47 цитат Аля Квотион: жизненные цитаты — избранное

Ниже 47 цитат Аля Квотион: жизненные цитаты — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Колдовство не шиномонтаж, гарантии не дает, это тонкие материи, которые можно порвать одним неосторожным словом. Так что помимо зелья найди в себе силы понимать его, не замыкаясь в беспросветном эгоизме, не выдумывая лишних обид от скуки, не диктуя диких списков обязанностей настоящего мужчины, ища во всем возможность укрепить отношения, а не повод испытать их на прочность, чтобы доказать себя, любимой, что ты нужна и востребована.

   Колдовство не шиномонтаж, гарантии не дает, это тонкие материи, которые можно порвать одним неосторожным словом. Так что помимо зелья найди в себе силы понимать его, не замыкаясь в беспросветном эгоизме, не выдумывая лишних обид от скуки, не диктуя диких списков обязанностей настоящего мужчины, ища во всем возможность укрепить отношения, а не повод испытать их на прочность, чтобы доказать себя, любимой, что ты нужна и востребована.

   — Аль Квотион · книга
2. «

   Бросай счета, ключи, таблетки, покинь, полвека снов спустя, тот разум, что по сути — клетка, те дни, что в корне — пустота.

   Бросай счета, ключи, таблетки, покинь, полвека снов спустя, тот разум, что по сути — клетка, те дни, что в корне — пустота.

   — Аль Квотион · книга
3. «

   У любой жизни — много граней. Можно писать очерки счастливого человека, удивляя и радуя других непоколебимым оптимизмом и негасимым солнцем в глазах, а ночами, выключая компьютер, нервно курить в окно, пить горький чай и надрывно молчать в подушку, потому что плакать уже нет сил. А можно писать трогательно, больно, на одном дыхании выворачивая душу, обнажая жалющую тоску мира, ничем не прикрытую, острую, как первый снег, как чистый лист, а потом... Идти на улицу и смеяться, подставляя лицо дождю.

   У любой жизни — много граней. Можно писать очерки счастливого человека, удивляя и радуя других непоколебимым оптимизмом и негасимым солнцем в глазах, а ночами, выключая компьютер, нервно курить в окно, пить горький чай и надрывно молчать в подушку, потому что плакать уже нет сил. А можно писать трогательно, больно, на одном дыхании выворачивая душу, обнажая жалющую тоску мира, ничем не прикрытую, острую, как первый снег, как чистый лист, а потом... Идти на улицу и смеяться, подставляя лицо дождю.

   — Аль Квотион · книга
4. «

   Как ценно порой то, что мы по привычке считаем мелочами.

   Как ценно порой то, что мы по привычке считаем мелочами.

   — Аль Квотион · книга
5. «

   Писать, пожалуй, можно обо всем. Все стоит слов, и каждый стоит слова.

   Писать, пожалуй, можно обо всем. Все стоит слов, и каждый стоит слова.

   — Аль Квотион · книга
6. «

   Сегодня пойду в магазин и куплю сыну новых книжек, как обычно откупаясь каким-нибудь подарком от бытовых скандалов, от простой нехватки любви к своему ребенку. Так легче. Купить на десятилетие чертов велосипед и больше не думать о том разочаровании, с которым сын смотрит на оступившегося отца. Подарить пару книжек и тем самым убедить самого себя, что мое равнодушие — это выдумка жадного до внимания ребенка.

   Сегодня пойду в магазин и куплю сыну новых книжек, как обычно откупаясь каким-нибудь подарком от бытовых скандалов, от простой нехватки любви к своему ребенку. Так легче. Купить на десятилетие чертов велосипед и больше не думать о том разочаровании, с которым сын смотрит на оступившегося отца. Подарить пару книжек и тем самым убедить самого себя, что мое равнодушие — это выдумка жадного до внимания ребенка.

   — Аль Квотион · книга
7. «

   Сейчас её уже нет рядом со мной. Не буду врать, чтобы добавить этим словам флер трагичности, она не умерла, мы просто расстались, даже почти друзьями. И я начал смотреть на всё, что было с нами, со стороны. Людям в целом свойственно взвешивать и обдумывать события уже постфактум, все мы сильны задним умом, но катастрофически наивны в настоящем времени, пока мы ещё участники, а не отстранённые зрители. И сейчас я понимаю то, чего не понимал тогда. Она была актрисой? Она так часто менялась? Нет, нет, нет, менялась не она, менялся я. И тогда, в Берлине, это именно мне поперёк горла встало серое небо, а она просто смотрела наверх и ловила губами подаренную ей судьбой мечту, и тогда, во время ссоры, именно я увидел весь абсурдный гротеск скандала, что заставило меня изменить своё отношение... к ней. И именно то, что происходило во мне — определяло какой она будет сегодня, какой я, в слепоте своей, в своём эгоизме, увижу её.

   Сейчас её уже нет рядом со мной. Не буду врать, чтобы добавить этим словам флер трагичности, она не умерла, мы просто расстались, даже почти друзьями. И я начал смотреть на всё, что было с нами, со стороны. Людям в целом свойственно взвешивать и обдумывать события уже постфактум, все мы сильны задним умом, но катастрофически наивны в настоящем времени, пока мы ещё участники, а не отстранённые зрители. И сейчас я понимаю то, чего не понимал тогда. Она была актрисой? Она так часто менялась? Нет, нет, нет, менялась не она, менялся я. И тогда, в Берлине, это именно мне поперёк горла встало серое небо, а она просто смотрела наверх и ловила губами подаренную ей судьбой мечту, и тогда, во время ссоры, именно я увидел весь абсурдный гротеск скандала, что заставило меня изменить своё отношение... к ней. И именно то, что происходило во мне — определяло какой она будет сегодня, какой я, в слепоте своей, в своём эгоизме, увижу её.

   — Аль Квотион · книга
8. «

   Отсутствие перемен страшно не скукой, превращающей мух пустяковых обид, этих обитателей любой судьбы, в слонов многолетних страданий. Оно страшно отсутствием опыта, созидающим стариков с интеллектом подростка. Потому что любые перемены, хорошие ли, плохие ли, — лишь неизбежные ступени к обретаемой мудрости. Потому что не так страшно терять любовь и счастье, как наблюдать смерть собственной души, становящейся безжизненным слепком с переживаний прошлого. В личном мире, лишенном самой сути жизни — движения.

   Отсутствие перемен страшно не скукой, превращающей мух пустяковых обид, этих обитателей любой судьбы, в слонов многолетних страданий. Оно страшно отсутствием опыта, созидающим стариков с интеллектом подростка. Потому что любые перемены, хорошие ли, плохие ли, — лишь неизбежные ступени к обретаемой мудрости. Потому что не так страшно терять любовь и счастье, как наблюдать смерть собственной души, становящейся безжизненным слепком с переживаний прошлого. В личном мире, лишенном самой сути жизни — движения.

   — Аль Квотион · книга
9. «

   Пиши себя. Вбивай построчно всю жизнь гвоздями в доски слов.

   Пиши себя. Вбивай построчно всю жизнь гвоздями в доски слов.

   — Аль Квотион · книга
10. «

    А потом в какой-то момент все рушится, и я ловлю себя на том, что ищу только одно — смысл жизни. Он ведь нужен. Иногда он просто необходим. Нет, если тебе изначально, еще с детства вложили правильную инструкцию, грамотное расписание судьбы — окончить школу, окончить институт, создать семью, устроиться на работу, дожить до пенсии, завещать будущее внукам, то вопрос о смысле только мешает, угнетает, расстраивает, выбивая из привычной и проторенной колеи. Тогда смысл этот — враг. Как враг любая неожиданность, меняющая размеренный план.

    А потом в какой-то момент все рушится, и я ловлю себя на том, что ищу только одно — смысл жизни. Он ведь нужен. Иногда он просто необходим. Нет, если тебе изначально, еще с детства вложили правильную инструкцию, грамотное расписание судьбы — окончить школу, окончить институт, создать семью, устроиться на работу, дожить до пенсии, завещать будущее внукам, то вопрос о смысле только мешает, угнетает, расстраивает, выбивая из привычной и проторенной колеи. Тогда смысл этот — враг. Как враг любая неожиданность, меняющая размеренный план.

    — Аль Квотион · книга
11. «

    Каждый человек стремится к счастью, высматривая в окружающем хаосе прозрачные намёки на собственные идеалы.

    Каждый человек стремится к счастью, высматривая в окружающем хаосе прозрачные намёки на собственные идеалы.

    — Аль Квотион · книга
12. «

    А когда я в последний раз видел рассвет? Нет, не мельком, спеша по своим делам, не сонно бросив взгляд в окно, заваривая кофе, а по настоящему, осознанно, целенаправленно? Так, чтобы встать из уютной постели, когда ещё темно, вызвать такси, сесть в него и поехать на край города, чтобы увидеть — рассвет... Держа за руку девочку — грусть. Чтобы там, между шумным городом и молчанием рассвета, встретить её брата близнеца, маленького, забытого мальчика — счастье.

    А когда я в последний раз видел рассвет? Нет, не мельком, спеша по своим делам, не сонно бросив взгляд в окно, заваривая кофе, а по настоящему, осознанно, целенаправленно? Так, чтобы встать из уютной постели, когда ещё темно, вызвать такси, сесть в него и поехать на край города, чтобы увидеть — рассвет... Держа за руку девочку — грусть. Чтобы там, между шумным городом и молчанием рассвета, встретить её брата близнеца, маленького, забытого мальчика — счастье.

    — Аль Квотион · книга
13. «

    Ты хотел бы прочесть в словонотной рапиде то, что Бог написал у тебя на душе, и ты хочешь узнать, но не можешь увидеть.

    Ты хотел бы прочесть в словонотной рапиде то, что Бог написал у тебя на душе, и ты хочешь узнать, но не можешь увидеть.

    — Аль Квотион · книга
14. «

    А накричишься до печали всем простакам, всем дуракам, возьми-ка штопор, выпьем чая и разбежимся по рукам.

    А накричишься до печали всем простакам, всем дуракам, возьми-ка штопор, выпьем чая и разбежимся по рукам.

    — Аль Квотион · книга
15. «

    Я прост. Я не зажигаю костры на краю мира, я щелкаю зажигалкой возле окна.

    Я прост. Я не зажигаю костры на краю мира, я щелкаю зажигалкой возле окна.

    — Аль Квотион · книга
16. «

    Сумма чепухи в итоге даёт усталость. Почти летний от духоты вечер за окном, боль в сердце, неоконченные разговоры, нерешённые вопросы, несказанные вовремя слова, невыполненные обещания, взаимные упрёки и шум города, надоевший комар и нереализованная мечта, головная боль и бесполезные решения, лёгкий озноб и острая нехватка света и тишины. Это всё неважно, мелочно, до смешного глупо. Но всё вместе становится той самой духотой, мутнеющим взглядом рассудка в никуда, желанием плюнуть и уйти.

    Сумма чепухи в итоге даёт усталость. Почти летний от духоты вечер за окном, боль в сердце, неоконченные разговоры, нерешённые вопросы, несказанные вовремя слова, невыполненные обещания, взаимные упрёки и шум города, надоевший комар и нереализованная мечта, головная боль и бесполезные решения, лёгкий озноб и острая нехватка света и тишины. Это всё неважно, мелочно, до смешного глупо. Но всё вместе становится той самой духотой, мутнеющим взглядом рассудка в никуда, желанием плюнуть и уйти.

    — Аль Квотион · книга
17. «

    Какая стая, таков и вожак. Но как же мы любим искать виноватых, в ком угодно, в правительстве, в боге, в погоде, в другом человеке. Главное, чтобы не признать виноватым себя. Потому что я то точно замечательный, а виноват всегда кто-то другой. Нет. Не другой. Только ты. И диктатура цветет только там, где есть рабы. Может хоть раз стоит начать с себя? Допустить возможность того, что ты сам не так уж непогрешим? Хотя о чем я, конечно же, нет.

    Какая стая, таков и вожак. Но как же мы любим искать виноватых, в ком угодно, в правительстве, в боге, в погоде, в другом человеке. Главное, чтобы не признать виноватым себя. Потому что я то точно замечательный, а виноват всегда кто-то другой. Нет. Не другой. Только ты. И диктатура цветет только там, где есть рабы. Может хоть раз стоит начать с себя? Допустить возможность того, что ты сам не так уж непогрешим? Хотя о чем я, конечно же, нет.

    — Аль Квотион · книга
18. «

    Когда-то я читал, что свой выбор мы совершаем каждый день. Может и так, но когда течешь по инерции в бытовой рутине, когда шлепаешь босыми ногами по лужам мелочей, когда вечером нужно спать, утром нужно на работу, выбора нет. Точнее, в чем-то он наверняка есть, но мы его не чувствуем. Мы просто живем, делая то, что уже привыкли, то, что вросло в нас между обязанностью и привычкой. А ведь если мы чего-то не чувствуем, то оно уже почти не существует.

    Когда-то я читал, что свой выбор мы совершаем каждый день. Может и так, но когда течешь по инерции в бытовой рутине, когда шлепаешь босыми ногами по лужам мелочей, когда вечером нужно спать, утром нужно на работу, выбора нет. Точнее, в чем-то он наверняка есть, но мы его не чувствуем. Мы просто живем, делая то, что уже привыкли, то, что вросло в нас между обязанностью и привычкой. А ведь если мы чего-то не чувствуем, то оно уже почти не существует.

    — Аль Квотион · книга
19. «

    Цепляйся в жизнь до спазма истины, до кашля кровью красоты, страдай до дна, люби неистово, вдыхай огонь в ажур судьбы.

    Цепляйся в жизнь до спазма истины, до кашля кровью красоты, страдай до дна, люби неистово, вдыхай огонь в ажур судьбы.

    — Аль Квотион · книга
20. «

    Мы исчезаем даже не заметив.

    Мы исчезаем даже не заметив.

    — Аль Квотион · книга