60 цитат, которые говорил Альбер Камю: жизненные цитаты

Альбер Камю: жизненные цитаты — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 60 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Но как и всем, у кого нет души, вам невыносим человек, у которого ее избыток.

   Но как и всем, у кого нет души, вам невыносим человек, у которого ее избыток.

   — Альбер Камю · книга
2. «

   Цель писателя — сохранить цивилизацию от самоуничтожения.

   Цель писателя — сохранить цивилизацию от самоуничтожения.

   — Альбер Камю
3. «

   — Похоже, что человек способен на всё. — Нет-нет, он не способен долго страдать или долго быть счастливым. Значит, он не способен ни на что дельное.

   — Похоже, что человек способен на всё. — Нет-нет, он не способен долго страдать или долго быть счастливым. Значит, он не способен ни на что дельное.

   — Альбер Камю · книга
4. «

   Свободны всегда за чей-то счет. Это прискорбно, но в порядке вещей.

   Свободны всегда за чей-то счет. Это прискорбно, но в порядке вещей.

   — Альбер Камю · книга
5. «

   Мужчины и женщины или слишком быстро взаимно пожирают друг друга в том, что зовется актом любви, или же у них постепенно образуется привычка быть вместе. Между двумя этими крайностями чаще всего середины нет.

   Мужчины и женщины или слишком быстро взаимно пожирают друг друга в том, что зовется актом любви, или же у них постепенно образуется привычка быть вместе. Между двумя этими крайностями чаще всего середины нет.

   — Альбер Камю · книга
6. «

   Стремление отгородиться — от глупости ли, от жестокости ли других — всегда бессмысленно. Невозможно сказать: «Я об этом ничего не знаю». Приходится либо сотрудничать, либо бороться.

   Стремление отгородиться — от глупости ли, от жестокости ли других — всегда бессмысленно. Невозможно сказать: «Я об этом ничего не знаю». Приходится либо сотрудничать, либо бороться.

   — Альбер Камю · книга
7. «

   По видимости, есть бунтари, желающие умереть, и есть другие, желающие умерщвлять.

   По видимости, есть бунтари, желающие умереть, и есть другие, желающие умерщвлять.

   — Альбер Камю · книга
8. «

   Стоит только обзавестись привычками, и дни потекут гладко.

   Стоит только обзавестись привычками, и дни потекут гладко.

   — Альбер Камю · книга
9. «

   ...тяжело жить только тем, что знаешь, и тем, что помнишь, и не иметь впереди надежды.

   ...тяжело жить только тем, что знаешь, и тем, что помнишь, и не иметь впереди надежды.

   — Альбер Камю · книга
10. «

    И наконец, в этом обострившемся до пределов одиночестве никто из нас не мог рассчитывать на помощь соседа и вынужден был оставаться наедине со всеми своими заботами. Если случайно кто-нибудь из нас пытался довериться другому или хотя бы просто рассказать о своих чувствах, следовавший ответ, любой ответ, обычно воспринимался как оскорбление. Тут только он замечал, что он и его собеседник говорят совсем о разном. Ведь он-то вещал из самых глубин своих бесконечных дум все об одном и том же, из глубины своих мук, и образ, который он хотел открыть другому, уже давно томился на огне ожидания и страсти. А тот, другой, напротив, мысленно рисовал себе весьма банальные эмоции, обычную расхожую боль, стандартную меланхолию. И каков бы ни был ответ — враждебный или вполне благожелательный, он обычно не попадал в цель, так что приходилось отказываться от попытки задушевных разговоров. Или, во всяком случае, те, для которых молчание становилось мукой, волей-неволей прибегали к расхожему жаргону и тоже пользовались штампованным словарем, словарем простой информации из рубрики происшествий — словом, чем-то вроде газетного репортажа, ведь никто вокруг не владел языком, идущим прямо от сердца. Поэтому-то самые доподлинные страдания стали постепенно и привычно выражаться системой стертых фраз.

    И наконец, в этом обострившемся до пределов одиночестве никто из нас не мог рассчитывать на помощь соседа и вынужден был оставаться наедине со всеми своими заботами. Если случайно кто-нибудь из нас пытался довериться другому или хотя бы просто рассказать о своих чувствах, следовавший ответ, любой ответ, обычно воспринимался как оскорбление. Тут только он замечал, что он и его собеседник говорят совсем о разном. Ведь он-то вещал из самых глубин своих бесконечных дум все об одном и том же, из глубины своих мук, и образ, который он хотел открыть другому, уже давно томился на огне ожидания и страсти. А тот, другой, напротив, мысленно рисовал себе весьма банальные эмоции, обычную расхожую боль, стандартную меланхолию. И каков бы ни был ответ — враждебный или вполне благожелательный, он обычно не попадал в цель, так что приходилось отказываться от попытки задушевных разговоров. Или, во всяком случае, те, для которых молчание становилось мукой, волей-неволей прибегали к расхожему жаргону и тоже пользовались штампованным словарем, словарем простой информации из рубрики происшествий — словом, чем-то вроде газетного репортажа, ведь никто вокруг не владел языком, идущим прямо от сердца. Поэтому-то самые доподлинные страдания стали постепенно и привычно выражаться системой стертых фраз.

    — Альбер Камю · книга
11. «

    Я восхищался собственной натурой, а ведь всем известно, что это большое счастье, хотя для взаимного успокоения мы иногда делаем вид, будто осуждаем такого рода чувство, называя его самовлюбленностью.

    Я восхищался собственной натурой, а ведь всем известно, что это большое счастье, хотя для взаимного успокоения мы иногда делаем вид, будто осуждаем такого рода чувство, называя его самовлюбленностью.

    — Альбер Камю · книга
12. «

    С плохой репутацией жить легче, чем с хорошей, ибо хорошую репутацию тяжело блюсти, нужно все время быть на высоте-ведь любой срыв равносилен преступлению. При плохой репутации срывы простительны.

    С плохой репутацией жить легче, чем с хорошей, ибо хорошую репутацию тяжело блюсти, нужно все время быть на высоте-ведь любой срыв равносилен преступлению. При плохой репутации срывы простительны.

    — Альбер Камю · книга
13. «

    Ведь это прекрасно любить и жить в чистоте своего сердца.

    Ведь это прекрасно любить и жить в чистоте своего сердца.

    — Альбер Камю · книга
14. «

    Иной раз я думаю, а что скажет о нас будущий историк? Для характеристики современного человека ему будет достаточно одной фразы: «Он блудил и читал газеты».

    Иной раз я думаю, а что скажет о нас будущий историк? Для характеристики современного человека ему будет достаточно одной фразы: «Он блудил и читал газеты».

    — Альбер Камю · книга
15. «

    С некоторыми людьми мы строим отношения на правде. С другими — на лжи. И эти последние не менее прочны.

    С некоторыми людьми мы строим отношения на правде. С другими — на лжи. И эти последние не менее прочны.

    — Альбер Камю · книга
16. «

    Любовь либо крепнет, либо вырождается. Чем она несчастнее, тем сильнее калечит. Если любовь лишена творческой силы, навсегда отнимает у человека возможность творить по-настоящему. Она — тиран, причем тиран посредственный.

    Любовь либо крепнет, либо вырождается. Чем она несчастнее, тем сильнее калечит. Если любовь лишена творческой силы, навсегда отнимает у человека возможность творить по-настоящему. Она — тиран, причем тиран посредственный.

    — Альбер Камю
17. «

    На устах — прощение, а в сердце — суровый приговор.

    На устах — прощение, а в сердце — суровый приговор.

    — Альбер Камю · книга
18. «

    Иногда людям кажется, будто они в чем-то уверены, а на самом деле это не так.

    Иногда людям кажется, будто они в чем-то уверены, а на самом деле это не так.

    — Альбер Камю · книга
19. «

    Чего не знаешь, то всегда преувеличиваешь.

    Чего не знаешь, то всегда преувеличиваешь.

    — Альбер Камю · книга
20. «

    На вершине пламени крик обретает право творить слова и затем сам отражается в них. Я имею здесь в виду, что все мы, художники, неуверенные в таком бытии, но уверенные в нереальности другого, день за днем ждем, чтобы начать наконец жить.

    На вершине пламени крик обретает право творить слова и затем сам отражается в них. Я имею здесь в виду, что все мы, художники, неуверенные в таком бытии, но уверенные в нереальности другого, день за днем ждем, чтобы начать наконец жить.

    — Альбер Камю