207 цитат Аля Квотиона, ставших крылатыми

Подборка из 207 цитат Аля Квотиона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я говорю вам: будьте, длитесь, звучите, продолжайтесь, живите взахлеб, любите отчаянно, смейтесь искренне и, падая сбитыми в кровь коленями на просоленную от слёз землю, найдите силы встать.

   Я говорю вам: будьте, длитесь, звучите, продолжайтесь, живите взахлеб, любите отчаянно, смейтесь искренне и, падая сбитыми в кровь коленями на просоленную от слёз землю, найдите силы встать.

   — Запчасть Импровизации · книга
2. «

   Печаль сидела за столом, Поила горьким чаем лето, Точила душу мне пером, Писала письма без ответа. Печаль сидела за столом, Кивала в такт паденью неба, И все, что не понять умом, Душила тонкой сигаретой. Печаль сидела за столом, Печаль текла из темных окон, Печаль ломилась напролом, Печаль сворачивалась в кокон. Печаль моя жила во мне, И создавая облик мира, Укором дрожи по спине С самим собой меня мирила. Печаль моя... Мой крест, мой дом, Печаль, изведанная мною, Печаль сидела за столом И становилась новой болью.

   Печаль сидела за столом, Поила горьким чаем лето, Точила душу мне пером, Писала письма без ответа. Печаль сидела за столом, Кивала в такт паденью неба, И все, что не понять умом, Душила тонкой сигаретой. Печаль сидела за столом, Печаль текла из темных окон, Печаль ломилась напролом, Печаль сворачивалась в кокон. Печаль моя жила во мне, И создавая облик мира, Укором дрожи по спине С самим собой меня мирила. Печаль моя... Мой крест, мой дом, Печаль, изведанная мною, Печаль сидела за столом И становилась новой болью.
3. «

   Твои руки безумные раздевают сознание, обрывай тормоза и включай зажигание!

   Твои руки безумные раздевают сознание, обрывай тормоза и включай зажигание!

   — Словоточие · книга
4. «

   Ты и я. Я и ты. Между нами — пропасть. Между нами ничего нет. С потолка льется дождь, стены вибрируют под звуки вальса, ветер бьет окна, пол дышит в такт движению звезд. И двумя изваяниями, впитавшими в себя весь покой сошедшего с ума мироздания, застыли мы. Ты и я. Я и ты.

   Ты и я. Я и ты. Между нами — пропасть. Между нами ничего нет. С потолка льется дождь, стены вибрируют под звуки вальса, ветер бьет окна, пол дышит в такт движению звезд. И двумя изваяниями, впитавшими в себя весь покой сошедшего с ума мироздания, застыли мы. Ты и я. Я и ты.

   — Запчасть Импровизации · книга
5. «

   Слова написанные принадлежат только глазам, читающим их. Они становятся зеркалом души, продолжением мыслей, чувств самого читателя, который легко дописывает в них себя. И раскрашивая белый снег бумаги чёрными птицами букв, рядом с открытым окном в сердце молча встаёт несокрушимая стена, броня, сотканная из индивидуальности наших судеб.

   Слова написанные принадлежат только глазам, читающим их. Они становятся зеркалом души, продолжением мыслей, чувств самого читателя, который легко дописывает в них себя. И раскрашивая белый снег бумаги чёрными птицами букв, рядом с открытым окном в сердце молча встаёт несокрушимая стена, броня, сотканная из индивидуальности наших судеб.

   — Запчасть Импровизации · книга
6. «

   Чем холоднее и беспросветнее темнота снаружи, тем уютнее кажется тёплый мягкий свет в квартире. И если лето — это время убегать из дома навстречу несбыточным мечтам подростковой души, то поздняя осень — время возвращаться.

   Чем холоднее и беспросветнее темнота снаружи, тем уютнее кажется тёплый мягкий свет в квартире. И если лето — это время убегать из дома навстречу несбыточным мечтам подростковой души, то поздняя осень — время возвращаться.

   — Запчасть Импровизации · книга
7. «

   А потом в какой-то момент все рушится, и я ловлю себя на том, что ищу только одно — смысл жизни. Он ведь нужен. Иногда он просто необходим. Нет, если тебе изначально, еще с детства вложили правильную инструкцию, грамотное расписание судьбы — окончить школу, окончить институт, создать семью, устроиться на работу, дожить до пенсии, завещать будущее внукам, то вопрос о смысле только мешает, угнетает, расстраивает, выбивая из привычной и проторенной колеи. Тогда смысл этот — враг. Как враг любая неожиданность, меняющая размеренный план.

   А потом в какой-то момент все рушится, и я ловлю себя на том, что ищу только одно — смысл жизни. Он ведь нужен. Иногда он просто необходим. Нет, если тебе изначально, еще с детства вложили правильную инструкцию, грамотное расписание судьбы — окончить школу, окончить институт, создать семью, устроиться на работу, дожить до пенсии, завещать будущее внукам, то вопрос о смысле только мешает, угнетает, расстраивает, выбивая из привычной и проторенной колеи. Тогда смысл этот — враг. Как враг любая неожиданность, меняющая размеренный план.

   — Слово, которого нет · книга
8. «

   Не горечь страшна. Страшно в самую позднюю мудрость в конце своей жизни понять — тебя не было в ней.

   Не горечь страшна. Страшно в самую позднюю мудрость в конце своей жизни понять — тебя не было в ней.

   — Словоточие · книга
9. «

   Она гасит свет, когда я зажигаю мир. И все говорят: «вы с ней как близнецы похожи».

   Она гасит свет, когда я зажигаю мир. И все говорят: «вы с ней как близнецы похожи».

   — Словоточие · книга
10. «

    А кошка у ног неизвестной породы учила ее чувству гордой свободы, учила гулять по обшарпанной крыше, учила, что люди почти что как мыши. И если любить, то не жалких, не слабых, и если уж падать, то только на лапы.

    А кошка у ног неизвестной породы учила ее чувству гордой свободы, учила гулять по обшарпанной крыше, учила, что люди почти что как мыши. И если любить, то не жалких, не слабых, и если уж падать, то только на лапы.

    — Словоточие · книга
11. «

    Разденься, отдайся, а после — останься, Целуй, обнимай, горячо прикасайся, Влюбляйся, желай, растворись, наслаждайся, От жадности ищущих рук задыхайся, Ласкай, прижимай, одержимо меняйся, По коже, по телу, по взгляду скитайся, В экстазе тони, в спелой страсти теряйся И стоном в открытые губы вливайся, Глаза закрывая, за плечи хватайся, Не думай, не помни, до дна увлекайся. Улыбка, предплечье, лопатка, запястье... Все просто, малыш. За полшага от счастья.

    Разденься, отдайся, а после — останься, Целуй, обнимай, горячо прикасайся, Влюбляйся, желай, растворись, наслаждайся, От жадности ищущих рук задыхайся, Ласкай, прижимай, одержимо меняйся, По коже, по телу, по взгляду скитайся, В экстазе тони, в спелой страсти теряйся И стоном в открытые губы вливайся, Глаза закрывая, за плечи хватайся, Не думай, не помни, до дна увлекайся. Улыбка, предплечье, лопатка, запястье... Все просто, малыш. За полшага от счастья.
12. «

    Это люди, кажущиеся нам наивными, намного более чувствительны к этому миру. Нам бы, циникам, учиться у них смотреть на мир непредвзятым взглядом ребёнка, воспринимать его интуитивно-честно, не боясь повторится в своих идеях, а мы смеёмся над банальностью слов, слепые и потерявшие что-то важное.

    Это люди, кажущиеся нам наивными, намного более чувствительны к этому миру. Нам бы, циникам, учиться у них смотреть на мир непредвзятым взглядом ребёнка, воспринимать его интуитивно-честно, не боясь повторится в своих идеях, а мы смеёмся над банальностью слов, слепые и потерявшие что-то важное.

    — Запчасть Импровизации · книга
13. «

    Тот, кого ты любишь, это лезвие. Это скальпель, которым ты препарируешь собственную душу. Это разделочный нож, которым ты безжалостно отсекаешь в себе все лишнее, наносное, ставшее вдруг таким мелким и ненужным. Это бритва, которой ты вскрываешь грудную клетку, обнажая дрожащее сердце, жаждущее самого интимного прикосновения. И вскрыв себя, ты начинаешь бездумно кромсать это небо, чтобы по кусочкам дарить его тому, кого...

    Тот, кого ты любишь, это лезвие. Это скальпель, которым ты препарируешь собственную душу. Это разделочный нож, которым ты безжалостно отсекаешь в себе все лишнее, наносное, ставшее вдруг таким мелким и ненужным. Это бритва, которой ты вскрываешь грудную клетку, обнажая дрожащее сердце, жаждущее самого интимного прикосновения. И вскрыв себя, ты начинаешь бездумно кромсать это небо, чтобы по кусочкам дарить его тому, кого...

    — Запчасть Импровизации · книга
14. «

    Кислород закончился, осталась одна любовь, и на ней мы с тобой протянем любую вечность.

    Кислород закончился, осталась одна любовь, и на ней мы с тобой протянем любую вечность.

    — Словоточие · книга
15. «

    Способность мечтать — это в первую очередь акт творения самого себя. И дело не в том, что, если ты будешь мечтать о чем-то конкретном, это непременно сбудется. Мысль материальна, но воплощается несколько иначе, не так прямолинейно, как многим хотелось бы. Дело в том, что, мечтая, ты создаешь свои черты, прообраз того человека, которым в итоге неминуемо становишься.

    Способность мечтать — это в первую очередь акт творения самого себя. И дело не в том, что, если ты будешь мечтать о чем-то конкретном, это непременно сбудется. Мысль материальна, но воплощается несколько иначе, не так прямолинейно, как многим хотелось бы. Дело в том, что, мечтая, ты создаешь свои черты, прообраз того человека, которым в итоге неминуемо становишься.

    — Запчасть Импровизации · книга
16. «

    Любое созданное произведение самодостаточно и, начиная существовать, перестает зависеть от своего создателя. И любовь творца, какой бы она ни была, остаётся личным счастьем или трагедией самого творца.

    Любое созданное произведение самодостаточно и, начиная существовать, перестает зависеть от своего создателя. И любовь творца, какой бы она ни была, остаётся личным счастьем или трагедией самого творца.

    — Запчасть Импровизации · книга
17. «

    Поэзия дитя тяжелых времен, дитя великих перемен, а не высосанной из пальца муки, поэзия дается через боль на каждом выдохе, поэзия убивает. Проза жизни, вот наш удел.

    Поэзия дитя тяжелых времен, дитя великих перемен, а не высосанной из пальца муки, поэзия дается через боль на каждом выдохе, поэзия убивает. Проза жизни, вот наш удел.

    — Запчасть Импровизации · книга
18. «

    Я продолжаюсь горчичным закатом, красиво и холодно, я — февраль.

    Я продолжаюсь горчичным закатом, красиво и холодно, я — февраль.

    — Словоточие · книга
19. «

    Любить или вернуться в одиночество, и молча видеть, как тоскует век: как Богово немыслимое зодчество ломает неуместный человек.

    Любить или вернуться в одиночество, и молча видеть, как тоскует век: как Богово немыслимое зодчество ломает неуместный человек.

    — Словоточие · книга
20. «

    Растет сквозь сломанный хребет, растет сквозь рваные карманы какой-то траурный поэт, какой-то раненый и ранний.

    Растет сквозь сломанный хребет, растет сквозь рваные карманы какой-то траурный поэт, какой-то раненый и ранний.

    — Словоточие · книга