558 цитат-размышлений Альбера Камю

Ниже 558 цитат Альбера Камю — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Женился он совсем молодым на юной небогатой девушке, их соседке. Ради этого пришлось бросить учение и поступить на работу.

   Женился он совсем молодым на юной небогатой девушке, их соседке. Ради этого пришлось бросить учение и поступить на работу.

   — Чума · книга
2. «

   Этот мир лишён смысла, и тот, кто осознал это, обретает свободу.

   Этот мир лишён смысла, и тот, кто осознал это, обретает свободу.

   — Калигула · книга
3. «

   Надо, чтобы что-нибудь случилось, – вот объяснение большинства человеческих конфликтов. Надо, чтобы что-нибудь случилось необыкновенное, пусть даже рабство без любви, пусть даже война или смерть! Да здравствуют похороны!

   Надо, чтобы что-нибудь случилось, – вот объяснение большинства человеческих конфликтов. Надо, чтобы что-нибудь случилось необыкновенное, пусть даже рабство без любви, пусть даже война или смерть! Да здравствуют похороны!

   — Падение · книга
4. «

   Тема: мир смерти. Трагическое произведение — удавшееся произведение. ... — Но, судя по вашему тону, эта жизнь вам не по душе, Мерсо. — Она мне не по душе, потому что я скоро лишусь ее — вернее, она не слишком мне по душе, поэтому я чувствую весь ужас предстоящей утраты. — Не понимаю. — Не хотите понять. — Быть может. Патрису пора уходить. — Но, Патрис, а как же любовь? Он оборачивается, лицо его искажено отчаянием. — Любовь существует, — говорит Патрис, — Но ведь она принадлежит этому миру.

   Тема: мир смерти. Трагическое произведение — удавшееся произведение. ... — Но, судя по вашему тону, эта жизнь вам не по душе, Мерсо. — Она мне не по душе, потому что я скоро лишусь ее — вернее, она не слишком мне по душе, поэтому я чувствую весь ужас предстоящей утраты. — Не понимаю. — Не хотите понять. — Быть может. Патрису пора уходить. — Но, Патрис, а как же любовь? Он оборачивается, лицо его искажено отчаянием. — Любовь существует, — говорит Патрис, — Но ведь она принадлежит этому миру.

   — Записные книжки · книга
5. «

   Эта ночь казалась им символом их судьбы, и они хотели, чтобы судьба эта была и целомудренной, и страстной, чтобы на лице ее блестели слезы и солнце и чтобы их полные скорби и радости сердца усвоили этот двойной урок, ведущий к счастливой смерти.

   Эта ночь казалась им символом их судьбы, и они хотели, чтобы судьба эта была и целомудренной, и страстной, чтобы на лице ее блестели слезы и солнце и чтобы их полные скорби и радости сердца усвоили этот двойной урок, ведущий к счастливой смерти.

   — Счастливая смерть · книга
6. «

   Я бы никогда не решился оборвать свою жизнь, ибо верю в нее. Я согласился бы и на худшую долю, быть слепым, немым, кем хотите, лишь бы ощущать в чреслах то сумрачное и жгучее пламя, которое и есть мое «я», мое живое «я». Я и тогда благодарил бы жизнь за то, что она еще позволяет мне пылать.

   Я бы никогда не решился оборвать свою жизнь, ибо верю в нее. Я согласился бы и на худшую долю, быть слепым, немым, кем хотите, лишь бы ощущать в чреслах то сумрачное и жгучее пламя, которое и есть мое «я», мое живое «я». Я и тогда благодарил бы жизнь за то, что она еще позволяет мне пылать.

   — Загрей · книга
7. «

   Что за важность духовное падение, если таким способом можно господствовать над миром?

   Что за важность духовное падение, если таким способом можно господствовать над миром?

   — Падение · книга
8. «

   Вот и я — я тоже готов все пережить заново. Как будто неистовый порыв гнева очистил меня от боли, избавил от надежды, и перед этой ночью, полной загадочных знаков и звезд, я впервые раскрываюсь навстречу тихому равнодушию мира. Он так на меня похож, он мне как брат, и от этого я чувствую — я был счастлив, я счастлив и сейчас. Чтобы все завершилось, чтобы не было мне так одиноко, остается только пожелать, чтобы в день моей казни собралось побольше зрителей — и пусть они встречают меня криками ненависти.

   Вот и я — я тоже готов все пережить заново. Как будто неистовый порыв гнева очистил меня от боли, избавил от надежды, и перед этой ночью, полной загадочных знаков и звезд, я впервые раскрываюсь навстречу тихому равнодушию мира. Он так на меня похож, он мне как брат, и от этого я чувствую — я был счастлив, я счастлив и сейчас. Чтобы все завершилось, чтобы не было мне так одиноко, остается только пожелать, чтобы в день моей казни собралось побольше зрителей — и пусть они встречают меня криками ненависти.

   — Мерсо · книга
9. «

   Разумеется, в наши дни уже никого не удивляет, что люди работают с утра до ночи, а затем сообразно личным своим вкусам убивают остающееся им для жизни время на карты, сидение в кафе и на болтовню. Но есть ведь такие города и страны, где люди хотя бы временами подозревают о существовании чего-то иного.

   Разумеется, в наши дни уже никого не удивляет, что люди работают с утра до ночи, а затем сообразно личным своим вкусам убивают остающееся им для жизни время на карты, сидение в кафе и на болтовню. Но есть ведь такие города и страны, где люди хотя бы временами подозревают о существовании чего-то иного.

   — Чума · книга
10. «

    Самая естественная и самая наивная мысль, которая приходит человеку как бы из глубины его естества, — это мысль, что он не виновен. С этой точки зрения мы все подобны тому французскому мальчику, который в Бухенвальде упорно хотел подать жалобу писцу (тоже из числа заключенных), заносившему его имя в список узников. Жалобу? Писарь и его товарищи засмеялись: «Бесполезно, милый мой. Здесь жалоб не принимают». «Но видите ли, мсье, — говорил маленький француз, — у меня исключительный случай. Я не виновен!»

    Самая естественная и самая наивная мысль, которая приходит человеку как бы из глубины его естества, — это мысль, что он не виновен. С этой точки зрения мы все подобны тому французскому мальчику, который в Бухенвальде упорно хотел подать жалобу писцу (тоже из числа заключенных), заносившему его имя в список узников. Жалобу? Писарь и его товарищи засмеялись: «Бесполезно, милый мой. Здесь жалоб не принимают». «Но видите ли, мсье, — говорил маленький француз, — у меня исключительный случай. Я не виновен!»

    — Падение · книга
11. «

    «Ну что я, я умру». Раньше, чем другие, – это несомненно. Но ведь всем известно, что жизнь не стоит того, чтобы цепляться за нее.

    «Ну что я, я умру». Раньше, чем другие, – это несомненно. Но ведь всем известно, что жизнь не стоит того, чтобы цепляться за нее.

    — Мерсо · книга
12. «

    Так бывает нередко – человек мучается, мучается и сам того не знает.

    Так бывает нередко – человек мучается, мучается и сам того не знает.

    — Чума · книга
13. «

    В молодости я требовал от людей больше, чем они могли дать: вечной дружбы, неизменной любви. Теперь я научился требовать от них меньше, чем они могут дать: просто товарищества, без фраз. А их чувства, дружба, благородные поступки сохраняют в моих глазах всю ценность чуда: чистый дар благодати.

    В молодости я требовал от людей больше, чем они могли дать: вечной дружбы, неизменной любви. Теперь я научился требовать от них меньше, чем они могут дать: просто товарищества, без фраз. А их чувства, дружба, благородные поступки сохраняют в моих глазах всю ценность чуда: чистый дар благодати.

    — Первый человек · книга
14. «

    Объявить себя противником любого насилия так же умно, как объявить себя противником ветра, дующего в ту или иную сторону.

    Объявить себя противником любого насилия так же умно, как объявить себя противником ветра, дующего в ту или иную сторону.
15. «

    Тогда исчезни, моя прелесть. Человек чести — такое редкое животное в этом мире, что слишком долго лицезреть его мне трудно. Мне нужно побыть одному, чтобы прочувствовать как следует этот чудесный миг.

    Тогда исчезни, моя прелесть. Человек чести — такое редкое животное в этом мире, что слишком долго лицезреть его мне трудно. Мне нужно побыть одному, чтобы прочувствовать как следует этот чудесный миг.

    — Калигула · книга
16. «

    Им чудилось, будто свежая ночная роса смыла с лиц приметы одиночества и, освободив этим трепетным и мимолетным омовением от самих себя, вернула миру.

    Им чудилось, будто свежая ночная роса смыла с лиц приметы одиночества и, освободив этим трепетным и мимолетным омовением от самих себя, вернула миру.

    — Счастливая смерть · книга
17. «

    — Да, много же горя ждет тех, которые вас любят… — Их любовь ни к чему меня не обязывает! — Это верно, но я лишь сказал, что думаю. Настанет время — и вы окажетесь одиноким, только и всего...

    — Да, много же горя ждет тех, которые вас любят… — Их любовь ни к чему меня не обязывает! — Это верно, но я лишь сказал, что думаю. Настанет время — и вы окажетесь одиноким, только и всего...

    — Загрей · книга
18. «

    И даже теперь, будь у меня время… Только бы вырваться на свободу. А все остальное — это так, вроде дождичка, что поливает камни. Освежило, ну и прекрасно. Пройдет день — и они раскалятся от солнца. Мне всегда казалось, что счастье — оно такое и есть.

    И даже теперь, будь у меня время… Только бы вырваться на свободу. А все остальное — это так, вроде дождичка, что поливает камни. Освежило, ну и прекрасно. Пройдет день — и они раскалятся от солнца. Мне всегда казалось, что счастье — оно такое и есть.

    — Мерсо · книга
19. «

    Осень — это вторая весна, когда каждый лист — цветок.

    Осень — это вторая весна, когда каждый лист — цветок.
20. «

    — Устроить свою жизнь — вот моя цель, — резко бросил Мерсо. — Да только этому мешает работа, те восемь часов в день, которые так легко даются другим.

    — Устроить свою жизнь — вот моя цель, — резко бросил Мерсо. — Да только этому мешает работа, те восемь часов в день, которые так легко даются другим.

    — Счастливая смерть · книга