Аль Квотион: 428 высказываний о главном

Подборка из 428 цитат Аля Квотиона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Одиночество это возраст. Не описанный в наших книгах.

   Одиночество это возраст. Не описанный в наших книгах.

   — Словоточие · книга
2. «

   Свет души... А что такое свет души? Привычное некоторым религиям изображение ореола вокруг человека, дабы указать на его святость? Условное обозначение умения заражать других тем спектром эмоций, которые признаны положительными? Доброжелательность и человеколюбие в оценке окружающих? Добро. Но понятия добра относительны. Когда людей стреляют у стенки, кто-то видит убийство, а кто-то победу в тяжёлой войне. Значит свет души — в глазах смотрящего в душу. Условность, приманка для светлячков, похожих на тебя самого, отраженный луною духа свет далёкого солнца.

   Свет души... А что такое свет души? Привычное некоторым религиям изображение ореола вокруг человека, дабы указать на его святость? Условное обозначение умения заражать других тем спектром эмоций, которые признаны положительными? Доброжелательность и человеколюбие в оценке окружающих? Добро. Но понятия добра относительны. Когда людей стреляют у стенки, кто-то видит убийство, а кто-то победу в тяжёлой войне. Значит свет души — в глазах смотрящего в душу. Условность, приманка для светлячков, похожих на тебя самого, отраженный луною духа свет далёкого солнца.

   — Запчасть Импровизации · книга
3. «

   Для кого-то одиночество ограничивается физическими рамками, отсутствием других живых тел в близости от собственного; другие чувствуют одиночество в нехватке психологического взаимодействия, этакое одиночество среди людей, одиночество в толпе; для третьих вкус одиночества угадывается в любой эфемерной свободе человека, начиная от досужего права выбора и заканчивая обособленностью разумной жизни во вселенной.

   Для кого-то одиночество ограничивается физическими рамками, отсутствием других живых тел в близости от собственного; другие чувствуют одиночество в нехватке психологического взаимодействия, этакое одиночество среди людей, одиночество в толпе; для третьих вкус одиночества угадывается в любой эфемерной свободе человека, начиная от досужего права выбора и заканчивая обособленностью разумной жизни во вселенной.
4. «

   Комнатная зима. И кормушка на окне с хлебом для голодных замерзших птиц, и мягкий свет из окна, который никогда не гаснет, и тихое уютное тепло, словно в доме моём не кончается праздник рождества, и звуки смеха, и речитатив стихов, которые я порой читаю вслух для того, кого люблю, и тёплое молоко, похожее на вату неба, и невозможно долгий поцелуй, когда я вдыхаю тебя в порыве страсти, а ты обнажёнными лопатками упираешься в стену, за которой зима. Зима, хранящая много сказок...

   Комнатная зима. И кормушка на окне с хлебом для голодных замерзших птиц, и мягкий свет из окна, который никогда не гаснет, и тихое уютное тепло, словно в доме моём не кончается праздник рождества, и звуки смеха, и речитатив стихов, которые я порой читаю вслух для того, кого люблю, и тёплое молоко, похожее на вату неба, и невозможно долгий поцелуй, когда я вдыхаю тебя в порыве страсти, а ты обнажёнными лопатками упираешься в стену, за которой зима. Зима, хранящая много сказок...

   — Запчасть Импровизации · книга
5. «

   Ты помнишь пушистое белое время? Твой певческий мир был пока что не создан, ты ранней душою тянулся за всеми. Ты помнишь, как мама баюкала звезды?

   Ты помнишь пушистое белое время? Твой певческий мир был пока что не создан, ты ранней душою тянулся за всеми. Ты помнишь, как мама баюкала звезды?

   — Словоточие · книга
6. «

   И вроде повод есть, а смысла нет, и вроде жизнь идет, а только мимо.

   И вроде повод есть, а смысла нет, и вроде жизнь идет, а только мимо.

   — Словоточие · книга
7. «

   Хочу быть голым до души, я так хочу, Господь помилуй, не пить, а петь, не жать, а жить, и не идти — плясать по миру.

   Хочу быть голым до души, я так хочу, Господь помилуй, не пить, а петь, не жать, а жить, и не идти — плясать по миру.

   — Словоточие · книга
8. «

   Он хотел поменять себе кожу, чтобы в зеркале видеть другого.

   Он хотел поменять себе кожу, чтобы в зеркале видеть другого.

   — Словоточие · книга
9. «

   Ведь чтобы оставаться детским автором, нужно не только уметь быть ребёнком и видеть мир светлым, пронизанным чудесами волшебным царством, нужно уметь хранить в своём сердце неисчерпаемые запасы доброты, россыпь золотых смешинок, самую настоящую радость и очень мудрую любовь. И не терять их никогда, сталкиваясь с бедами, учась терять, встречая боль и горе открытой настежь грудью, в которой всё равно остаётся тепло, в которой звучат свирелями детские голоса, в которой светит маленькое, но самое настоящее солнце.

   Ведь чтобы оставаться детским автором, нужно не только уметь быть ребёнком и видеть мир светлым, пронизанным чудесами волшебным царством, нужно уметь хранить в своём сердце неисчерпаемые запасы доброты, россыпь золотых смешинок, самую настоящую радость и очень мудрую любовь. И не терять их никогда, сталкиваясь с бедами, учась терять, встречая боль и горе открытой настежь грудью, в которой всё равно остаётся тепло, в которой звучат свирелями детские голоса, в которой светит маленькое, но самое настоящее солнце.

   — Запчасть Импровизации · книга
10. «

    Господи, я коснулся неба и оно вошло в меня. Боже, я должен сказать, но слова не вмещают его. Душа кричит, бьётся в агонии от переполняющего её, сердце болезненно сжимается, а я стою посреди спешащего мира, закрыв глаза, и молчу.

    Господи, я коснулся неба и оно вошло в меня. Боже, я должен сказать, но слова не вмещают его. Душа кричит, бьётся в агонии от переполняющего её, сердце болезненно сжимается, а я стою посреди спешащего мира, закрыв глаза, и молчу.

    — Запчасть Импровизации · книга
11. «

    Здесь все твое, все о тебе, все дышит собранием из памяти и слов.

    Здесь все твое, все о тебе, все дышит собранием из памяти и слов.

    — Слово, которого нет · книга
12. «

    Напиши мне пару строк. Не так, как ты привычно пишешь все свои письма, не имеющие адресата, готовые к любым глазам, с короткой подписью внизу: «одиночество». Напиши так, как ты дышишь, долгим вздохом наложи на бумагу первое слово, пунктиром сбитого неровного дыханья наметь запятые, почти стоном поставь последнюю точку.

    Напиши мне пару строк. Не так, как ты привычно пишешь все свои письма, не имеющие адресата, готовые к любым глазам, с короткой подписью внизу: «одиночество». Напиши так, как ты дышишь, долгим вздохом наложи на бумагу первое слово, пунктиром сбитого неровного дыханья наметь запятые, почти стоном поставь последнюю точку.

    — Запчасть Импровизации · книга
13. «

    А когда просыпается грусть - Поднимается к небу волна, Разбиваясь о смуглую грудь.

    А когда просыпается грусть - Поднимается к небу волна, Разбиваясь о смуглую грудь.

    — Словоточие · книга
14. «

    Доброе утро. Пойдем позавтракаем, хихикало мое. Да, ночью был дождик, надо было погулять под ним. А пойдем сегодня? Вдвоем, просто так, я отменю дела, черт с ними. Сейчас догоню, поймаю и поцелую, будешь знать, как язык мне показывать. Спокойной ночи, счастье мое. Я люблю тебя. Но за этими словами, простыми, банальными, привычными стоит куда больше, чем за изощренностью стихов. За ними стоим мы, живые люди, порой смешные, порой немного грустные, но всегда — влюбленные друг в друга до неразрывности душ, до дрожи рук, до глубины глаз, до единства одного глотка воздуха на двоих. И поэтому… Доброе утро.

    Доброе утро. Пойдем позавтракаем, хихикало мое. Да, ночью был дождик, надо было погулять под ним. А пойдем сегодня? Вдвоем, просто так, я отменю дела, черт с ними. Сейчас догоню, поймаю и поцелую, будешь знать, как язык мне показывать. Спокойной ночи, счастье мое. Я люблю тебя. Но за этими словами, простыми, банальными, привычными стоит куда больше, чем за изощренностью стихов. За ними стоим мы, живые люди, порой смешные, порой немного грустные, но всегда — влюбленные друг в друга до неразрывности душ, до дрожи рук, до глубины глаз, до единства одного глотка воздуха на двоих. И поэтому… Доброе утро.

    — Запчасть Импровизации · книга
15. «

    Боль творения, в сущности, мелочь, пустяк рядом с муками не-созидания.

    Боль творения, в сущности, мелочь, пустяк рядом с муками не-созидания.

    — Словоточие · книга
16. «

    Печаль сидела за столом, Поила горьким чаем лето, Точила душу мне пером, Писала письма без ответа. Печаль сидела за столом, Кивала в такт паденью неба, И все, что не понять умом, Душила тонкой сигаретой. Печаль сидела за столом, Печаль текла из темных окон, Печаль ломилась напролом, Печаль сворачивалась в кокон. Печаль моя жила во мне, И создавая облик мира, Укором дрожи по спине С самим собой меня мирила. Печаль моя... Мой крест, мой дом, Печаль, изведанная мною, Печаль сидела за столом И становилась новой болью.

    Печаль сидела за столом, Поила горьким чаем лето, Точила душу мне пером, Писала письма без ответа. Печаль сидела за столом, Кивала в такт паденью неба, И все, что не понять умом, Душила тонкой сигаретой. Печаль сидела за столом, Печаль текла из темных окон, Печаль ломилась напролом, Печаль сворачивалась в кокон. Печаль моя жила во мне, И создавая облик мира, Укором дрожи по спине С самим собой меня мирила. Печаль моя... Мой крест, мой дом, Печаль, изведанная мною, Печаль сидела за столом И становилась новой болью.
17. «

    Ни одна сказка не заполнит пустоты в человеческой душе. Этот голод не утолит ни одно чудо. Но и великая мистификация мира, проходящая века, выживающая в войне вер и людей, питаемая незавершенностью души, — будет жить.

    Ни одна сказка не заполнит пустоты в человеческой душе. Этот голод не утолит ни одно чудо. Но и великая мистификация мира, проходящая века, выживающая в войне вер и людей, питаемая незавершенностью души, — будет жить.

    — Запчасть Импровизации · книга
18. «

    Мы — люди. Живущие в собственных заблуждениях эпицентры неутолимой жажды всё нового тепла и счастья. Мы — это беспрерывное движение и рост, которым со временем становятся малы любые рамки, даже рамки былых отношений. Мы — пугливые звери в поисках личного рая, мы — механика тел с переменной массой целей и амбиций в уравнении жизни.

    Мы — люди. Живущие в собственных заблуждениях эпицентры неутолимой жажды всё нового тепла и счастья. Мы — это беспрерывное движение и рост, которым со временем становятся малы любые рамки, даже рамки былых отношений. Мы — пугливые звери в поисках личного рая, мы — механика тел с переменной массой целей и амбиций в уравнении жизни.

    — Запчасть Импровизации · книга
19. «

    Когда человек страдает, сквозь изгибы тела все явственнее начинает проступать душа.

    Когда человек страдает, сквозь изгибы тела все явственнее начинает проступать душа.

    — Слово, которого нет · книга
20. «

    Это осень в душе, это смех с послевкусием вишни, это желтые листья стихов на губах скрипачей.

    Это осень в душе, это смех с послевкусием вишни, это желтые листья стихов на губах скрипачей.

    — Словоточие · книга