Подборка: 712 цитат Альбера Камю

Ниже 712 цитат Альбера Камю — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Плотская ревность – это результат воображения, а также и мнения человека о самом себе. Сопернику он приписывает те скверные мысли, какие у него самого были при таких же обстоятельствах.

   Плотская ревность – это результат воображения, а также и мнения человека о самом себе. Сопернику он приписывает те скверные мысли, какие у него самого были при таких же обстоятельствах.

   — Падение · книга
2. «

   Стремление отгородиться — от глупости ли, от жестокости ли других — всегда бессмысленно. Невозможно сказать: «Я об этом ничего не знаю». Приходится либо сотрудничать, либо бороться.

   Стремление отгородиться — от глупости ли, от жестокости ли других — всегда бессмысленно. Невозможно сказать: «Я об этом ничего не знаю». Приходится либо сотрудничать, либо бороться.

   — Записные книжки · книга
3. «

   Сципион. У каждого человека есть какая-то отрада в жизни. Она не дает все бросить. Ее зовут на помощь, когда выбиваются из сил. Неужели в твоей жизни нет ничего такого? Закипающих слез, тихого убежища? Калигула. Пожалуй, есть. Сципион. Что же это? Калигула. ( медленно ) Презрение.

   Сципион. У каждого человека есть какая-то отрада в жизни. Она не дает все бросить. Ее зовут на помощь, когда выбиваются из сил. Неужели в твоей жизни нет ничего такого? Закипающих слез, тихого убежища? Калигула. Пожалуй, есть. Сципион. Что же это? Калигула. ( медленно ) Презрение.

   — Сципион · книга
4. «

   Он был благодарен Марте за то, что она не стеснялась выставлять напоказ, идя рядом с ним, свою красоту, которая день за днем окатывала его волнами легкого хмеля. Он мучился, замечая обращенные на нее взгляды мужчин, но страдал бы еще сильнее, будь она дурнушкой.

   Он был благодарен Марте за то, что она не стеснялась выставлять напоказ, идя рядом с ним, свою красоту, которая день за днем окатывала его волнами легкого хмеля. Он мучился, замечая обращенные на нее взгляды мужчин, но страдал бы еще сильнее, будь она дурнушкой.

   — Счастливая смерть · книга
5. «

   Просто я вдруг почувствовал потребность в невозможном. Вещи, такие, как они есть, не устраивают меня.

   Просто я вдруг почувствовал потребность в невозможном. Вещи, такие, как они есть, не устраивают меня.

   — Калигула · книга
6. «

   У меня появилась потребность любить и быть любимым, а посему я вообразил себя влюбленным. Иначе говоря, я совсем поглупел.

   У меня появилась потребность любить и быть любимым, а посему я вообразил себя влюбленным. Иначе говоря, я совсем поглупел.

   — Падение · книга
7. «

   Нет на свете таких вещей, ради которых стоило бы отвлечься от того, кого любишь.

   Нет на свете таких вещей, ради которых стоило бы отвлечься от того, кого любишь.

   — Бернар Риэ · книга
8. «

   «Поверьте, я очень сочувствую вам», — говорит собеседник, а сам думает про себя: «Ну, теперь займемся другими делами». «Глубокое сочувствие» выражает и премьер-министр — его очень легко выразить пострадавшим от какой-нибудь катастрофы.

   «Поверьте, я очень сочувствую вам», — говорит собеседник, а сам думает про себя: «Ну, теперь займемся другими делами». «Глубокое сочувствие» выражает и премьер-министр — его очень легко выразить пострадавшим от какой-нибудь катастрофы.

   — Падение · книга
9. «

   Но как все, у кого нет души, вы не можете выносить тех, у кого её слишком много.

   Но как все, у кого нет души, вы не можете выносить тех, у кого её слишком много.

   — Цезония · книга
10. «

    Что невыносимо и постыдно, так это суесловие.

    Что невыносимо и постыдно, так это суесловие.

    — Записки абсурдиста · книга
11. «

    Вечное искушение, против которого я непрестанно веду изнурительную борьбу, — цинизм.

    Вечное искушение, против которого я непрестанно веду изнурительную борьбу, — цинизм.

    — Записные книжки · книга
12. «

    Слезы хлынули рекой, словно где-то в глубине его существа прорвалась плотина одиночества и безмолвия, над которой реяла теперь печальная мелодия освобождения.

    Слезы хлынули рекой, словно где-то в глубине его существа прорвалась плотина одиночества и безмолвия, над которой реяла теперь печальная мелодия освобождения.

    — Счастливая смерть · книга
13. «

    По видимости, есть бунтари, желающие умереть, и есть другие, желающие умерщвлять.

    По видимости, есть бунтари, желающие умереть, и есть другие, желающие умерщвлять.

    — Бунтующий человек · книга
14. «

    Женился он совсем молодым на юной небогатой девушке, их соседке. Ради этого пришлось бросить учение и поступить на работу.

    Женился он совсем молодым на юной небогатой девушке, их соседке. Ради этого пришлось бросить учение и поступить на работу.

    — Чума · книга
15. «

    Было трудно изображать мир и людей и в то же время жить с ними.

    Было трудно изображать мир и людей и в то же время жить с ними.

    — Иона, или художник за работой · книга
16. «

    — Что такое тиран? — Слепая душа.

    — Что такое тиран? — Слепая душа.

    — Сципион · книга
17. «

    Керея ( качая головой ). Этот юноша слишком любит литературу. Второй патриций. Естественно в его возрасте. Керея. Но не в его положении. Император-художник — это не укладывается в голове. Конечно, раз-другой у нас были такие. Всюду есть паршивые овцы. Но у прочих хватало вкуса оставаться чиновниками.

    Керея ( качая головой ). Этот юноша слишком любит литературу. Второй патриций. Естественно в его возрасте. Керея. Но не в его положении. Император-художник — это не укладывается в голове. Конечно, раз-другой у нас были такие. Всюду есть паршивые овцы. Но у прочих хватало вкуса оставаться чиновниками.

    — Керея · книга
18. «

    Величие искусства и состоит в этой вечной напряженной раздвоенности между красотой и страданием, любовью к людям и страстью к творчеству, мукой одиночества и раздражением от толпы, бунтом и согласием.

    Величие искусства и состоит в этой вечной напряженной раздвоенности между красотой и страданием, любовью к людям и страстью к творчеству, мукой одиночества и раздражением от толпы, бунтом и согласием.
19. «

    Глубокая и прозрачная вода, горячее солнце, девушки, жизнь тела — другого счастья и не знали в их краю. А это счастье проходило вместе с молодостью.

    Глубокая и прозрачная вода, горячее солнце, девушки, жизнь тела — другого счастья и не знали в их краю. А это счастье проходило вместе с молодостью.

    — Изгнание и царство · книга
20. «

    Нынче их Господь не обретается ни на чердаке, ни в подземелье. Они в тайне сердца своего вознесли его на стену трибуналов и судят, осуждают. <...> «Во имя господа получай пощечину. На тебе!» Во имя Господа? Он не требовал такого рвения.

    Нынче их Господь не обретается ни на чердаке, ни в подземелье. Они в тайне сердца своего вознесли его на стену трибуналов и судят, осуждают. <...> «Во имя господа получай пощечину. На тебе!» Во имя Господа? Он не требовал такого рвения.

    — Падение · книга