279 цитат Аля Квотиона, ставших крылатыми

Подборка из 279 цитат Аля Квотиона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Тебе, все тебе, ты услышишь, я знаю, и вдруг обернешься, надавишь на тормоз. Я слеп, я пою, я кричу, я скучаю, мой ангел бессменный, иди на мой голос. Иди… На мой голос.

   Тебе, все тебе, ты услышишь, я знаю, и вдруг обернешься, надавишь на тормоз. Я слеп, я пою, я кричу, я скучаю, мой ангел бессменный, иди на мой голос. Иди… На мой голос.

   — Словоточие · книга
2. «

   Ты — это титры с перечнем любимых, ты вековая тихая терпимость, ты рушишься, смеркаешься, стареешь, но как прекрасна родинка на шее.

   Ты — это титры с перечнем любимых, ты вековая тихая терпимость, ты рушишься, смеркаешься, стареешь, но как прекрасна родинка на шее.

   — Словоточие · книга
3. «

   Пока храним я этим небом, позволь и мне хранить тебя.

   Пока храним я этим небом, позволь и мне хранить тебя.

   — Словоточие · книга
4. «

   Я слушаю, как ты спишь. Я слышу, что тебе снится.

   Я слушаю, как ты спишь. Я слышу, что тебе снится.

   — Словоточие · книга
5. «

   Эти дни не прожить просто так, без чудес, эти светлые дни понимания жизни...

   Эти дни не прожить просто так, без чудес, эти светлые дни понимания жизни...

   — Словоточие · книга
6. «

   А печаль иных слов, грусть отдельных моментов... они лишь оттеняют созданное вручную счастье.

   А печаль иных слов, грусть отдельных моментов... они лишь оттеняют созданное вручную счастье.

   — Запчасть Импровизации · книга
7. «

   Этот каменный город спит в руках ветров. В этом городе по тротуарам стучат каблуки красивых женщин с голодным взглядом и алчной жаждой новой любви на поводке. С цепей этого города рвутся в небо корабли, в этот город не возвращаются ушедшие. В этом городе птицы видны по глазам, любящим солнце за нас, в этом городе убийцы видны по группе крове на рукавах. В этом городе Ромео пьет водку и забивает косяк, потому что уже знает, что Джульетта должна умереть. В этом городе все хранят на груди свою собственную петлю и готовы загрызть каждого, кто посмеет измерить глубину страданий и найти дно. В этом городе из тысяч наушников, вставленных в голову, льётся громкая глухота с ритмичным речитативом равнодушия. В этом сумеречном городе прижимается спиной к стене живой человек, роняя скрипку из ослабевших рук. В этом городе подъезды зевают затхлой темнотой, а дети уходят из дома в безнадежном поиске упавших с неба звезд. В этом городе живёшь ты и каждый вечер в тебя заглядывает бездна, а ты куришь в окно и улыбаешься ей, как давней любовнице. Этот каменный город переживёт всех и останется молча стоять памятником всех земных страстей в пространстве смеющейся тишины. Этим городом пахнут мои волосы, этот город отражается в моих зрачках, он бьётся жилами рек и дорог под рубашкой... Это город, который я люблю.

   Этот каменный город спит в руках ветров. В этом городе по тротуарам стучат каблуки красивых женщин с голодным взглядом и алчной жаждой новой любви на поводке. С цепей этого города рвутся в небо корабли, в этот город не возвращаются ушедшие. В этом городе птицы видны по глазам, любящим солнце за нас, в этом городе убийцы видны по группе крове на рукавах. В этом городе Ромео пьет водку и забивает косяк, потому что уже знает, что Джульетта должна умереть. В этом городе все хранят на груди свою собственную петлю и готовы загрызть каждого, кто посмеет измерить глубину страданий и найти дно. В этом городе из тысяч наушников, вставленных в голову, льётся громкая глухота с ритмичным речитативом равнодушия. В этом сумеречном городе прижимается спиной к стене живой человек, роняя скрипку из ослабевших рук. В этом городе подъезды зевают затхлой темнотой, а дети уходят из дома в безнадежном поиске упавших с неба звезд. В этом городе живёшь ты и каждый вечер в тебя заглядывает бездна, а ты куришь в окно и улыбаешься ей, как давней любовнице. Этот каменный город переживёт всех и останется молча стоять памятником всех земных страстей в пространстве смеющейся тишины. Этим городом пахнут мои волосы, этот город отражается в моих зрачках, он бьётся жилами рек и дорог под рубашкой... Это город, который я люблю.

   — Запчасть Импровизации · книга
8. «

   Спекуляция сказкой про счастье без края превращается в плюшевый ад.

   Спекуляция сказкой про счастье без края превращается в плюшевый ад.

   — Словоточие · книга
9. «

   Вложил зерно Господь мне прямо в душу, но я не знал, как сеять то зерно.

   Вложил зерно Господь мне прямо в душу, но я не знал, как сеять то зерно.

   — Словоточие · книга
10. «

    Творцы — не священники, чтобы петь мораль, они всегда — испытатели, пробующие на прочность привычные рамки мира и общественного устоя. Люди в вечном поиске вдохновения, нового взгляда, нераскрытого таинства красоты.

    Творцы — не священники, чтобы петь мораль, они всегда — испытатели, пробующие на прочность привычные рамки мира и общественного устоя. Люди в вечном поиске вдохновения, нового взгляда, нераскрытого таинства красоты.

    — Запчасть Импровизации · книга
11. «

    Господи, я коснулся неба и оно вошло в меня. Боже, я должен сказать, но слова не вмещают его. Душа кричит, бьётся в агонии от переполняющего её, сердце болезненно сжимается, а я стою посреди спешащего мира, закрыв глаза, и молчу.

    Господи, я коснулся неба и оно вошло в меня. Боже, я должен сказать, но слова не вмещают его. Душа кричит, бьётся в агонии от переполняющего её, сердце болезненно сжимается, а я стою посреди спешащего мира, закрыв глаза, и молчу.

    — Запчасть Импровизации · книга
12. «

    Теплая рука матери на щеке становится для меня доказательством того, что Бога нет. Потому что эта рука, вместе с ее щедрой лаской, со взрослой шершавостью, с запахом мыла и кожи, принадлежит только мне. Чувствовать ее могу я один, и ни один творец, даже самый гениальный, не смог бы придумать ее такой, какой я знаю эту руку сейчас. Есть то, что нельзя замыслить, невозможно предугадать, можно только прожить.

    Теплая рука матери на щеке становится для меня доказательством того, что Бога нет. Потому что эта рука, вместе с ее щедрой лаской, со взрослой шершавостью, с запахом мыла и кожи, принадлежит только мне. Чувствовать ее могу я один, и ни один творец, даже самый гениальный, не смог бы придумать ее такой, какой я знаю эту руку сейчас. Есть то, что нельзя замыслить, невозможно предугадать, можно только прожить.

    — Слово, которого нет · книга
13. «

    Как скорлупа, разбитая снаружи, Родимся мы. И каждый не готов К рукам зимы, к глазам консольных ружей. И каждый слаб. И каждый стоит слов. Мы в наших комнатах растем, живем и дышим, Где стены правы — стены говорят, Нас повторяя, проявляя лишней Строкою мебели, строкой на новый лад. Нам закричать бы, голос к небу вскинуть, Нам все сказать, пока слова крепки. А, впрочем, нет. Не так все очевидно: Не мы, но нами время говорит. Оно глаголит. Девушка-записка. Мужчина-книга, пахнет лист спиртным. И каждый сам уже итог и смысл. И каждый — слово. Но неизречим.

    Как скорлупа, разбитая снаружи, Родимся мы. И каждый не готов К рукам зимы, к глазам консольных ружей. И каждый слаб. И каждый стоит слов. Мы в наших комнатах растем, живем и дышим, Где стены правы — стены говорят, Нас повторяя, проявляя лишней Строкою мебели, строкой на новый лад. Нам закричать бы, голос к небу вскинуть, Нам все сказать, пока слова крепки. А, впрочем, нет. Не так все очевидно: Не мы, но нами время говорит. Оно глаголит. Девушка-записка. Мужчина-книга, пахнет лист спиртным. И каждый сам уже итог и смысл. И каждый — слово. Но неизречим.
14. «

    Понимаешь, мы срослись душами. Я сижу на балконе между распахнутых окон, всматриваюсь в осень и кутаюсь в твой свитер. Я курю, а рядом с моей пепельницей валяются твои бумаги. Я открываю свой ноут и закрываю твои вкладки, я моюсь твоим шампунем, я хожу в твоих носках, когда я остаюсь один, я оглядываюсь через плечо, мне чудится твой смех... Понимаешь, мы проросли друг в друга. Вещами, словами, мыслями, чувствами, делами, телами... Я говорю не о любви, это что-то другое, повседневное, почти не заметное, очень важное. Ты уже не задумываясь угадываешь меня в толпе, в том, что я только собираюсь сказать, во всей жизни, а я интуитивно обнимаю твои плечи, без конкретной цели, просто так, ведь иначе уже нельзя... Твои губы пахнут мной, твоя кожа пахнет недавним сексом, в твоих глазах отражаюсь я... и я шалею от этого, и в крови шарашит животная страсть, доводя до утробного рычания: мы срослись душами. И что-то еще, трогательное, ласковое, щемящее, легкое и надрывное... Понимаешь?

    Понимаешь, мы срослись душами. Я сижу на балконе между распахнутых окон, всматриваюсь в осень и кутаюсь в твой свитер. Я курю, а рядом с моей пепельницей валяются твои бумаги. Я открываю свой ноут и закрываю твои вкладки, я моюсь твоим шампунем, я хожу в твоих носках, когда я остаюсь один, я оглядываюсь через плечо, мне чудится твой смех... Понимаешь, мы проросли друг в друга. Вещами, словами, мыслями, чувствами, делами, телами... Я говорю не о любви, это что-то другое, повседневное, почти не заметное, очень важное. Ты уже не задумываясь угадываешь меня в толпе, в том, что я только собираюсь сказать, во всей жизни, а я интуитивно обнимаю твои плечи, без конкретной цели, просто так, ведь иначе уже нельзя... Твои губы пахнут мной, твоя кожа пахнет недавним сексом, в твоих глазах отражаюсь я... и я шалею от этого, и в крови шарашит животная страсть, доводя до утробного рычания: мы срослись душами. И что-то еще, трогательное, ласковое, щемящее, легкое и надрывное... Понимаешь?

    — Запчасть Импровизации · книга
15. «

    Мы играем в счастливых людей. Мы соскребаем с необьятного тела интернета слова лукавых авторов, мотивирующие нас на радость, и закрываем ими проруби одичалой тоски, или изысканной печали, или отчаянного одиночества, или просто откровенной боли в собственных душах.

    Мы играем в счастливых людей. Мы соскребаем с необьятного тела интернета слова лукавых авторов, мотивирующие нас на радость, и закрываем ими проруби одичалой тоски, или изысканной печали, или отчаянного одиночества, или просто откровенной боли в собственных душах.

    — Запчасть Импровизации · книга
16. «

    Она не любила людей, она зажигала им звёзды.

    Она не любила людей, она зажигала им звёзды.

    — Словоточие · книга
17. «

    Мир — логичное продолжение тебя. Но внешнее — это всегда отражение внутреннего. Любая ситуация, складывающаяся в мире — это следствие, причина — в тебе. И любая болезнь, несчастье, от ограбления в подворотне до авиакатастрофы с летальным исходом — следствия дисбаланса души. Это путь развития, единственный данный нам путь.

    Мир — логичное продолжение тебя. Но внешнее — это всегда отражение внутреннего. Любая ситуация, складывающаяся в мире — это следствие, причина — в тебе. И любая болезнь, несчастье, от ограбления в подворотне до авиакатастрофы с летальным исходом — следствия дисбаланса души. Это путь развития, единственный данный нам путь.

    — Запчасть Импровизации · книга
18. «

    Тихо капает нежность в большой провал пустоты, и кто-то хочет быть рядом, но, к сожаленью, не ты.

    Тихо капает нежность в большой провал пустоты, и кто-то хочет быть рядом, но, к сожаленью, не ты.

    — Слово, которого нет · книга
19. «

    Бесполезны слова и нелепы потребности, гроб руби на дрова, и тогда мы согреемся.

    Бесполезны слова и нелепы потребности, гроб руби на дрова, и тогда мы согреемся.

    — Словоточие · книга
20. «

    Люди сходят с ума, люди сходят с ума, и один из них, кажется... Я.

    Люди сходят с ума, люди сходят с ума, и один из них, кажется... Я.

    — Словоточие · книга