747 цитат Альбера Камю — коротко и по делу

Ниже 747 цитат Альбера Камю — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Я ее любил. «Она меня любила», — понял его Мерсо. — Она умерла. «Я остался один», — понял его Мерсо.

   — Я ее любил. «Она меня любила», — понял его Мерсо. — Она умерла. «Я остался один», — понял его Мерсо.

   — Кардона · книга
2. «

   Как же не назвать раем бездумное существование?

   Как же не назвать раем бездумное существование?

   — Падение · книга
3. «

   Тревога — это легкое отвращение перед будущим.

   Тревога — это легкое отвращение перед будущим.

   — Чума · книга
4. «

   Эх, кабы землетрясение! Тряхнет хорошенько — и дело с концом... Сосчитаю мёртвых, живых — и всё тут. А вот эта стерва чума! Даже тот, кто не болен, всё равно носит болезнь у себя в сердце.

   Эх, кабы землетрясение! Тряхнет хорошенько — и дело с концом... Сосчитаю мёртвых, живых — и всё тут. А вот эта стерва чума! Даже тот, кто не болен, всё равно носит болезнь у себя в сердце.

   — Чума · книга
5. «

   Осознание того, что мы умрем, превращает нашу жизнь в шутку.

   Осознание того, что мы умрем, превращает нашу жизнь в шутку.
6. «

   И завоевателям порой случается приуныть. Надо же хоть как-то платить за столь громкую и столь тщетную славу.

   И завоевателям порой случается приуныть. Надо же хоть как-то платить за столь громкую и столь тщетную славу.

   — Лето · книга
7. «

   Человек чувствует себя одиноким, когда он окружён трусами.

   Человек чувствует себя одиноким, когда он окружён трусами.
8. «

   Он открыл шкаф, вынул из стерилизатора две гигроскопические маски, протянул одну Рамберу и посоветовал ее надеть. Журналист спросил, предохраняет ли маска хоть от чего-нибудь, и Тарру ответил: нет, зато действует на других успокоительно.

   Он открыл шкаф, вынул из стерилизатора две гигроскопические маски, протянул одну Рамберу и посоветовал ее надеть. Журналист спросил, предохраняет ли маска хоть от чего-нибудь, и Тарру ответил: нет, зато действует на других успокоительно.

   — Чума · книга
9. «

   Только не жди, что счастье придет вместе с мужчиной. Сколько женщин совершают такую ошибку! Счастье — в тебе самой, нужно лишь дождаться его.

   Только не жди, что счастье придет вместе с мужчиной. Сколько женщин совершают такую ошибку! Счастье — в тебе самой, нужно лишь дождаться его.

   — Мерсо · книга
10. «

    Как и многие люди, они не в силах были смириться со своей безвестностью, и нетерпеливая жажда прославиться отчасти и могла привести их к злополучным крайностям. Ведь чтобы добиться известности, достаточно убить консьержку в своем доме. К несчастью, такого рода слава эфемерна — уж очень много на свете консьержек, которые заслуживают и получают удар ножом.

    Как и многие люди, они не в силах были смириться со своей безвестностью, и нетерпеливая жажда прославиться отчасти и могла привести их к злополучным крайностям. Ведь чтобы добиться известности, достаточно убить консьержку в своем доме. К несчастью, такого рода слава эфемерна — уж очень много на свете консьержек, которые заслуживают и получают удар ножом.

    — Падение · книга
11. «

    Ничего в жизни так просто не дается, все приходится завоевывать.

    Ничего в жизни так просто не дается, все приходится завоевывать.

    — Счастливая смерть · книга
12. «

    — Я всегда поступал наперекор всему. Теперь-то страсти малость поулеглись. А раньше я хотел быть счастливым, делать то, что мне заблагорассудится, ну, например, обосноваться в краю, который мог бы мне понравиться. Но загад не бывает богат. Стало быть, нужно жить как можно легче, не надрываясь. Правило довольно циничное, но его придерживается и моя жена, лучшая из женщин на свете. В Индокитае я брал любого быка за рога. А здесь сам жую жвачку. Только и всего. — Что ж, но я не уверен, что любой загад не бывает богат. Просто наши попытки заглянуть в будущее бывают иногда неразумны. Во всяком случае, меня интересует лишь такой опыт, чьи результаты полностью сходятся с тем, на что мы рассчитываем. — Да, судьба — это прежде всего мера. — Судьба человека может быть захватывающей, если она сочетается со страстью. А для некоторых и захватывающая судьба кроится по мерке.

    — Я всегда поступал наперекор всему. Теперь-то страсти малость поулеглись. А раньше я хотел быть счастливым, делать то, что мне заблагорассудится, ну, например, обосноваться в краю, который мог бы мне понравиться. Но загад не бывает богат. Стало быть, нужно жить как можно легче, не надрываясь. Правило довольно циничное, но его придерживается и моя жена, лучшая из женщин на свете. В Индокитае я брал любого быка за рога. А здесь сам жую жвачку. Только и всего. — Что ж, но я не уверен, что любой загад не бывает богат. Просто наши попытки заглянуть в будущее бывают иногда неразумны. Во всяком случае, меня интересует лишь такой опыт, чьи результаты полностью сходятся с тем, на что мы рассчитываем. — Да, судьба — это прежде всего мера. — Судьба человека может быть захватывающей, если она сочетается со страстью. А для некоторых и захватывающая судьба кроится по мерке.

    — доктор Бернар · книга
13. «

    Оставим в стороне тот факт, что закон расплаты неприложим на практике: расправляться с поджигателем, обращая в головешки его собственный дом, так же глупо, как и наказывать вора, снимая с его банковского счета сумму, равноценную им украденной. Предположим, однако, что было бы справедливо и необходимо компенсировать убийство жертвы смертью убийцы. Но смертная казнь — не просто смерть. По сути своей она так же отличается от лишения жизни, как концлагерь от тюрьмы. Она есть убийство, спору нет, арифметическая расплата за другое убийство. Но она присовокупляет к смерти некий регламент, публичную и заранее известную осужденному преднамеренность, организованность, наконец, которая сама по себе является источником моральных страданий, более ужасных, чем смерть. Короче, ни о какой равноценности не может быть и речи. Многие законодатели считают предумышленное преступление куда более тяжким, чем спонтанное. Но что такое смертная казнь, если не наиболее предумышленное из убийств, с которым не сравнится самое расчетливое злодеяние? Если уж соблюдать принцип равноценности, следовало бы приговаривать к смертной казни лишь того преступника, который заблаговременно предупредил свою жертву о дне и часе, когда его настигнет ужасная смерть, так что начиная с этого момента обреченный на смерть человек должен месяцами цепенеть в ожидании своей участи. Но такие чудовища в природе не встречаются.

    Оставим в стороне тот факт, что закон расплаты неприложим на практике: расправляться с поджигателем, обращая в головешки его собственный дом, так же глупо, как и наказывать вора, снимая с его банковского счета сумму, равноценную им украденной. Предположим, однако, что было бы справедливо и необходимо компенсировать убийство жертвы смертью убийцы. Но смертная казнь — не просто смерть. По сути своей она так же отличается от лишения жизни, как концлагерь от тюрьмы. Она есть убийство, спору нет, арифметическая расплата за другое убийство. Но она присовокупляет к смерти некий регламент, публичную и заранее известную осужденному преднамеренность, организованность, наконец, которая сама по себе является источником моральных страданий, более ужасных, чем смерть. Короче, ни о какой равноценности не может быть и речи. Многие законодатели считают предумышленное преступление куда более тяжким, чем спонтанное. Но что такое смертная казнь, если не наиболее предумышленное из убийств, с которым не сравнится самое расчетливое злодеяние? Если уж соблюдать принцип равноценности, следовало бы приговаривать к смертной казни лишь того преступника, который заблаговременно предупредил свою жертву о дне и часе, когда его настигнет ужасная смерть, так что начиная с этого момента обреченный на смерть человек должен месяцами цепенеть в ожидании своей участи. Но такие чудовища в природе не встречаются.

    — Размышления о гильотине · книга
14. «

    Для большинства людей война означает конец одиночества. Для меня она — окончательное одиночество.

    Для большинства людей война означает конец одиночества. Для меня она — окончательное одиночество.
15. «

    Кончая самоубийством, я уничтожаю лишь половину самого себя.

    Кончая самоубийством, я уничтожаю лишь половину самого себя.

    — Счастливая смерть · книга
16. «

    Приятно противоречить себе время от времени. Противореча себе отдыхаешь.

    Приятно противоречить себе время от времени. Противореча себе отдыхаешь.

    — Калигула · книга
17. «

    Каждый интеллигент (вы же это хорошо знаете) мечтает быть гангстером и властвовать над обществом единственно путем насилия.

    Каждый интеллигент (вы же это хорошо знаете) мечтает быть гангстером и властвовать над обществом единственно путем насилия.

    — Падение · книга
18. «

    Разврат — это джунгли без будущего и без прошлого, а главное, без обещаний и без немедленной кары.

    Разврат — это джунгли без будущего и без прошлого, а главное, без обещаний и без немедленной кары.

    — Падение · книга
19. «

    С возрастом ручной труд становится тяжелее, если он требует хорошего глазомера и точности.

    С возрастом ручной труд становится тяжелее, если он требует хорошего глазомера и точности.

    — Ивар · книга
20. «

    В сущности, я неверно вам сказал, что важнее всего избегнуть осуждения. Нет, самое главное — все себе позволять, но время от времени вопиять о своей подлости.

    В сущности, я неверно вам сказал, что важнее всего избегнуть осуждения. Нет, самое главное — все себе позволять, но время от времени вопиять о своей подлости.

    — Падение · книга