95 цитат Аля Квотион: цитаты о любви — подборка на все случаи

Аль Квотион: цитаты о любви — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 95 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Слова мои, все дни упрямые и сердце, и неровный почерк запеленаю в телеграмму я и отошлю тебе по почте.

   Слова мои, все дни упрямые и сердце, и неровный почерк запеленаю в телеграмму я и отошлю тебе по почте.

   — Аль Квотион · книга
2. «

   Знаешь, когда ты спишь, когда уличный свет падает на твое лицо, я рисую тебе глаза. Неумело, инструментами сонного воображения я придумываю их открытыми. Синими, как море, или черными, как кофе, не важно. Важно только одно, чтобы они смотрели на меня. Чтобы я смотрел в них. Потому что я знаю: утром закружится жизнь, замешает нас в тесто суеты, лукаво нашепчет в заблудившуюся душу смешных нелепых дел, ты опять забудешь просто повернутся и посмотреть на меня, а я опять забуду сказать тебе что-то главное, спрятанное глубоко в сердце. Но на следующую ночь я снова не буду спать. Я нарисую тебе глаза. Может быть, однажды чаши весов судьбы перевесят это серое небо, падающее в лужи, эти мчащиеся в никуда автомобили, разбрызгивающие колесами застоявшееся одиночество, а мы замрем в шуме города, возьмемся за руки, просто так, как в далеком детстве, и ты посмотришь на меня нарисованными однажды ночью глазами.

   Знаешь, когда ты спишь, когда уличный свет падает на твое лицо, я рисую тебе глаза. Неумело, инструментами сонного воображения я придумываю их открытыми. Синими, как море, или черными, как кофе, не важно. Важно только одно, чтобы они смотрели на меня. Чтобы я смотрел в них. Потому что я знаю: утром закружится жизнь, замешает нас в тесто суеты, лукаво нашепчет в заблудившуюся душу смешных нелепых дел, ты опять забудешь просто повернутся и посмотреть на меня, а я опять забуду сказать тебе что-то главное, спрятанное глубоко в сердце. Но на следующую ночь я снова не буду спать. Я нарисую тебе глаза. Может быть, однажды чаши весов судьбы перевесят это серое небо, падающее в лужи, эти мчащиеся в никуда автомобили, разбрызгивающие колесами застоявшееся одиночество, а мы замрем в шуме города, возьмемся за руки, просто так, как в далеком детстве, и ты посмотришь на меня нарисованными однажды ночью глазами.

   — Аль Квотион · книга
3. «

   Ты — это титры с перечнем любимых, ты вековая тихая терпимость, ты рушишься, смеркаешься, стареешь, но как прекрасна родинка на шее.

   Ты — это титры с перечнем любимых, ты вековая тихая терпимость, ты рушишься, смеркаешься, стареешь, но как прекрасна родинка на шее.

   — Аль Квотион · книга
4. «

   Выйди в тамбур рук ее березовых и сойди с него в ближайший космос.

   Выйди в тамбур рук ее березовых и сойди с него в ближайший космос.

   — Аль Квотион · книга
5. «

   Ты, ты ложишься на смычок, когда другие звуки немы...

   Ты, ты ложишься на смычок, когда другие звуки немы...

   — Аль Квотион · книга
6. «

   Тот, кого ты любишь, это отражение. Это брат твой по крови, по духу, это твое собственное лицо сквозь мутную поверхность мира, это высшее родство, родство глаз, рук, душ, сердец. Это мысли, становящиеся продолжением друг друга, это экстаз страсти, отпечаток стона, крика, молчания, звучащих в унисон...

   Тот, кого ты любишь, это отражение. Это брат твой по крови, по духу, это твое собственное лицо сквозь мутную поверхность мира, это высшее родство, родство глаз, рук, душ, сердец. Это мысли, становящиеся продолжением друг друга, это экстаз страсти, отпечаток стона, крика, молчания, звучащих в унисон...

   — Аль Квотион · книга
7. «

   Человек пришёл из картинок. Таких картинок много в сети, это яркие рисунки, фотографии со счастливыми и безупречно красивыми людьми, оттиски природы, исписанные строчками стихов. Боже мой, как не люблю я этот разноцветный, разношерстный фейерверк изображений, но человек пришёл из них. Человек проявился словами. Короткими, ничего не значащими фразами в аське, наигранно глубокомысленными комментариями к письмам в никуда, ссылками на улыбки и осторожными намёками на что-то важное в моём почтовом ящике. Боже мой, как не люблю я это пустословие и обмен жёлтыми шаблонными смайликами, но человек пришёл из них. Человек пришёл и начал расти. Прорастая побегами радости в моих глазах, уходя корнями в грудь, отчего сердце больно и сладко сжималось. Человек примерял к душе крылья стрекозы, крадя у жизни пространство между нами, человек стал частью каждого моего утра, каждого вечера, каждого дня. Без обещаний, без страха одиночества и целеустремленного поиска любви, он стал частью меня самого.

   Человек пришёл из картинок. Таких картинок много в сети, это яркие рисунки, фотографии со счастливыми и безупречно красивыми людьми, оттиски природы, исписанные строчками стихов. Боже мой, как не люблю я этот разноцветный, разношерстный фейерверк изображений, но человек пришёл из них. Человек проявился словами. Короткими, ничего не значащими фразами в аське, наигранно глубокомысленными комментариями к письмам в никуда, ссылками на улыбки и осторожными намёками на что-то важное в моём почтовом ящике. Боже мой, как не люблю я это пустословие и обмен жёлтыми шаблонными смайликами, но человек пришёл из них. Человек пришёл и начал расти. Прорастая побегами радости в моих глазах, уходя корнями в грудь, отчего сердце больно и сладко сжималось. Человек примерял к душе крылья стрекозы, крадя у жизни пространство между нами, человек стал частью каждого моего утра, каждого вечера, каждого дня. Без обещаний, без страха одиночества и целеустремленного поиска любви, он стал частью меня самого.

   — Аль Квотион · книга
8. «

   Если честно, то я не люблю отмечать праздники, выделять из общей среды бытия особые дни для того, чтобы простить или начать, для рукопожатия или поцелуя. День всех влюбленных, повод признаться в своих чувствах, повод сказать дорогому человеку, что он дорог, повод сделать приятную мелочь и устроить маленький праздник для двоих и повод вспомнить, что у нас есть кто-то еще, кроме наших избранников, кто нам тоже не менее важен, будь то друзья, родные, или просто любимый кот, лениво развалившийся на коленях. Но если ты влюблен, если ты любишь, этот повод есть в каждом дне твоей жизни. И не нужен день святого валентина, не нужен один единственный день холодного февраля, чтобы нарвать цветов, принести завтрак в постель и пойти на сумасбродное сумасшедшее свидание с человеком, только встреченным или разделившим с тобой много лет и привычным до каждого слова, до каждой черты. Или чтобы сказать друзьям, что они делают твою жизнь светлее, просто тем, что они есть, именно такие, какие есть. Или набрать номер и сказать, просто так, без цели, без повода: «мама, знаешь, я тебя люблю. Спасибо тебе, мама.» Я не люблю праздники. Но я люблю видеть своих людей счастливыми..

   Если честно, то я не люблю отмечать праздники, выделять из общей среды бытия особые дни для того, чтобы простить или начать, для рукопожатия или поцелуя. День всех влюбленных, повод признаться в своих чувствах, повод сказать дорогому человеку, что он дорог, повод сделать приятную мелочь и устроить маленький праздник для двоих и повод вспомнить, что у нас есть кто-то еще, кроме наших избранников, кто нам тоже не менее важен, будь то друзья, родные, или просто любимый кот, лениво развалившийся на коленях. Но если ты влюблен, если ты любишь, этот повод есть в каждом дне твоей жизни. И не нужен день святого валентина, не нужен один единственный день холодного февраля, чтобы нарвать цветов, принести завтрак в постель и пойти на сумасбродное сумасшедшее свидание с человеком, только встреченным или разделившим с тобой много лет и привычным до каждого слова, до каждой черты. Или чтобы сказать друзьям, что они делают твою жизнь светлее, просто тем, что они есть, именно такие, какие есть. Или набрать номер и сказать, просто так, без цели, без повода: «мама, знаешь, я тебя люблю. Спасибо тебе, мама.» Я не люблю праздники. Но я люблю видеть своих людей счастливыми..

   — Аль Квотион · книга
9. «

   А ещё человек любил свою великую бессмертную душу. Потому что то, чего мы не знаем, чего не видим каждый день, чего не можем коснуться, в чём не найти бытовых банальных изъянов, что так легко идеализировать, превращая в настоящее чудо, — любить проще всего.

   А ещё человек любил свою великую бессмертную душу. Потому что то, чего мы не знаем, чего не видим каждый день, чего не можем коснуться, в чём не найти бытовых банальных изъянов, что так легко идеализировать, превращая в настоящее чудо, — любить проще всего.

   — Аль Квотион · книга
10. «

    Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди. Сейчас нам не нужно иных ласк, нам не нужно слов. Пусть мир тревожно заглядывает сквозь запотевшие от раскалившегося дыханья окна, пусть музыка заслоняет собой реальность, впитывая твой голос, мою нежность, наши души... Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди. Маршруты новых звезд разбегаются по коже, отражаются в твоих глазах. И ты читаешь во мне, в звенящем молчании: я. люблю. тебя. сейчас. Сейчас, здесь не существует иного. И закрыв глаза, я всматриваюсь, вчувствываюсь в этот маленький мир, созданный случайным актом одной любви. Яблоки на полу, красный как жизнь виноград, прозрачные шторы на ветру, заблудившееся солнце, игра теней в сигаретном дыме, тающее на столе мороженое, тающий в воздухе смех... Танец ангелов в земной пыли. Как мало порой нам нужно, чтобы навек остаться. Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди...

    Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди. Сейчас нам не нужно иных ласк, нам не нужно слов. Пусть мир тревожно заглядывает сквозь запотевшие от раскалившегося дыханья окна, пусть музыка заслоняет собой реальность, впитывая твой голос, мою нежность, наши души... Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди. Маршруты новых звезд разбегаются по коже, отражаются в твоих глазах. И ты читаешь во мне, в звенящем молчании: я. люблю. тебя. сейчас. Сейчас, здесь не существует иного. И закрыв глаза, я всматриваюсь, вчувствываюсь в этот маленький мир, созданный случайным актом одной любви. Яблоки на полу, красный как жизнь виноград, прозрачные шторы на ветру, заблудившееся солнце, игра теней в сигаретном дыме, тающее на столе мороженое, тающий в воздухе смех... Танец ангелов в земной пыли. Как мало порой нам нужно, чтобы навек остаться. Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди...

    — Аль Квотион · книга
11. «

    За ночной тишиной одиночества, за пределом последней черты, эпилогом души и творчества у меня остаешься ты.

    За ночной тишиной одиночества, за пределом последней черты, эпилогом души и творчества у меня остаешься ты.

    — Аль Квотион · книга
12. «

    Мое сердце стучит в чьих-то тонких безжалостных пальцах, только кажется мне почему-то, что пальцы — не те.

    Мое сердце стучит в чьих-то тонких безжалостных пальцах, только кажется мне почему-то, что пальцы — не те.

    — Аль Квотион · книга
13. «

    Я не люблю много говорить, я курю и смотрю на птиц в окно, я открываю ноутбук и закрываю глаза на реальность, но... Мне нужно, чтобы меня кто-то ждал. Когда я ухожу блуждать в лабиринты собственной души, когда я превращаюсь в слова и рассыпаюсь по тетрадным листам, когда я, смешно фыркая и чихая, возвращаюсь из пелены дождя. Мне нужно куда-то возвращаться. Падать с неба на мягкий свет в уютное тепло, разбиваясь тихим смехом о подставленные ладони. Мне нужны твои руки. Нежные и надёжные, ласковые и любящие. Из которых я научился пить огонь, однажды ночью влетев в твоё распахнутое окно. В которых я нашёл что-то большее, чем любовь. Мне нужны твои глаза. Растерянно и удивлённо распахнутые навстречу миру, но становящиеся очень точными и внимательными, когда ты заглядываешь в меня. Которые я запомню именно такими: чуткими, жадными, ищущими, мудрыми, ироничными, матово мерцающими новым оттенком ночи в свете свечей. Мне нужен твой запах. По нему я ориентируюсь, диким зверем ощупывая дорогу домой между прозрачных осенних улиц торопливых городов. Мне нужен твой вкус. Соленый, горьковатый вкус страсти с привкусом моря, в котором я безжалостно тону, задыхаясь от счастья. Мне нужно твоё звучание. Твой мягкий смех, твой ровный красивый голос, с одинаковой лёгкостью перебирающий неуместные шутки и дрожащие от детской обиды и древней мудрости откровения. Хотя знаешь, всё это можно сказать намного проще: я такой, какой есть, но... ты очень нужна мне.

    Я не люблю много говорить, я курю и смотрю на птиц в окно, я открываю ноутбук и закрываю глаза на реальность, но... Мне нужно, чтобы меня кто-то ждал. Когда я ухожу блуждать в лабиринты собственной души, когда я превращаюсь в слова и рассыпаюсь по тетрадным листам, когда я, смешно фыркая и чихая, возвращаюсь из пелены дождя. Мне нужно куда-то возвращаться. Падать с неба на мягкий свет в уютное тепло, разбиваясь тихим смехом о подставленные ладони. Мне нужны твои руки. Нежные и надёжные, ласковые и любящие. Из которых я научился пить огонь, однажды ночью влетев в твоё распахнутое окно. В которых я нашёл что-то большее, чем любовь. Мне нужны твои глаза. Растерянно и удивлённо распахнутые навстречу миру, но становящиеся очень точными и внимательными, когда ты заглядываешь в меня. Которые я запомню именно такими: чуткими, жадными, ищущими, мудрыми, ироничными, матово мерцающими новым оттенком ночи в свете свечей. Мне нужен твой запах. По нему я ориентируюсь, диким зверем ощупывая дорогу домой между прозрачных осенних улиц торопливых городов. Мне нужен твой вкус. Соленый, горьковатый вкус страсти с привкусом моря, в котором я безжалостно тону, задыхаясь от счастья. Мне нужно твоё звучание. Твой мягкий смех, твой ровный красивый голос, с одинаковой лёгкостью перебирающий неуместные шутки и дрожащие от детской обиды и древней мудрости откровения. Хотя знаешь, всё это можно сказать намного проще: я такой, какой есть, но... ты очень нужна мне.

    — Аль Квотион · книга
14. «

    Да, мы легко влюбляемся в далеких, гордых, жестоких фей зимы, мы пишем им стихи, посвящаем песни. Мы видим их в снах, мечтаем о них в фантазиях. Но живем мы с Гердами. Потому что мы стремимся к уюту, к комфорту, к теплым ручкам этих девочек, в которых отогреваемся от своих снежных королев. Мы живем с этими девочками, мы баюкаем их на руках, мы делаем с ними детей, мы любим их. Но где-то глубоко в душе нательной иконкой храним образ снежной королевы... А где-то живет Она, одна единственная. И такая есть у каждого. Одновременно и Герда, и Снежная королева. Она — все. Но найти ее так сложно. А найдя — узнать, не пройти случайно мимо, спутав с цветком у обочины жизни. Она обязательно должна быть.

    Да, мы легко влюбляемся в далеких, гордых, жестоких фей зимы, мы пишем им стихи, посвящаем песни. Мы видим их в снах, мечтаем о них в фантазиях. Но живем мы с Гердами. Потому что мы стремимся к уюту, к комфорту, к теплым ручкам этих девочек, в которых отогреваемся от своих снежных королев. Мы живем с этими девочками, мы баюкаем их на руках, мы делаем с ними детей, мы любим их. Но где-то глубоко в душе нательной иконкой храним образ снежной королевы... А где-то живет Она, одна единственная. И такая есть у каждого. Одновременно и Герда, и Снежная королева. Она — все. Но найти ее так сложно. А найдя — узнать, не пройти случайно мимо, спутав с цветком у обочины жизни. Она обязательно должна быть.

    — Аль Квотион · книга
15. «

    Я слушаю, как ты спишь. Я слышу, что тебе снится.

    Я слушаю, как ты спишь. Я слышу, что тебе снится.

    — Аль Квотион · книга
16. «

    Тот, кого ты любишь, это сон. Тот, единственный, который снится, когда ты не закрываешь глаза. Который нежно обволакивает тебя дремой тепла и уюта, мягко качая на руках бытия. Который нежно выдыхает в твои волосы смех звезд, разлетающийся яркими осколками счастья на ветру, оседая на твоих губах. Тот, который меняя мир, однажды становится им, только твоим...

    Тот, кого ты любишь, это сон. Тот, единственный, который снится, когда ты не закрываешь глаза. Который нежно обволакивает тебя дремой тепла и уюта, мягко качая на руках бытия. Который нежно выдыхает в твои волосы смех звезд, разлетающийся яркими осколками счастья на ветру, оседая на твоих губах. Тот, который меняя мир, однажды становится им, только твоим...

    — Аль Квотион · книга
17. «

    Я смотрю на свой самолет, он похож на ручку, ту, что скоро напишет на черном небе «прощай».

    Я смотрю на свой самолет, он похож на ручку, ту, что скоро напишет на черном небе «прощай».

    — Аль Квотион · книга
18. «

    Любить или вернуться в одиночество, и молча видеть, как тоскует век: как Богово немыслимое зодчество ломает неуместный человек.

    Любить или вернуться в одиночество, и молча видеть, как тоскует век: как Богово немыслимое зодчество ломает неуместный человек.

    — Аль Квотион · книга
19. «

    Человек был влюблен в женщину с именем Жизнь, которая часто оставалась с ним. Он угощал ее чаем и рассказывал ей сказки, а потом они засыпали на не разложенном диване, крепко обнявшись. Он просто тихо жил возле ручья из вечно тающего снега, и так ли важно, что у него было только одно крыло.

    Человек был влюблен в женщину с именем Жизнь, которая часто оставалась с ним. Он угощал ее чаем и рассказывал ей сказки, а потом они засыпали на не разложенном диване, крепко обнявшись. Он просто тихо жил возле ручья из вечно тающего снега, и так ли важно, что у него было только одно крыло.

    — Аль Квотион · книга
20. «

    Но когда ты спросишь: «зачем же со мной остался?» Я хочу твое сердце выучить наизусть.

    Но когда ты спросишь: «зачем же со мной остался?» Я хочу твое сердце выучить наизусть.

    — Аль Квотион · книга