529 фраз Аля Квотиона для статуса

Подборка из 529 цитат Аля Квотиона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Кислород закончился, осталась одна любовь, и на ней мы с тобой протянем любую вечность.

   Кислород закончился, осталась одна любовь, и на ней мы с тобой протянем любую вечность.

   — Словоточие · книга
2. «

   В крови интимность отношений с жизнью. Для кого-то горячими каплями секса на губах, для кого-то тягучим твердеющим страхом, для кого-то алой, сочащейся сквозь прорехи тишины истиной.

   В крови интимность отношений с жизнью. Для кого-то горячими каплями секса на губах, для кого-то тягучим твердеющим страхом, для кого-то алой, сочащейся сквозь прорехи тишины истиной.

   — Запчасть Импровизации · книга
3. «

   Но каждый божий день упрямо и настойчиво сжимая круг, меня преследует по памяти непостижимость твоих рук.

   Но каждый божий день упрямо и настойчиво сжимая круг, меня преследует по памяти непостижимость твоих рук.

   — Словоточие · книга
4. «

   Не убивай стремления к лучшему, безжалостно меняя себя, даже если твоё «лучшее» завтра окажется тем, от чего ты ушёл вчера.

   Не убивай стремления к лучшему, безжалостно меняя себя, даже если твоё «лучшее» завтра окажется тем, от чего ты ушёл вчера.

   — Запчасть Импровизации · книга
5. «

   И вроде повод есть, а смысла нет, и вроде жизнь идет, а только мимо.

   И вроде повод есть, а смысла нет, и вроде жизнь идет, а только мимо.

   — Словоточие · книга
6. «

   У меня завелся карманный ангел. Почти как настоящий, светлый, с крыльями, только очень-очень маленький. И живет он в моем кармане. <...> Моему ангелу смешно и интересно, когда я становлюсь серьезным и сажусь писать, тогда он начинает играть с карандашом в моих руках, он качается на кончике ручки, размахивая ножками и, наверное, сам не знает, что выводит на белой бумаге красивые слова, полные жизни, и удивительные рисунки, глядящие с холста с мудростью и любовью. Когда я ложусь спать, он залезает ко мне на грудь, сворачивается клубком и засыпает вместе со мной, потому что не любит оставаться один. И падая в сон, я ловлю себя на мысли, что я не одинок.

   У меня завелся карманный ангел. Почти как настоящий, светлый, с крыльями, только очень-очень маленький. И живет он в моем кармане. <...> Моему ангелу смешно и интересно, когда я становлюсь серьезным и сажусь писать, тогда он начинает играть с карандашом в моих руках, он качается на кончике ручки, размахивая ножками и, наверное, сам не знает, что выводит на белой бумаге красивые слова, полные жизни, и удивительные рисунки, глядящие с холста с мудростью и любовью. Когда я ложусь спать, он залезает ко мне на грудь, сворачивается клубком и засыпает вместе со мной, потому что не любит оставаться один. И падая в сон, я ловлю себя на мысли, что я не одинок.
7. «

   Моя жизнь пахнет яблоками. Почти незаметный, сладкий, пьяный аромат, кружащий голову. Запах познания добра и зла, запах грехопадения. Запах страсти и невинности, запах созревших плодов души. Я сам пахну яблоками. Я курю и улыбаюсь в окно, я подкармливаю птиц хлебом, впитывая кожей последнее лето, я подкармливаю дикие одинокие души странными словами, накинув на плечи печаль и глядя, как осыпаются листья яблони. Я смеюсь, легкой рукой открывая сезон урожая. Сезон охоты. Я жадно вдыхаю воздух, я принюхиваюсь, прислушиваюсь, я ищу... И предвкушение волной вниз по спине, и движения становятся обманчиво мягкими, и хищно сужаются зрачки, и все быстрее и яростнее бьется сердце... Ты пахнешь яблоками.

   Моя жизнь пахнет яблоками. Почти незаметный, сладкий, пьяный аромат, кружащий голову. Запах познания добра и зла, запах грехопадения. Запах страсти и невинности, запах созревших плодов души. Я сам пахну яблоками. Я курю и улыбаюсь в окно, я подкармливаю птиц хлебом, впитывая кожей последнее лето, я подкармливаю дикие одинокие души странными словами, накинув на плечи печаль и глядя, как осыпаются листья яблони. Я смеюсь, легкой рукой открывая сезон урожая. Сезон охоты. Я жадно вдыхаю воздух, я принюхиваюсь, прислушиваюсь, я ищу... И предвкушение волной вниз по спине, и движения становятся обманчиво мягкими, и хищно сужаются зрачки, и все быстрее и яростнее бьется сердце... Ты пахнешь яблоками.

   — Запчасть Импровизации · книга
8. «

   И только дети, полные души, идут туда, где для души нет места.

   И только дети, полные души, идут туда, где для души нет места.

   — Словоточие · книга
9. «

   Опыт бытия убивает скуку, открывает новые грани взглядов, бьется в неизвестность до крика, до боли, до ужаса открытия. И даже умирает — не так. С отчаянным рвением, страстью первооткрывателя, любопытством ребёнка и улыбкой человека, открывающего последнюю тайну.

   Опыт бытия убивает скуку, открывает новые грани взглядов, бьется в неизвестность до крика, до боли, до ужаса открытия. И даже умирает — не так. С отчаянным рвением, страстью первооткрывателя, любопытством ребёнка и улыбкой человека, открывающего последнюю тайну.

   — Запчасть Импровизации · книга
10. «

    С утра работа. Вечером диван и выключенный черный телевизор.

    С утра работа. Вечером диван и выключенный черный телевизор.

    — Словоточие · книга
11. «

    Побег от себя похож на побег от неба. Можно возвести стены, загородится потолком, но оно как было над твоей головой, так там и останется. Точно так же в играх с собственной душой, можно вырастить любые иллюзии, разбить все зеркала, но твое лицо все равно останется прежним.

    Побег от себя похож на побег от неба. Можно возвести стены, загородится потолком, но оно как было над твоей головой, так там и останется. Точно так же в играх с собственной душой, можно вырастить любые иллюзии, разбить все зеркала, но твое лицо все равно останется прежним.

    — Запчасть Импровизации · книга
12. «

    Как много слов, как мало смысла. Сегодня прекрасная ночь, и пусть я немного пьян этими звездами, и пусть я немного зол весельем, я все еще немного жив. И в который раз забывая об этом, не смей смотреть мне в глаза. А любовь… А что любовь? Пыль в руках, дунешь, и нет ее. Но мы все еще слишком слабы, и поэтому, из раза в раз, мы заново учимся плакать, сжимая в нетвердой руке эту сладкую на вкус и нестерпимую на ощупь пыль.

    Как много слов, как мало смысла. Сегодня прекрасная ночь, и пусть я немного пьян этими звездами, и пусть я немного зол весельем, я все еще немного жив. И в который раз забывая об этом, не смей смотреть мне в глаза. А любовь… А что любовь? Пыль в руках, дунешь, и нет ее. Но мы все еще слишком слабы, и поэтому, из раза в раз, мы заново учимся плакать, сжимая в нетвердой руке эту сладкую на вкус и нестерпимую на ощупь пыль.
13. «

    Он бы тоже поехал. Со всеми. За счастьем. Но он счастлив и здесь...

    Он бы тоже поехал. Со всеми. За счастьем. Но он счастлив и здесь...

    — Словоточие · книга
14. «

    Так и приходит ко мне любовь: чужими строчками и застарелыми воспоминаниями. Живу в итоге либо вспоминая, как хорошо было когда-то тогда, либо читая, как хорошо могло бы быть. А сам сижу на кухне, отсталым верблюдом жую картошку, смотрю в сутулость жены и молча, как всегда молча, тянусь в холодильник за пивом.

    Так и приходит ко мне любовь: чужими строчками и застарелыми воспоминаниями. Живу в итоге либо вспоминая, как хорошо было когда-то тогда, либо читая, как хорошо могло бы быть. А сам сижу на кухне, отсталым верблюдом жую картошку, смотрю в сутулость жены и молча, как всегда молча, тянусь в холодильник за пивом.

    — Слово, которого нет · книга
15. «

    Когда-то я читал, что свой выбор мы совершаем каждый день. Может и так, но когда течешь по инерции в бытовой рутине, когда шлепаешь босыми ногами по лужам мелочей, когда вечером нужно спать, утром нужно на работу, выбора нет. Точнее, в чем-то он наверняка есть, но мы его не чувствуем. Мы просто живем, делая то, что уже привыкли, то, что вросло в нас между обязанностью и привычкой. А ведь если мы чего-то не чувствуем, то оно уже почти не существует.

    Когда-то я читал, что свой выбор мы совершаем каждый день. Может и так, но когда течешь по инерции в бытовой рутине, когда шлепаешь босыми ногами по лужам мелочей, когда вечером нужно спать, утром нужно на работу, выбора нет. Точнее, в чем-то он наверняка есть, но мы его не чувствуем. Мы просто живем, делая то, что уже привыкли, то, что вросло в нас между обязанностью и привычкой. А ведь если мы чего-то не чувствуем, то оно уже почти не существует.

    — Слово, которого нет · книга
16. «

    Осень время поэтов и задумчивых женщин, время, когда кренится чаша весов и необузданная ярость жизни идёт на убыль. Осенью оседает пыль. Пыль переживаний, бьющих по оголенным нервам, пыль безумных идей и почти начатых свершений. Осенью остывает небо. И вместе с ним остывает звериный рык страсти, становясь тихой умиротворённой нежностью.

    Осень время поэтов и задумчивых женщин, время, когда кренится чаша весов и необузданная ярость жизни идёт на убыль. Осенью оседает пыль. Пыль переживаний, бьющих по оголенным нервам, пыль безумных идей и почти начатых свершений. Осенью остывает небо. И вместе с ним остывает звериный рык страсти, становясь тихой умиротворённой нежностью.

    — Запчасть Импровизации · книга
17. «

    Каждый из нас — сумма счастья и горя, безупречное творение природы, удивительный акт жизни во всем его многообразии. Каждый из нас — вмещает в себя всё.

    Каждый из нас — сумма счастья и горя, безупречное творение природы, удивительный акт жизни во всем его многообразии. Каждый из нас — вмещает в себя всё.

    — Запчасть Импровизации · книга
18. «

    Друзья называли ее светлячком. Ей принадлежала всего лишь жизнь, со своими взлетами и падениями, порой счастливая, порой печальная, такая же, как и много других жизней. Просто она любила смотреть иначе: ей принадлежала целая огромная жизнь и уже это само по себе было поводом никогда не сдаваться и в восторге трепетать на ветру хрупким тельцем светлячка. Светлячок… Бедная, маленькая, наивная девочка, ты просто не успела узнать одно, то, что порождает глубокую, безумную, страшную ненависть: когда в небе сверкают светлячки, собственная безысходная ночь человека кажется ему еще чернее.

    Друзья называли ее светлячком. Ей принадлежала всего лишь жизнь, со своими взлетами и падениями, порой счастливая, порой печальная, такая же, как и много других жизней. Просто она любила смотреть иначе: ей принадлежала целая огромная жизнь и уже это само по себе было поводом никогда не сдаваться и в восторге трепетать на ветру хрупким тельцем светлячка. Светлячок… Бедная, маленькая, наивная девочка, ты просто не успела узнать одно, то, что порождает глубокую, безумную, страшную ненависть: когда в небе сверкают светлячки, собственная безысходная ночь человека кажется ему еще чернее.
19. «

    Красота в глазах смотрящего. Так же, как и печаль, задумчивость, любовь... В глазах смотрящего — весь мир. В тебе.

    Красота в глазах смотрящего. Так же, как и печаль, задумчивость, любовь... В глазах смотрящего — весь мир. В тебе.

    — Запчасть Импровизации · книга
20. «

    И скрипач поклонится и прижмет к груди скрипку. Помня наизусть, пальцами — как неповторимо, как пронзительно больно отдается в тонких пальцах дрожь струн.

    И скрипач поклонится и прижмет к груди скрипку. Помня наизусть, пальцами — как неповторимо, как пронзительно больно отдается в тонких пальцах дрожь струн.

    — Запчасть Импровизации · книга