247 цитат, которые говорил Айн Рэнд

Подборка из 247 цитат Айна Рэнда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Он не хотел, чтобы с детскими воспоминаниями было связано нечто печальное; он любил всё, связанное со своим детством: каждый из прежних дней был заполнен спокойным и ослепительным солнечным светом, Ему казалось, что несколько лучей этого света ещё достигают настоящего: впрочем, скорее, не лучей, а дальних огоньков, иногда своими отблесками озарявших его работу, одинокую квартиру, тихое и размеренное шествие дней.

   Он не хотел, чтобы с детскими воспоминаниями было связано нечто печальное; он любил всё, связанное со своим детством: каждый из прежних дней был заполнен спокойным и ослепительным солнечным светом, Ему казалось, что несколько лучей этого света ещё достигают настоящего: впрочем, скорее, не лучей, а дальних огоньков, иногда своими отблесками озарявших его работу, одинокую квартиру, тихое и размеренное шествие дней.

   — Атлант расправил плечи · книга
2. «

   Он думал о том, что людям так не хватает радости и они жаждут малейшего ее проявления, чтобы хоть на мгновение освободиться от мрачного бремени страдания, которое казалось ему, сполна изведавшему эту жажду, таким необъяснимым и ненужным. Он так и не смог понять, почему люди должны быть несчастны.

   Он думал о том, что людям так не хватает радости и они жаждут малейшего ее проявления, чтобы хоть на мгновение освободиться от мрачного бремени страдания, которое казалось ему, сполна изведавшему эту жажду, таким необъяснимым и ненужным. Он так и не смог понять, почему люди должны быть несчастны.

   — Атлант расправил плечи · книга
3. «

   Кира улыбнулась. Она понимала, что умирает. Но для нее это больше не имело значения. Она узнала то, о чем никто из людей не рассказал бы ей. Она прожила годы в ожидании этой жизни, верила в возможность ее существования, а сейчас почувствовала, что с самого детства она жила ею. Жизнь была, и была только потому, что она, Кира, не сомневалась, что жизнь возможна: В глубине души она слышала беззвучный гимн своей мечте. Момент или вечность — разве это имеет значение? Непобежденная жизнь существует и будет существовать.

   Кира улыбнулась. Она понимала, что умирает. Но для нее это больше не имело значения. Она узнала то, о чем никто из людей не рассказал бы ей. Она прожила годы в ожидании этой жизни, верила в возможность ее существования, а сейчас почувствовала, что с самого детства она жила ею. Жизнь была, и была только потому, что она, Кира, не сомневалась, что жизнь возможна: В глубине души она слышала беззвучный гимн своей мечте. Момент или вечность — разве это имеет значение? Непобежденная жизнь существует и будет существовать.

   — Мы живые · книга
4. «

   — А знаешь, Кэти, ты такая дурочка. Твой метод никуда не годится. — Мое что? — Твой метод. Нельзя же так прямо, не стесняясь, показывать мужчине, что ты от него практически без ума. — А если так и есть? — Да, но об этом нельзя говорить. Тогда ты не будешь нравиться мужчинам.

   — А знаешь, Кэти, ты такая дурочка. Твой метод никуда не годится. — Мое что? — Твой метод. Нельзя же так прямо, не стесняясь, показывать мужчине, что ты от него практически без ума. — А если так и есть? — Да, но об этом нельзя говорить. Тогда ты не будешь нравиться мужчинам.

   — Источник · книга
5. «

   Убить человека – меньшая подлость, чем внушить ему мысль, будто самоубийство – величайший акт добродетели. Отвратительнее, чем швырнуть человека в печь для жертвоприношений, требовать, чтобы он прыгнул туда по собственной воле, да еще и сам построил эту печь.

   Убить человека – меньшая подлость, чем внушить ему мысль, будто самоубийство – величайший акт добродетели. Отвратительнее, чем швырнуть человека в печь для жертвоприношений, требовать, чтобы он прыгнул туда по собственной воле, да еще и сам построил эту печь.

   — Франциско Д'Анкония · книга
6. «

   Я могла бы умолять вас сделать это, чтобы спасти свое дело. Я могла бы просить вас сделать это, чтобы избежать национальной катастрофы. Но я не буду прибегать к этим причинам. Они могут оказаться недостаточно вескими. Остаётся одна-единственная причина: вы должны сказать правду просто потому, что это правда.

   Я могла бы умолять вас сделать это, чтобы спасти свое дело. Я могла бы просить вас сделать это, чтобы избежать национальной катастрофы. Но я не буду прибегать к этим причинам. Они могут оказаться недостаточно вескими. Остаётся одна-единственная причина: вы должны сказать правду просто потому, что это правда.

   — Дэгни Таггарт · книга
7. «

   ... Когда его спросили, может ли он назвать человека более скверного, чем тот, чьему сердцу неведома жалость. — Человек, который пользуется жалостью к себе как оружием.

   ... Когда его спросили, может ли он назвать человека более скверного, чем тот, чьему сердцу неведома жалость. — Человек, который пользуется жалостью к себе как оружием.

   — Мидас Маллиган · книга
8. «

   Мысль — это инструмент, с помощью которого человек создает выбор.

   Мысль — это инструмент, с помощью которого человек создает выбор.

   — Хэнк Реарден · книга
9. «

   ...ты хочешь пресмыкаться передо мной? Ты не знаешь, что это значит, и никогда не узнаешь. Человек не пресмыкается, когда заявляет об этом так честно, как это сделала ты.

   ...ты хочешь пресмыкаться передо мной? Ты не знаешь, что это значит, и никогда не узнаешь. Человек не пресмыкается, когда заявляет об этом так честно, как это сделала ты.

   — Атлант расправил плечи · книга
10. «

    Узнав об очередной катастрофе, мы вспоминали о НЁМ, хоть и не могли объяснить, почему это случается при каждом ударе судьбы, при гибели надежды, каждый раз, когда все оказывалось в густой серой мгле, непреодолимо окутывающей землю. Они тоже замечали, что в мире исчезло что-то важное. Возможно поэтому они и начали повторять этот вопрос, когда чувствовали, что надежды нет. ...я думаю о человеке, который обещал остановить мотор, движущий мир. Понимаете, его звали Джон Голт.

    Узнав об очередной катастрофе, мы вспоминали о НЁМ, хоть и не могли объяснить, почему это случается при каждом ударе судьбы, при гибели надежды, каждый раз, когда все оказывалось в густой серой мгле, непреодолимо окутывающей землю. Они тоже замечали, что в мире исчезло что-то важное. Возможно поэтому они и начали повторять этот вопрос, когда чувствовали, что надежды нет. ...я думаю о человеке, который обещал остановить мотор, движущий мир. Понимаете, его звали Джон Голт.

    — Дэгни Таггарт · книга
11. «

    Ведь я знаю, что счастье возможно для меня на земле. И моему счастью не нужно высокой цели для оправдания себя. Оно — не средство для достижения цели. Оно и есть цель. И я не есть средство для достижения целей других. Я не служу ничьим желаниям. Я не бинт для их ран. Я не жертва на их алтарях. Я человек. Этим чудом своего существования владею лишь я, лишь я его охраняю и использую, только я преклоняюсь перед ним.

    Ведь я знаю, что счастье возможно для меня на земле. И моему счастью не нужно высокой цели для оправдания себя. Оно — не средство для достижения цели. Оно и есть цель. И я не есть средство для достижения целей других. Я не служу ничьим желаниям. Я не бинт для их ран. Я не жертва на их алтарях. Я человек. Этим чудом своего существования владею лишь я, лишь я его охраняю и использую, только я преклоняюсь перед ним.

    — Гимн · книга
12. «

    Почему люди готовы отречься от лучших мгновений в их жизни, как от греховных? Почему они предают лучшее в себе? Что заставило их поверить, будто земля — царство зла, а безысходность — их судьба?

    Почему люди готовы отречься от лучших мгновений в их жизни, как от греховных? Почему они предают лучшее в себе? Что заставило их поверить, будто земля — царство зла, а безысходность — их судьба?

    — Атлант расправил плечи · книга
13. «

    Мысль — это оружие, которым человек пользуется для того, чтобы действовать.

    Мысль — это оружие, которым человек пользуется для того, чтобы действовать.

    — Атлант расправил плечи · книга
14. «

    Может быть боль настолько велика, что я уже её не чувствую. <...> Существует некий предел, до которого можно выдерживать боль. Пока существует этот предел, настоящей боли нет...

    Может быть боль настолько велика, что я уже её не чувствую. <...> Существует некий предел, до которого можно выдерживать боль. Пока существует этот предел, настоящей боли нет...

    — Говард Рорк · книга
15. «

    Если удовольствие одного покупается страданием другого, лучше совсем отказаться от сделки. Когда один выигрывает, а другой проигрывает, это не сделка, а мошенничество.

    Если удовольствие одного покупается страданием другого, лучше совсем отказаться от сделки. Когда один выигрывает, а другой проигрывает, это не сделка, а мошенничество.

    — Дэгни Таггарт · книга
16. «

    Праздники должны быть только у тех, кому есть что праздновать.

    Праздники должны быть только у тех, кому есть что праздновать.

    — Атлант расправил плечи · книга
17. «

    — Мистер Риарден, — голос Франсиско звучал спокойно и серьезно. — Скажите, если бы вы увидели Атланта, гиганта, удерживающего на своих плечах мир, если бы увидели, что по его напряженной груди струится кровь, колени подгибаются, руки дрожат, из последних сил тщась удержать этот мир в небесах, и чем больше его усилие, тем тяжелее мир давит на его плечи, что бы вы велели ему сделать? — Я... не знаю. Что... он может поделать? А ты бы ему что сказал? — Расправь плечи.

    — Мистер Риарден, — голос Франсиско звучал спокойно и серьезно. — Скажите, если бы вы увидели Атланта, гиганта, удерживающего на своих плечах мир, если бы увидели, что по его напряженной груди струится кровь, колени подгибаются, руки дрожат, из последних сил тщась удержать этот мир в небесах, и чем больше его усилие, тем тяжелее мир давит на его плечи, что бы вы велели ему сделать? — Я... не знаю. Что... он может поделать? А ты бы ему что сказал? — Расправь плечи.

    — Франсиско д`Анкония · книга
18. «

    Нетрудно бороться с как будто бы беспричинной враждой, но беспричинные заботы представляют серьезную опасность.

    Нетрудно бороться с как будто бы беспричинной враждой, но беспричинные заботы представляют серьезную опасность.

    — Хенк Риарден · книга
19. «

    Когда грабеж происходит средь бела дня с позволения закона, а именно это происходит сегодня, честный поступок или возмещение ущерба совершаются подпольно.

    Когда грабеж происходит средь бела дня с позволения закона, а именно это происходит сегодня, честный поступок или возмещение ущерба совершаются подпольно.

    — Рагнар Даннешильд · книга
20. «

    Помнить о боли, которую тебе причинили, и ничего при этом не чувствовать — это страшно. Страшнее, чем переживать всё снова и снова.

    Помнить о боли, которую тебе причинили, и ничего при этом не чувствовать — это страшно. Страшнее, чем переживать всё снова и снова.

    — Источник · книга