265 цитат, которые говорил Аль Квотион

Подборка из 265 цитат Аля Квотиона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Из груди поднимается что-то трагичное, но светлое, обреченное, но прекрасное. Я понимаю, что, как и отца, люблю этот мир, люблю до сжавшегося сердца, до сбившегося вздоха восхищения, люблю неописуемо, невыразимо. Люблю и ненавижу. И от этого задыхаюсь. От восторга и боли, от счастья и тоски, от того, что никогда не найду слов, способных вместить в себя обычную жизнь во всей ее огромной и великой простоте.

   Из груди поднимается что-то трагичное, но светлое, обреченное, но прекрасное. Я понимаю, что, как и отца, люблю этот мир, люблю до сжавшегося сердца, до сбившегося вздоха восхищения, люблю неописуемо, невыразимо. Люблю и ненавижу. И от этого задыхаюсь. От восторга и боли, от счастья и тоски, от того, что никогда не найду слов, способных вместить в себя обычную жизнь во всей ее огромной и великой простоте.

   — Слово, которого нет · книга
2. «

   Твои руки безумные раздевают сознание, обрывай тормоза и включай зажигание!

   Твои руки безумные раздевают сознание, обрывай тормоза и включай зажигание!

   — Словоточие · книга
3. «

   Это больно не мне, это больно словам в том письме, что тебе не отправил.

   Это больно не мне, это больно словам в том письме, что тебе не отправил.

   — Словоточие · книга
4. «

   Дыши, дыши, страдай и властвуй, живи, как сам я жить не смог. Гуляй босой душой по насту, жалей, жалей всех дураков. Храни свой бесприют ребячий, сгорай и празднуй недосуг. А я уже почти прозрачный, ты видишь сквозь меня весну.

   Дыши, дыши, страдай и властвуй, живи, как сам я жить не смог. Гуляй босой душой по насту, жалей, жалей всех дураков. Храни свой бесприют ребячий, сгорай и празднуй недосуг. А я уже почти прозрачный, ты видишь сквозь меня весну.

   — Словоточие · книга
5. «

   А там, за углом был рай, но было уже не дойти. Ты часто твердил «прощай», но чаще шептал «прости». И слабость старческих рук сжимала последний май, но мир уже мерк вокруг. А там, за углом был рай.

   А там, за углом был рай, но было уже не дойти. Ты часто твердил «прощай», но чаще шептал «прости». И слабость старческих рук сжимала последний май, но мир уже мерк вокруг. А там, за углом был рай.

   — Словоточие · книга
6. «

   Каждый человек стремится к счастью, высматривая в окружающем хаосе прозрачные намёки на собственные идеалы.

   Каждый человек стремится к счастью, высматривая в окружающем хаосе прозрачные намёки на собственные идеалы.

   — Запчасть Импровизации · книга
7. «

   А когда ты уйдешь — не забудь погасить во мне свет.

   А когда ты уйдешь — не забудь погасить во мне свет.

   — Словоточие · книга
8. «

   Я люблю ее за то, что она слышит в сонатах Моцарта поэзию витрин.

   Я люблю ее за то, что она слышит в сонатах Моцарта поэзию витрин.

   — Словоточие · книга
9. «

   Но стоит ли забывать, что сила света зависит не только от количества подливаемого в огонь сладкого масла бытия, но и от плотности тьмы вокруг.

   Но стоит ли забывать, что сила света зависит не только от количества подливаемого в огонь сладкого масла бытия, но и от плотности тьмы вокруг.

   — Запчасть Импровизации · книга
10. «

    А как определить какие шаги из всех возможных всё же стоит сделать, слепо идя вперёд, теряя любое зрение на расстоянии пары мгновений вперёд? Мы выбираем сам. В итоге каждая отдельная жизнь это сумма взлетов и падений, но даже если ты проиграл... Даже если ты проиграл, пройдёт время, и ты поймёшь, что слова «я попробовал и не смог» звучат куда достойнее, честнее, выше и сильнее банального оправдания «я мог бы, если бы попробовал».

    А как определить какие шаги из всех возможных всё же стоит сделать, слепо идя вперёд, теряя любое зрение на расстоянии пары мгновений вперёд? Мы выбираем сам. В итоге каждая отдельная жизнь это сумма взлетов и падений, но даже если ты проиграл... Даже если ты проиграл, пройдёт время, и ты поймёшь, что слова «я попробовал и не смог» звучат куда достойнее, честнее, выше и сильнее банального оправдания «я мог бы, если бы попробовал».

    — Запчасть Импровизации · книга
11. «

    Тень над тобой. Но рока ли? Или руки протянутой?

    Тень над тобой. Но рока ли? Или руки протянутой?

    — Словоточие · книга
12. «

    Глубина мира измеряется лишь глубиной собственной души.

    Глубина мира измеряется лишь глубиной собственной души.

    — Запчасть Импровизации · книга
13. «

    Я ищу, уже зная, что так никогда не смогу найти этого лица, лица моей прошлой любви, лица моей невольной актрисы. Потому что в тысячах глаз, губ, лбов, щек, черт я снова и снова, с долей роковой иронии бытия, буду видеть только себя.

    Я ищу, уже зная, что так никогда не смогу найти этого лица, лица моей прошлой любви, лица моей невольной актрисы. Потому что в тысячах глаз, губ, лбов, щек, черт я снова и снова, с долей роковой иронии бытия, буду видеть только себя.
14. «

    Не создавай предела понимания. Вот слова твои, спешными муравьями бегут в чреве монитора, скользят по моим глазам, тонут в провале зрачка, но это не предел. Вот голос твой, раскраска ребенка, разноцветная оттенками эмоций, струится в меня, отдается эхом на мембране чувств, но это не предел. Вот взгляд твой, в упор, в упрямство, вовне кричащий глупое твое сердце, трепыхающееся под моей рукой, но это не предел.

    Не создавай предела понимания. Вот слова твои, спешными муравьями бегут в чреве монитора, скользят по моим глазам, тонут в провале зрачка, но это не предел. Вот голос твой, раскраска ребенка, разноцветная оттенками эмоций, струится в меня, отдается эхом на мембране чувств, но это не предел. Вот взгляд твой, в упор, в упрямство, вовне кричащий глупое твое сердце, трепыхающееся под моей рукой, но это не предел.

    — Запчасть Импровизации · книга
15. «

    Любить или вернуться в одиночество, и молча видеть, как тоскует век: как Богово немыслимое зодчество ломает неуместный человек.

    Любить или вернуться в одиночество, и молча видеть, как тоскует век: как Богово немыслимое зодчество ломает неуместный человек.

    — Словоточие · книга
16. «

    Мой друг, когда ты снова встанешь возле этой стены, когда ты, в кровь раздирая руки и идеи, будешь искать в ней выхода для собственного дыхания, когда ты будешь биться грудью в ее тяжелую твердь, вскрывая грани безумия, когда ты заплачешь, потерявшись в равнодушии человеческих лиц, так дико и неестественно похожих на твое лицо, когда ты вновь нелепо умрешь, так и не успев сказать, объяснить, хотя бы окинуть последним взглядом, когда ты снова почувствуешь кожей холодную поверхность камня... Будь осторожен. Потому что в этот миг стены смотрят на тебя.

    Мой друг, когда ты снова встанешь возле этой стены, когда ты, в кровь раздирая руки и идеи, будешь искать в ней выхода для собственного дыхания, когда ты будешь биться грудью в ее тяжелую твердь, вскрывая грани безумия, когда ты заплачешь, потерявшись в равнодушии человеческих лиц, так дико и неестественно похожих на твое лицо, когда ты вновь нелепо умрешь, так и не успев сказать, объяснить, хотя бы окинуть последним взглядом, когда ты снова почувствуешь кожей холодную поверхность камня... Будь осторожен. Потому что в этот миг стены смотрят на тебя.

    — Запчасть Импровизации · книга
17. «

    Именно в тебе, человек, в словах твоих, в делах, в глазах, в помыслах — шелестит крона будущего, отражаются плоды нового мира. И не нужно гадать на болотном чертополохе, не нужно искать правду в выжатой воде, не нужно заглядывать в чад свечей, не нужно ходить к мудрым бабкам с пустыми глазами пьяниц... Потому что ответ на все вопросы ты найдёшь в себе.

    Именно в тебе, человек, в словах твоих, в делах, в глазах, в помыслах — шелестит крона будущего, отражаются плоды нового мира. И не нужно гадать на болотном чертополохе, не нужно искать правду в выжатой воде, не нужно заглядывать в чад свечей, не нужно ходить к мудрым бабкам с пустыми глазами пьяниц... Потому что ответ на все вопросы ты найдёшь в себе.

    — Запчасть Импровизации · книга
18. «

    А кошка у ног неизвестной породы учила ее чувству гордой свободы, учила гулять по обшарпанной крыше, учила, что люди почти что как мыши. И если любить, то не жалких, не слабых, и если уж падать, то только на лапы.

    А кошка у ног неизвестной породы учила ее чувству гордой свободы, учила гулять по обшарпанной крыше, учила, что люди почти что как мыши. И если любить, то не жалких, не слабых, и если уж падать, то только на лапы.

    — Словоточие · книга
19. «

    Я мог бы заклеить тебя под обои, Вмонтировать в стену фигурой из слов, Я мог бы великий застенок построить, Где мы превратились бы в двух стариков, Счастливых, беззубых. Я мог бы уехать, Любить тебя издали или забыть, Шатаясь по рифмам, по людям, по вехам, Под латным «плевал я» поверх наготы.

    Я мог бы заклеить тебя под обои, Вмонтировать в стену фигурой из слов, Я мог бы великий застенок построить, Где мы превратились бы в двух стариков, Счастливых, беззубых. Я мог бы уехать, Любить тебя издали или забыть, Шатаясь по рифмам, по людям, по вехам, Под латным «плевал я» поверх наготы.

    — Словоточие · книга
20. «

    Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди. Сейчас нам не нужно иных ласк, нам не нужно слов. Пусть мир тревожно заглядывает сквозь запотевшие от раскалившегося дыханья окна, пусть музыка заслоняет собой реальность, впитывая твой голос, мою нежность, наши души... Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди. Маршруты новых звезд разбегаются по коже, отражаются в твоих глазах. И ты читаешь во мне, в звенящем молчании: я. люблю. тебя. сейчас. Сейчас, здесь не существует иного. И закрыв глаза, я всматриваюсь, вчувствываюсь в этот маленький мир, созданный случайным актом одной любви. Яблоки на полу, красный как жизнь виноград, прозрачные шторы на ветру, заблудившееся солнце, игра теней в сигаретном дыме, тающее на столе мороженое, тающий в воздухе смех... Танец ангелов в земной пыли. Как мало порой нам нужно, чтобы навек остаться. Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди...

    Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди. Сейчас нам не нужно иных ласк, нам не нужно слов. Пусть мир тревожно заглядывает сквозь запотевшие от раскалившегося дыханья окна, пусть музыка заслоняет собой реальность, впитывая твой голос, мою нежность, наши души... Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди. Маршруты новых звезд разбегаются по коже, отражаются в твоих глазах. И ты читаешь во мне, в звенящем молчании: я. люблю. тебя. сейчас. Сейчас, здесь не существует иного. И закрыв глаза, я всматриваюсь, вчувствываюсь в этот маленький мир, созданный случайным актом одной любви. Яблоки на полу, красный как жизнь виноград, прозрачные шторы на ветру, заблудившееся солнце, игра теней в сигаретном дыме, тающее на столе мороженое, тающий в воздухе смех... Танец ангелов в земной пыли. Как мало порой нам нужно, чтобы навек остаться. Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди...

    — Запчасть Импровизации · книга