46 цитат Айриса Мёрдока — подборка на все случаи

Ниже 46 цитат Айриса Мёрдока — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   По-моему, страстное заблуждение лучше равнодушного непонимания.

   По-моему, страстное заблуждение лучше равнодушного непонимания.

   — Книга и братство · книга
2. «

   Иные люди могут, сами того не зная, годами служить источником света в жизни других людей, в то время как их собственная жизнь идет другими, скрытыми от глаз путями. И точно так же человек может стать демоном, раковой опухолью для кого-то, кого он едва помнит, а может быть, и вообще не знал лично.

   Иные люди могут, сами того не зная, годами служить источником света в жизни других людей, в то время как их собственная жизнь идет другими, скрытыми от глаз путями. И точно так же человек может стать демоном, раковой опухолью для кого-то, кого он едва помнит, а может быть, и вообще не знал лично.

   — Море, море · книга
3. «

   Женщины умеют так много передать одним тоном, каким они произносят ваше имя.

   Женщины умеют так много передать одним тоном, каким они произносят ваше имя.

   — Брэдли Пирсон · книга
4. «

   Я, например, считаю, что дружить одновременно больше, чем с четырьмя людьми безнравственно.

   Я, например, считаю, что дружить одновременно больше, чем с четырьмя людьми безнравственно.

   — Под сетью · книга
5. «

   Мы были... нет, стертым словом «влюблены» это не выразишь. Мы любили друг друга, жили друг в друге и друг другом. Мы были друг другом.

   Мы были... нет, стертым словом «влюблены» это не выразишь. Мы любили друг друга, жили друг в друге и друг другом. Мы были друг другом.

   — Море, море · книга
6. «

   Высказывания людей о своих родных и близких во многом показывают, каковы они сами.

   Высказывания людей о своих родных и близких во многом показывают, каковы они сами.

   — Зелёный рыцарь · книга
7. «

   Выставить человека за дверь — лучший способ заставить его поразмыслить над тем, что осталось по ту сторону двери.

   Выставить человека за дверь — лучший способ заставить его поразмыслить над тем, что осталось по ту сторону двери.

   — Под сетью · книга
8. «

   Одиночества встречаются, сталкиваются, схлестываются. Пытаются вырваться из накрывшей их цепи случайностей, нелепостей, совпадений. Но сеть возможно разорвать лишь ценой собственной, в осколки разлетевшейся жизни, потому что сеть — это и есть жизнь…

   Одиночества встречаются, сталкиваются, схлестываются. Пытаются вырваться из накрывшей их цепи случайностей, нелепостей, совпадений. Но сеть возможно разорвать лишь ценой собственной, в осколки разлетевшейся жизни, потому что сеть — это и есть жизнь…

   — Под сетью · книга
9. «

   Чувства, если разобраться, существуют либо в самой глубине человека, либо на поверхности. На среднем же уровне их только играют. Вот почему весь мир — сцена, почему театр не теряет своей популярности, почему он вообще существует, почему он похож на жизнь, а он похож на жизнь, хоть и является в то же время самым пошлым и откровенно условным из искусств.

   Чувства, если разобраться, существуют либо в самой глубине человека, либо на поверхности. На среднем же уровне их только играют. Вот почему весь мир — сцена, почему театр не теряет своей популярности, почему он вообще существует, почему он похож на жизнь, а он похож на жизнь, хоть и является в то же время самым пошлым и откровенно условным из искусств.

   — Море, море · книга
10. «

    Взаимная любовь... не гарантирует взаимопонимания.

    Взаимная любовь... не гарантирует взаимопонимания.

    — Книга и братство · книга
11. «

    Легче сбыть макулатуру, когда тебя знают, чем гениальное произведение, когда твое имя никому не известно.

    Легче сбыть макулатуру, когда тебя знают, чем гениальное произведение, когда твое имя никому не известно.

    — Под сетью · книга
12. «

    Все мы знаем только кусочки чужих жизней и очень бы удивились, если б могли увидеть все.

    Все мы знаем только кусочки чужих жизней и очень бы удивились, если б могли увидеть все.

    — Под сетью · книга
13. «

    Я лег на траву, и глаза мои наполнились звездами.

    Я лег на траву, и глаза мои наполнились звездами.

    — Под сетью · книга
14. «

    Я крепился и молчал. Я хотел подождать, пока не смогу изложить свою историю более драматично. Тут намечались кое-какие возможности, но ничего ещё не оформилось. Заговорив сейчас, я мог невзначай сказать правду; когда меня застигают врасплох, я обычно говорю правду, а что может быть скучнее?

    Я крепился и молчал. Я хотел подождать, пока не смогу изложить свою историю более драматично. Тут намечались кое-какие возможности, но ничего ещё не оформилось. Заговорив сейчас, я мог невзначай сказать правду; когда меня застигают врасплох, я обычно говорю правду, а что может быть скучнее?

    — Под сетью · книга
15. «

    Я принадлежу к тому разряду людей, которые лучше пройдут двадцать минут пешком, чем станут ждать пять минут на автобусной остановке, чтобы потом пять минут ехать автобусом.

    Я принадлежу к тому разряду людей, которые лучше пройдут двадцать минут пешком, чем станут ждать пять минут на автобусной остановке, чтобы потом пять минут ехать автобусом.

    — Под сетью · книга
16. «

    Дневной сон — это проклятье, после него просыпаешься разбитый и уничтоженный. Солнце его не терпит. Оно забирается вам под веки и насильно их раздвигает; а если вы завесите окна чёрными шторами, подвергает вашу комнату осаде, так что вы, не выдержав духоты, с безумными глазами, шатаясь, добираетесь до окна и срываете шторы, и тогда вам открывается страшное зрелище — ослепительный дневной свет за окнами комнаты, где вы только что спали. Для человека, засыпающего днём, имеются свои, особые кошмары — короткие нервные сны, которые умещаются в считанные минуты тревожного забытья и, прорываясь в сознание, тотчас смешиваются с каким-нибудь ужасом яви. Таковы эти пробуждения — словно проснулся в могиле: открываешь глаза и лежишь замерев, стиснув руки, дожидаясь, когда заговорит, назовет себя эта мука; а она ещё долго давит тебе на грудь, не произнося ни слова.

    Дневной сон — это проклятье, после него просыпаешься разбитый и уничтоженный. Солнце его не терпит. Оно забирается вам под веки и насильно их раздвигает; а если вы завесите окна чёрными шторами, подвергает вашу комнату осаде, так что вы, не выдержав духоты, с безумными глазами, шатаясь, добираетесь до окна и срываете шторы, и тогда вам открывается страшное зрелище — ослепительный дневной свет за окнами комнаты, где вы только что спали. Для человека, засыпающего днём, имеются свои, особые кошмары — короткие нервные сны, которые умещаются в считанные минуты тревожного забытья и, прорываясь в сознание, тотчас смешиваются с каким-нибудь ужасом яви. Таковы эти пробуждения — словно проснулся в могиле: открываешь глаза и лежишь замерев, стиснув руки, дожидаясь, когда заговорит, назовет себя эта мука; а она ещё долго давит тебе на грудь, не произнося ни слова.

    — Под сетью · книга
17. «

    Немногие люди способны переносить полное одиночество. Я и сам, как вы знаете, не люблю одиночества, но после нескольких попыток пришел к выводу, что общество болтливых дураков еще хуже.

    Немногие люди способны переносить полное одиночество. Я и сам, как вы знаете, не люблю одиночества, но после нескольких попыток пришел к выводу, что общество болтливых дураков еще хуже.

    — Под сетью · книга
18. «

    Как непосильна бывает для нас любовь, которую испытывает к нам кто-то.

    Как непосильна бывает для нас любовь, которую испытывает к нам кто-то.

    — Чёрный принц · книга
19. «

    ... нельзя так отвергать людей, нельзя их вычеркивать. Надо относиться к ним с любопытством. Любопытство — это своего рода милосердие.

    ... нельзя так отвергать людей, нельзя их вычеркивать. Надо относиться к ним с любопытством. Любопытство — это своего рода милосердие.

    — Арнольд Баффин · книга
20. «

    У англичан и у русских куда больше, чем в иных нациях, развито спокойное и твердое убеждение, что они — самые лучшие.

    У англичан и у русских куда больше, чем в иных нациях, развито спокойное и твердое убеждение, что они — самые лучшие.

    — Время ангелов · книга