то, что привыкли считать грехом, слабостью, виной.

    — Атлант расправил плечи · книга
20. «

    Он не хотел, чтобы с детскими воспоминаниями было связано нечто печальное; он любил всё, связанное со своим детством: каждый из прежних дней был заполнен спокойным и ослепительным солнечным светом, Ему казалось, что несколько лучей этого света ещё достигают настоящего: впрочем, скорее, не лучей, а дальних огоньков, иногда своими отблесками озарявших его работу, одинокую квартиру, тихое и размеренное шествие дней.

    Он не хотел, чтобы с детскими воспоминаниями было связано нечто печальное; он любил всё, связанное со своим детством: каждый из прежних дней был заполнен спокойным и ослепительным солнечным светом, Ему казалось, что несколько лучей этого света ещё достигают настоящего: впрочем, скорее, не лучей, а дальних огоньков, иногда своими отблесками озарявших его работу, одинокую квартиру, тихое и размеренное шествие дней.

    — Атлант расправил плечи · книга