305 цитат Айна Рэнда — коротко и по делу

Подборка из 305 цитат Айна Рэнда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Любая гуманитарная наука должна начинаться с изучения человека, а не неопределённой совокупности, известной как общество.

   Любая гуманитарная наука должна начинаться с изучения человека, а не неопределённой совокупности, известной как общество.

   — Концепция эгоизма · книга
2. «

   Несправедливо чувствовать обиду на близких: они пытаются проявить беспокойство — жаль только, что довольно неприятным образом.

   Несправедливо чувствовать обиду на близких: они пытаются проявить беспокойство — жаль только, что довольно неприятным образом.

   — Атлант расправил плечи · книга
3. «

   Ему все еще казалось очевидным и предельно ясным, что человек должен делать только то, что правильно, и он так и не понял, как люди могут поступать иначе; понял только, что они так поступают. Это до сих пор казалось ему простым и непонятным: простым, потому что все в мире должно быть правильно, и непонятным, потому что это было не так.

   Ему все еще казалось очевидным и предельно ясным, что человек должен делать только то, что правильно, и он так и не понял, как люди могут поступать иначе; понял только, что они так поступают. Это до сих пор казалось ему простым и непонятным: простым, потому что все в мире должно быть правильно, и непонятным, потому что это было не так.

   — Атлант расправил плечи · книга
4. «

   Понимаете, доктор Стэдлер, люди не хотят думать. И чем глубже пропасть, в которую они попали, тем меньше им хочется думать. Интуитивно они понимают: думать необходимо, что рождает в них чувство вины, поэтому боготворят каждого, кто оправдывает их нежелание мыслить; готовы следовать за всяким готовым превратить в добродетель, причем высоко интеллектуальную то, что привыкли считать грехом, слабостью, виной.

   Понимаете, доктор Стэдлер, люди не хотят думать. И чем глубже пропасть, в которую они попали, тем меньше им хочется думать. Интуитивно они понимают: думать необходимо, что рождает в них чувство вины, поэтому боготворят каждого, кто оправдывает их нежелание мыслить; готовы следовать за всяким готовым превратить в добродетель, причем высоко интеллектуальную то, что привыкли считать грехом, слабостью, виной.

   — Атлант расправил плечи · книга
5. «

   Нищий духом — звучит прекрасно, но просто нищий — это совершенно не респектабельно.

   Нищий духом — звучит прекрасно, но просто нищий — это совершенно не респектабельно.

   — Источник · книга
6. «

   Иногда наступали такие моменты, как сегодня, когда она внезапно чувствовала невыносимую пустоту, даже не пустоту, а безмолвие, не отчаяние, а неподвижность, будто в ней самой без каких-либо особых неполадок все остановилось. Тогда она ощущала желание получить кратковременную радость извне, желание быть сторонним наблюдателем чужой работы или величия. Не обладать, а лишь отдаваться; не действовать, а только реагировать; не создавать, а восхищаться. Только потом я смогу продолжить существование, ибо счастье – топливо для души.

   Иногда наступали такие моменты, как сегодня, когда она внезапно чувствовала невыносимую пустоту, даже не пустоту, а безмолвие, не отчаяние, а неподвижность, будто в ней самой без каких-либо особых неполадок все остановилось. Тогда она ощущала желание получить кратковременную радость извне, желание быть сторонним наблюдателем чужой работы или величия. Не обладать, а лишь отдаваться; не действовать, а только реагировать; не создавать, а восхищаться. Только потом я смогу продолжить существование, ибо счастье – топливо для души.

   — Атлант расправил плечи · книга
7. «

   Короткие юбки — это апогеи женского изящества, а женская элегантность — высочайшее из искусств.

   Короткие юбки — это апогеи женского изящества, а женская элегантность — высочайшее из искусств.

   — Мы живые · книга
8. «

   Первое, что Кира осознала в жизни, и первое, что испуганные родители заметили в ней, была радость одиночества.

   Первое, что Кира осознала в жизни, и первое, что испуганные родители заметили в ней, была радость одиночества.

   — Мы живые · книга
9. «

   Мне не нравятся люди, которые на всех углах кричат о том, что трудятся исключительно на благо общества. Это неправда, а если бы даже и было правдой, то все равно, по-моему, это неправильно.

   Мне не нравятся люди, которые на всех углах кричат о том, что трудятся исключительно на благо общества. Это неправда, а если бы даже и было правдой, то все равно, по-моему, это неправильно.

   — Атлант расправил плечи · книга
10. «

    <...> Будто вопрос был задан не ему лично, а тому необъяснимому беспокойству, что затаилось в его душе.

    <...> Будто вопрос был задан не ему лично, а тому необъяснимому беспокойству, что затаилось в его душе.

    — Атлант расправил плечи · книга
11. «

    Когда он вошёл, Винанд встал из-за стола, глядя прямо на него. Лицо Винанда не было лицом незнакомого человека; лицо незнакомца — неизвестная земля, её можно открыть и исследовать, будь на то воля и желание. Тут же было знакомое лицо, которое замкнулось и никогда не откроется. В нём не было боли самоотречения, это было лицо человека, отказавшего себе даже в боли. Лицо отрешённое и спокойное, полное собственного достоинства, но не живого, а того, которое запечатлели изображения на средневековых гробницах, — достоинства, говорящего о былом величии и не позволяющего касаться останков.

    Когда он вошёл, Винанд встал из-за стола, глядя прямо на него. Лицо Винанда не было лицом незнакомого человека; лицо незнакомца — неизвестная земля, её можно открыть и исследовать, будь на то воля и желание. Тут же было знакомое лицо, которое замкнулось и никогда не откроется. В нём не было боли самоотречения, это было лицо человека, отказавшего себе даже в боли. Лицо отрешённое и спокойное, полное собственного достоинства, но не живого, а того, которое запечатлели изображения на средневековых гробницах, — достоинства, говорящего о былом величии и не позволяющего касаться останков.

    — Говард Рорк · книга
12. «

    Не знаю, какой девиз выбит на фамильном гербе Д'Акония, но уверена, что Франциско изменит его на «Зачем?», — сказала однажды миссис Таггарт. Это был первый вопрос, который он обычно задавал, когда ему предлагали что-то сделать, и ничто не могло заставить его действовать, если он не получал убедительно-веского ответа. Он словно ракета несся сквозь дни летнего месяца и, если кто-то останавливал его в этом полёте, всегда мог определить смысл и цель каждой минуты своей жизни. Для него невозможными были лишь две вещи: бездействие и отсутствие цели. «Давайте выясним» — вот слова, которыми он аргументировал свои действия Дэгни и Эдди, берясь за что-то, или: «Давайте сделаем». Для него это было единственной формой радости и наслаждения.

    Не знаю, какой девиз выбит на фамильном гербе Д'Акония, но уверена, что Франциско изменит его на «Зачем?», — сказала однажды миссис Таггарт. Это был первый вопрос, который он обычно задавал, когда ему предлагали что-то сделать, и ничто не могло заставить его действовать, если он не получал убедительно-веского ответа. Он словно ракета несся сквозь дни летнего месяца и, если кто-то останавливал его в этом полёте, всегда мог определить смысл и цель каждой минуты своей жизни. Для него невозможными были лишь две вещи: бездействие и отсутствие цели. «Давайте выясним» — вот слова, которыми он аргументировал свои действия Дэгни и Эдди, берясь за что-то, или: «Давайте сделаем». Для него это было единственной формой радости и наслаждения.

    — Атлант расправил плечи · книга
13. «

    — Я хотела бы помочь тебе. Но из всех людей я меньше всех могу помочь тебе. Ты ведь знаешь это. Он тихо засмеялся: — Но ты помогаешь мне, Кира. Ты — единственная, кто помогает мне. Она прошептала: — Почему? — Потому что, что бы ни случилось, у меня есть ты. Потому что, какую бы человеческую трагедию я не увидел вокруг себя, у меня все равно есть ты.

    — Я хотела бы помочь тебе. Но из всех людей я меньше всех могу помочь тебе. Ты ведь знаешь это. Он тихо засмеялся: — Но ты помогаешь мне, Кира. Ты — единственная, кто помогает мне. Она прошептала: — Почему? — Потому что, что бы ни случилось, у меня есть ты. Потому что, какую бы человеческую трагедию я не увидел вокруг себя, у меня все равно есть ты.

    — Кира Аргунова · книга
14. «

    Он впервые в жизни понял, что никогда ничего не боялся, потому что у него было универсальное лекарство от любой беды — возможность действовать. Нет, думал он, не уверенность в победе — кто может быть в этом уверен? — всего лишь возможность действовать — вот что нужно человеку в подобных обстоятельствах. Сейчас впервые в жизни он отстраненно наблюдал картину, ужасней которой не бывает: его волокут к пропасти. А руки связаны за спиной.

    Он впервые в жизни понял, что никогда ничего не боялся, потому что у него было универсальное лекарство от любой беды — возможность действовать. Нет, думал он, не уверенность в победе — кто может быть в этом уверен? — всего лишь возможность действовать — вот что нужно человеку в подобных обстоятельствах. Сейчас впервые в жизни он отстраненно наблюдал картину, ужасней которой не бывает: его волокут к пропасти. А руки связаны за спиной.

    — Хэнк Реарден · книга
15. «

    Если человек поступает честно, ему не нужно завоевывать доверие другого, достаточно разумного анализа его действий.

    Если человек поступает честно, ему не нужно завоевывать доверие другого, достаточно разумного анализа его действий.

    — Франциско Д'Анкония · книга
16. «

    «Общественный интерес» — вот интеллектуальное острие жертвенной гильотины государственников, действие которой вынуждены проверять на себе вещатели, кладущие головы под нож каждые три года. Однако это лезвие было занесено над их головами отнюдь не врагами капитализма, а их собственными лидерами.

    «Общественный интерес» — вот интеллектуальное острие жертвенной гильотины государственников, действие которой вынуждены проверять на себе вещатели, кладущие головы под нож каждые три года. Однако это лезвие было занесено над их головами отнюдь не врагами капитализма, а их собственными лидерами.

    — Капитализм. Незнакомый идеал · книга
17. «

    Страдания – это болезнь.

    Страдания – это болезнь.
18. «

    На земле ничто не дано человеку. Всё, что ему требуется, надо произвести. И он сталкивается с главным выбором: есть только два способа выжить — живя своим умом или паразитируя на уме других. Творец творит. Паразит всё получает из вторых рук. Творец стоит лицом к лицу с природой. Паразит прячется за посредником.

    На земле ничто не дано человеку. Всё, что ему требуется, надо произвести. И он сталкивается с главным выбором: есть только два способа выжить — живя своим умом или паразитируя на уме других. Творец творит. Паразит всё получает из вторых рук. Творец стоит лицом к лицу с природой. Паразит прячется за посредником.

    — Говард Рорк · книга
19. «

    Каждый должен жить своим умом и для самого себя, не принося себя в жертву другим, и не делая других своими жертвами.

    Каждый должен жить своим умом и для самого себя, не принося себя в жертву другим, и не делая других своими жертвами.

    — Концепция эгоизма · книга
20. «

    Ну, если бы я спросила людей верят ли они в жизнь, они бы не поняли меня. Неудачный вопрос. Он может значить многое, и не значить ничего. Поэтому я спрашиваю, верят ли они в бога. И если они говорят «да», значит они не верят в жизнь.

    Ну, если бы я спросила людей верят ли они в жизнь, они бы не поняли меня. Неудачный вопрос. Он может значить многое, и не значить ничего. Поэтому я спрашиваю, верят ли они в бога. И если они говорят «да», значит они не верят в жизнь.

    — Кира Аргунова · книга