Аль Квотион — 275 цитат с глубоким смыслом

Подборка из 275 цитат Аля Квотиона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Не убивай стремления к лучшему, безжалостно меняя себя, даже если твоё «лучшее» завтра окажется тем, от чего ты ушёл вчера.

   Не убивай стремления к лучшему, безжалостно меняя себя, даже если твоё «лучшее» завтра окажется тем, от чего ты ушёл вчера.

   — Запчасть Импровизации · книга
2. «

   В каждом, каждом из нас есть предисловие ужаса, но страшно совсем не это — не смерть, не распад, не градус, страшно, когда ты скажешь: «мне ничего не нужно» скажешь спокойно, тихо. И это окажется правдой.

   В каждом, каждом из нас есть предисловие ужаса, но страшно совсем не это — не смерть, не распад, не градус, страшно, когда ты скажешь: «мне ничего не нужно» скажешь спокойно, тихо. И это окажется правдой.
3. «

   Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди. Сейчас нам не нужно иных ласк, нам не нужно слов. Пусть мир тревожно заглядывает сквозь запотевшие от раскалившегося дыханья окна, пусть музыка заслоняет собой реальность, впитывая твой голос, мою нежность, наши души... Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди. Маршруты новых звезд разбегаются по коже, отражаются в твоих глазах. И ты читаешь во мне, в звенящем молчании: я. люблю. тебя. сейчас. Сейчас, здесь не существует иного. И закрыв глаза, я всматриваюсь, вчувствываюсь в этот маленький мир, созданный случайным актом одной любви. Яблоки на полу, красный как жизнь виноград, прозрачные шторы на ветру, заблудившееся солнце, игра теней в сигаретном дыме, тающее на столе мороженое, тающий в воздухе смех... Танец ангелов в земной пыли. Как мало порой нам нужно, чтобы навек остаться. Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди...

   Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди. Сейчас нам не нужно иных ласк, нам не нужно слов. Пусть мир тревожно заглядывает сквозь запотевшие от раскалившегося дыханья окна, пусть музыка заслоняет собой реальность, впитывая твой голос, мою нежность, наши души... Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди. Маршруты новых звезд разбегаются по коже, отражаются в твоих глазах. И ты читаешь во мне, в звенящем молчании: я. люблю. тебя. сейчас. Сейчас, здесь не существует иного. И закрыв глаза, я всматриваюсь, вчувствываюсь в этот маленький мир, созданный случайным актом одной любви. Яблоки на полу, красный как жизнь виноград, прозрачные шторы на ветру, заблудившееся солнце, игра теней в сигаретном дыме, тающее на столе мороженое, тающий в воздухе смех... Танец ангелов в земной пыли. Как мало порой нам нужно, чтобы навек остаться. Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди...

   — Запчасть Импровизации · книга
4. «

   Когда любая из возможных таблеток-смыслов на рынке судеб оказывается тебе впору, вопрос о смысле жизни снова отпадает. Но когда ты не находишь иллюзии под стать себе, он становится основным. И даже не потому, что тебе важно, чтобы была где-то там, за горизонтом событий, какая-то конечная цель. Нет, чтобы знать, как именно жить сейчас. Как делать выбор каждого дня. На что опираться в нем. Если я иду к Богу, я буду молиться сейчас, если я здесь ради красивой жизни, мне надо искать на нее средства, если родился ради самоотдачи, я найду возможность. А если я не знаю? Что мне делать? Что мне делать сегодня? Это великое распутье тысяч дорог.

   Когда любая из возможных таблеток-смыслов на рынке судеб оказывается тебе впору, вопрос о смысле жизни снова отпадает. Но когда ты не находишь иллюзии под стать себе, он становится основным. И даже не потому, что тебе важно, чтобы была где-то там, за горизонтом событий, какая-то конечная цель. Нет, чтобы знать, как именно жить сейчас. Как делать выбор каждого дня. На что опираться в нем. Если я иду к Богу, я буду молиться сейчас, если я здесь ради красивой жизни, мне надо искать на нее средства, если родился ради самоотдачи, я найду возможность. А если я не знаю? Что мне делать? Что мне делать сегодня? Это великое распутье тысяч дорог.

   — Слово, которого нет · книга
5. «

   Мы меняемся сами, меняя других.

   Мы меняемся сами, меняя других.

   — Запчасть Импровизации · книга
6. «

   Но стоит ли забывать, что сила света зависит не только от количества подливаемого в огонь сладкого масла бытия, но и от плотности тьмы вокруг.

   Но стоит ли забывать, что сила света зависит не только от количества подливаемого в огонь сладкого масла бытия, но и от плотности тьмы вокруг.

   — Запчасть Импровизации · книга
7. «

   Закат. Притушен свет. Окно. Чернильница. И люди. Здесь так много, много их. Весь век шумит вокруг, растет и ширится. Но ты живешь во мне. И нет других.

   Закат. Притушен свет. Окно. Чернильница. И люди. Здесь так много, много их. Весь век шумит вокруг, растет и ширится. Но ты живешь во мне. И нет других.

   — Словоточие · книга
8. «

   Но стоит лишь упасть... И море под тобой взорвется брызгами крика, огромной судорогой трепыхнется в древнем ужасе, в стремительно остывающем воздухе смешивая твое тело с бесконечностью глаз, рук, лиц, других тел... Стоит только упасть.

   Но стоит лишь упасть... И море под тобой взорвется брызгами крика, огромной судорогой трепыхнется в древнем ужасе, в стремительно остывающем воздухе смешивая твое тело с бесконечностью глаз, рук, лиц, других тел... Стоит только упасть.

   — Запчасть Импровизации · книга
9. «

   И небо к нам летит в огнях и ранах — тяжелое, широкое, ночное, а посреди большого океана нас только двое.

   И небо к нам летит в огнях и ранах — тяжелое, широкое, ночное, а посреди большого океана нас только двое.

   — Слово, которого нет · книга
10. «

    И дело даже не в том, что доверчивых много и это способ неплохо заработать, просто тебе самому, в глубине своей голодной души хочется верить в сказку, тобой же придуманную. Просто потому что всегда лучше там, где нас нет. И поэтому из всех вариантов объяснения события мы так любим выбрать самый странный, самый нестандартный, самый исключительный. Выбрать и испугаться, как боятся неизвестности.

    И дело даже не в том, что доверчивых много и это способ неплохо заработать, просто тебе самому, в глубине своей голодной души хочется верить в сказку, тобой же придуманную. Просто потому что всегда лучше там, где нас нет. И поэтому из всех вариантов объяснения события мы так любим выбрать самый странный, самый нестандартный, самый исключительный. Выбрать и испугаться, как боятся неизвестности.

    — Запчасть Импровизации · книга
11. «

    Брось уже завидовать пичужкам, Небо — пустоты меридиан. Грудь открой и вырвется наружу, Нет, уже не смерть, но океан.

    Брось уже завидовать пичужкам, Небо — пустоты меридиан. Грудь открой и вырвется наружу, Нет, уже не смерть, но океан.

    — Словоточие · книга
12. «

    Бежать бы прочь, туда, где руки теплые и пахнут солнцем, солнцем и травой.

    Бежать бы прочь, туда, где руки теплые и пахнут солнцем, солнцем и травой.

    — Словоточие · книга
13. «

    Когда боль превращается в злой смех, когда хочется с яростным холодом в глазах смотреть как кричит, извиваясь, судьба в твоих руках... Зажигай абсент, врубай до предела музыку и сексуальность, вдыхай полной грудью темную сторону бытия, подставляй горло равнодушным рукам, в экстазе от надрывного плача души. Раздевайся хищно, превращай любовь в ненависть, пройди по грани и вернись прежним. Кусай губы в кровь, сойди с ума и станцуй на краю крыши лучшее свое танго, займись сексом со смертью и сыграй на скрипке жизнь. Неужели мне настолько больно? Что я так отчетливо чувствую во рту горький вкус поднимающейся тьмы? Дыши небом, Аль... Пусти в себя тишину, успокойся...

    Когда боль превращается в злой смех, когда хочется с яростным холодом в глазах смотреть как кричит, извиваясь, судьба в твоих руках... Зажигай абсент, врубай до предела музыку и сексуальность, вдыхай полной грудью темную сторону бытия, подставляй горло равнодушным рукам, в экстазе от надрывного плача души. Раздевайся хищно, превращай любовь в ненависть, пройди по грани и вернись прежним. Кусай губы в кровь, сойди с ума и станцуй на краю крыши лучшее свое танго, займись сексом со смертью и сыграй на скрипке жизнь. Неужели мне настолько больно? Что я так отчетливо чувствую во рту горький вкус поднимающейся тьмы? Дыши небом, Аль... Пусти в себя тишину, успокойся...

    — Запчасть Импровизации · книга
14. «

    И вроде повод есть, а смысла нет, и вроде жизнь идет, а только мимо.

    И вроде повод есть, а смысла нет, и вроде жизнь идет, а только мимо.

    — Словоточие · книга
15. «

    Каково имя твоё, человек? Что видишь ты в душе своей, чем прорастёшь в мир? Потому что как любое зерно прячет в себе грядущее дерево, так и ты, во всем величии, во всей многогранности — лишь зерно вселенной, брошенное в почву жизни.

    Каково имя твоё, человек? Что видишь ты в душе своей, чем прорастёшь в мир? Потому что как любое зерно прячет в себе грядущее дерево, так и ты, во всем величии, во всей многогранности — лишь зерно вселенной, брошенное в почву жизни.

    — Запчасть Импровизации · книга
16. «

    Как много слов, как мало смысла. Сегодня прекрасная ночь, и пусть я немного пьян этими звездами, и пусть я немного зол весельем, я все еще немного жив. И в который раз забывая об этом, не смей смотреть мне в глаза. А любовь… А что любовь? Пыль в руках, дунешь, и нет ее. Но мы все еще слишком слабы, и поэтому, из раза в раз, мы заново учимся плакать, сжимая в нетвердой руке эту сладкую на вкус и нестерпимую на ощупь пыль.

    Как много слов, как мало смысла. Сегодня прекрасная ночь, и пусть я немного пьян этими звездами, и пусть я немного зол весельем, я все еще немного жив. И в который раз забывая об этом, не смей смотреть мне в глаза. А любовь… А что любовь? Пыль в руках, дунешь, и нет ее. Но мы все еще слишком слабы, и поэтому, из раза в раз, мы заново учимся плакать, сжимая в нетвердой руке эту сладкую на вкус и нестерпимую на ощупь пыль.
17. «

    Господи, я коснулся неба и оно вошло в меня. Боже, я должен сказать, но слова не вмещают его. Душа кричит, бьётся в агонии от переполняющего её, сердце болезненно сжимается, а я стою посреди спешащего мира, закрыв глаза, и молчу.

    Господи, я коснулся неба и оно вошло в меня. Боже, я должен сказать, но слова не вмещают его. Душа кричит, бьётся в агонии от переполняющего её, сердце болезненно сжимается, а я стою посреди спешащего мира, закрыв глаза, и молчу.

    — Запчасть Импровизации · книга
18. «

    И жизнь свою, великий твой подарок, не растратил, Господи. Я раздарил.

    И жизнь свою, великий твой подарок, не растратил, Господи. Я раздарил.

    — Словоточие · книга
19. «

    Он нес в опаздывающую весну самое дорогое, что было у него. Он шел мимо разрушенных городов и кладбищ. Он шел мимо невозможно прекрасных статуй богов и богинь, взирающих на мир с ледяным равнодушием. Он шел, и вместе с ним бесконечно шел снег. И уже на краю, почти падая, последним усилием воли он выдохнул ее имя в наступившую весну.

    Он нес в опаздывающую весну самое дорогое, что было у него. Он шел мимо разрушенных городов и кладбищ. Он шел мимо невозможно прекрасных статуй богов и богинь, взирающих на мир с ледяным равнодушием. Он шел, и вместе с ним бесконечно шел снег. И уже на краю, почти падая, последним усилием воли он выдохнул ее имя в наступившую весну.
20. «

    Не спрашивай, как тебе называть меня. Имя лишь случайный штрих, привычная пустота звуков на губах. Не спрашивай, как тебе называть меня, придумай мне имя. Смешай случайный блеск глаз с падающим за окном снегом, добавь поющее тепло между нами и мягкость первых слов. Наложи оттенки собственных мыслей, раскрась огромным размахом чувств, таким свойственным тебе. Придумай мне имя, которое для тебя будет значить что-то большее, чем условность пропечатанных букв. Которое будет значить что-то только для тебя. Придумай мне имя, в котором только ты увидишь мой усталый взгляд сквозь дым сигареты, наши улыбки на расстоянии одного выдоха, первый, ещё неуверенный поцелуй, соприкосновение душ в череде холодных дней. В котором ты прочтешь историю одной жизни, такой, какой ты видишь её. Придумай мне имя, только ты, и оно станет по-настоящему, всерьез, до надрыва глупого сердца, до легкой дрожи касающихся твоей кожи пальцев моим.

    Не спрашивай, как тебе называть меня. Имя лишь случайный штрих, привычная пустота звуков на губах. Не спрашивай, как тебе называть меня, придумай мне имя. Смешай случайный блеск глаз с падающим за окном снегом, добавь поющее тепло между нами и мягкость первых слов. Наложи оттенки собственных мыслей, раскрась огромным размахом чувств, таким свойственным тебе. Придумай мне имя, которое для тебя будет значить что-то большее, чем условность пропечатанных букв. Которое будет значить что-то только для тебя. Придумай мне имя, в котором только ты увидишь мой усталый взгляд сквозь дым сигареты, наши улыбки на расстоянии одного выдоха, первый, ещё неуверенный поцелуй, соприкосновение душ в череде холодных дней. В котором ты прочтешь историю одной жизни, такой, какой ты видишь её. Придумай мне имя, только ты, и оно станет по-настоящему, всерьез, до надрыва глупого сердца, до легкой дрожи касающихся твоей кожи пальцев моим.