20 цитат Александра Александровича Зиновьева — читать онлайн

Ниже 20 цитат Александра Александровича Зиновьева — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я представил себе наших далёких предков, сидящих вокруг костра и тупо уставившихся на огонь. В их приплюснутых черепах вяло шевелились примитивные мысли. А далеко ли мы ушли от них?! Наш мозг развивался вовсе не для создания богатств внутреннего мира, а лишь для борьбы за богатства мира внешнего.

   Я представил себе наших далёких предков, сидящих вокруг костра и тупо уставившихся на огонь. В их приплюснутых черепах вяло шевелились примитивные мысли. А далеко ли мы ушли от них?! Наш мозг развивался вовсе не для создания богатств внутреннего мира, а лишь для борьбы за богатства мира внешнего.

   — Глобальный человейник · книга
2. «

   Начался XXI, но вместо обещанного футурологами необычайного прогресса во всех сферах человеческого бытия мы наблюдаем глобальное помутнение и поворот к дремучему мракобесию.

   Начался XXI, но вместо обещанного футурологами необычайного прогресса во всех сферах человеческого бытия мы наблюдаем глобальное помутнение и поворот к дремучему мракобесию.
3. «

   Преступность. Насилие. Наркомания. Моральное разложение. Распад семьи. Алкоголизм. Сексуальная распущенность. Крах традиционных ценностей. Причем поражают не отдельные факты сами по себе, а их масштабы. Все исчисляется тысячами, десятками и сотнями тысяч, миллионами. Поражает и то, что всему этому люди подвержены чуть ли не с пеленок. Пороки общества спустились с уровня взрослых в детскую среду... Моралисты негодуют. Теоретики ищут объяснения. Энтузиасты, озабоченные оздоровлением общества, изыскивают меры для преодоления всех этих зол. Но все усилия, кажется, идут впустую.

   Преступность. Насилие. Наркомания. Моральное разложение. Распад семьи. Алкоголизм. Сексуальная распущенность. Крах традиционных ценностей. Причем поражают не отдельные факты сами по себе, а их масштабы. Все исчисляется тысячами, десятками и сотнями тысяч, миллионами. Поражает и то, что всему этому люди подвержены чуть ли не с пеленок. Пороки общества спустились с уровня взрослых в детскую среду... Моралисты негодуют. Теоретики ищут объяснения. Энтузиасты, озабоченные оздоровлением общества, изыскивают меры для преодоления всех этих зол. Но все усилия, кажется, идут впустую.
4. «

   Россия остается противником Запада в происходящей мировой войне нового типа. Запад может успокоиться лишь тогда, когда наша страна и наш народ будут низведены до состояния, достойного насмешки и презрения. На пути к мировому господству Запада стоит сопротивляющийся мусульманский (арабский) мир. Война Запада против него — следующий этап идущей мировой войны. Очевидно, что главным препятствием на пути западнистского сверхобщества к мировой гегемонии после краха советского блока и Советского Союза становится коммунистический Китай. Для нас важно установить, какая судьба ожидает нашу страну в условиях войны западного мира с Китаем, которая неизбежно станет одним из важнейших явлений жизни человечества в XXI веке. Кое-кто пророчит (а многие жаждут этого), что образуется евразийское единство во главе с Россией и это единство будет противостоять западнизму.

   Россия остается противником Запада в происходящей мировой войне нового типа. Запад может успокоиться лишь тогда, когда наша страна и наш народ будут низведены до состояния, достойного насмешки и презрения. На пути к мировому господству Запада стоит сопротивляющийся мусульманский (арабский) мир. Война Запада против него — следующий этап идущей мировой войны. Очевидно, что главным препятствием на пути западнистского сверхобщества к мировой гегемонии после краха советского блока и Советского Союза становится коммунистический Китай. Для нас важно установить, какая судьба ожидает нашу страну в условиях войны западного мира с Китаем, которая неизбежно станет одним из важнейших явлений жизни человечества в XXI веке. Кое-кто пророчит (а многие жаждут этого), что образуется евразийское единство во главе с Россией и это единство будет противостоять западнизму.

   — Русская трагедия · книга
5. «

   Верно, что человек стремится к счастью. Нет счастья без способности к самоограничению и без самоконтроля. Ограничивая и сдерживая себя в обычном житейском разрезе бытия, ты поворачиваешь свое «я» в иной разрез, в котором лишь можешь испытать счастье. Без этого возможна лишь мимолетная и кратковременная иллюзия счастья. Удовлетворение есть результат победы над обстоятельствами. Счастье же есть результат победы над самим собой.

   Верно, что человек стремится к счастью. Нет счастья без способности к самоограничению и без самоконтроля. Ограничивая и сдерживая себя в обычном житейском разрезе бытия, ты поворачиваешь свое «я» в иной разрез, в котором лишь можешь испытать счастье. Без этого возможна лишь мимолетная и кратковременная иллюзия счастья. Удовлетворение есть результат победы над обстоятельствами. Счастье же есть результат победы над самим собой.

   — Иди на Голгофу · книга
6. «

   Общеизвестно, что память человека не подчиняется правилам логики. Она не классифицирует события его жизни как существенные и несущественные и не отдает предпочтения первым. Я, например, помню до сих пор номер телефона, по которому мне пришлось звонить первый раз в жизни еще в 1933 году, но не помню номер телефона своей собственной квартиры, в которой жил много лет в Москве. Я помню номер винтовки, которую мне вручили в 1940 году в армии, но не помню названия и расположения населенных пунктов, в которых мне приходилось бывать во время странствий в 1939 — 1940 годах. Я помню имя коня, которого мне дали по прибытии в кавалерийский полк. Но я не смог в течение многих месяцев, пока писал книгу, вспомнить имя парня, с которым делился куском хлеба и сокровенными мыслями и который доносил обо мне в Особый отдел полка. Так что если строго следовать тому, что застряло в памяти, то объективная картина жизни не может получиться даже при наличии искреннего намерения быть объективным.

   Общеизвестно, что память человека не подчиняется правилам логики. Она не классифицирует события его жизни как существенные и несущественные и не отдает предпочтения первым. Я, например, помню до сих пор номер телефона, по которому мне пришлось звонить первый раз в жизни еще в 1933 году, но не помню номер телефона своей собственной квартиры, в которой жил много лет в Москве. Я помню номер винтовки, которую мне вручили в 1940 году в армии, но не помню названия и расположения населенных пунктов, в которых мне приходилось бывать во время странствий в 1939 — 1940 годах. Я помню имя коня, которого мне дали по прибытии в кавалерийский полк. Но я не смог в течение многих месяцев, пока писал книгу, вспомнить имя парня, с которым делился куском хлеба и сокровенными мыслями и который доносил обо мне в Особый отдел полка. Так что если строго следовать тому, что застряло в памяти, то объективная картина жизни не может получиться даже при наличии искреннего намерения быть объективным.

   — Русская судьба, исповедь отщепенца · книга
7. «

   ... внутренний мир человека есть лишь концентрация внешних форм его поведения.

   ... внутренний мир человека есть лишь концентрация внешних форм его поведения.

   — Глобальный человейник · книга
8. «

   Я не политик, я исследователь. Что будет, я вам точно скажу. Через пять-шесть лет восстановится нечто такое, что было при Брежневе. Даже, может, хуже, ближе к сталинскому варианту. А о брежневском времени будут вспоминать как о «золотом веке». Вот что будет... Но если Горбачеву удастся развалить советское общество, он будет назван Человеком века. Ни Ленин, ни Сталин — действительно личности эпохального масштаба, — а ничтожный аппаратчик Горбачев.

   Я не политик, я исследователь. Что будет, я вам точно скажу. Через пять-шесть лет восстановится нечто такое, что было при Брежневе. Даже, может, хуже, ближе к сталинскому варианту. А о брежневском времени будут вспоминать как о «золотом веке». Вот что будет... Но если Горбачеву удастся развалить советское общество, он будет назван Человеком века. Ни Ленин, ни Сталин — действительно личности эпохального масштаба, — а ничтожный аппаратчик Горбачев.
9. «

   Сталинская эпоха была великой по масштабам событий и мероприятий. Последние измерялись миллионами участников. Вступление в партию — миллионы. Образование слоя начальников — миллионы. Ликвидация класса единоличного крестьянства — миллионы. Репрессии — миллионы. Стройки — миллионы. Ликвидация безграмотности — миллионы. Армия — миллионы. Потери в войне — миллионы. И так во всем.

   Сталинская эпоха была великой по масштабам событий и мероприятий. Последние измерялись миллионами участников. Вступление в партию — миллионы. Образование слоя начальников — миллионы. Ликвидация класса единоличного крестьянства — миллионы. Репрессии — миллионы. Стройки — миллионы. Ликвидация безграмотности — миллионы. Армия — миллионы. Потери в войне — миллионы. И так во всем.

   — Русская судьба, исповедь отщепенца · книга
10. «

    Нам нужна мечта, надежда, утопия. Утопия — это великое открытие. Если люди не изобретут новую, на первый взгляд никому не нужную утопию, то они не выживут в качестве людей. Нам нужна сказка: людям важно, в какой они верят туман и какая им верится сказка.

    Нам нужна мечта, надежда, утопия. Утопия — это великое открытие. Если люди не изобретут новую, на первый взгляд никому не нужную утопию, то они не выживут в качестве людей. Нам нужна сказка: людям важно, в какой они верят туман и какая им верится сказка.
11. «

    Сам способ образования индивидуализированной элиты общества исключает проявление в ней личностей, аккумулирующих в своём внутреннем мире (в сознании, в менталитете — в «душе») достижения культуры, нравственности, интеллекта. Отобранные в неё индивиды общеизвестны. Они постоянно появляются на телевидении, в газетах, журналах и т.д. О них пишут книги, их физиономии повсюду в рекламе. Но они суть лишь социальные символы. Они ещё более пусты внутренне, чем обезличенные миллионы.

    Сам способ образования индивидуализированной элиты общества исключает проявление в ней личностей, аккумулирующих в своём внутреннем мире (в сознании, в менталитете — в «душе») достижения культуры, нравственности, интеллекта. Отобранные в неё индивиды общеизвестны. Они постоянно появляются на телевидении, в газетах, журналах и т.д. О них пишут книги, их физиономии повсюду в рекламе. Но они суть лишь социальные символы. Они ещё более пусты внутренне, чем обезличенные миллионы.

    — Глобальный человейник · книга
12. «

    ... никаких глубоких семейных привязанностей, никакой любви, никакой дружбы, никакой веры — таковы исходные принципы нашего бытия.

    ... никаких глубоких семейных привязанностей, никакой любви, никакой дружбы, никакой веры — таковы исходные принципы нашего бытия.

    — Глобальный человейник · книга
13. «

    Боль ощущается не так остро, если имеешь твердое решение выстоять.

    Боль ощущается не так остро, если имеешь твердое решение выстоять.

    — Русская судьба, исповедь отщепенца · книга
14. «

    В России только после смерти настоящего человека мы узнаем, кого потеряли.

    В России только после смерти настоящего человека мы узнаем, кого потеряли.

    — Русская судьба, исповедь отщепенца · книга
15. «

    Все прочие народы подражают западоидам, завидуют им, стремятся попасть в их число и, само собой разумеется, ненавидят и презирают их.

    Все прочие народы подражают западоидам, завидуют им, стремятся попасть в их число и, само собой разумеется, ненавидят и презирают их.

    — Глобальный человейник · книга
16. «

    Диссидентское движение было организовано Западом. Это было первой попыткой создания «пятой колонны»… Интеллектуальный и моральный уровень их был невысок. Когда я оказался на Западе, то убедился, что на 90% это шкурники.

    Диссидентское движение было организовано Западом. Это было первой попыткой создания «пятой колонны»… Интеллектуальный и моральный уровень их был невысок. Когда я оказался на Западе, то убедился, что на 90% это шкурники.
17. «

    Пьянство я считал морально оправданным. Более того, я относился к нему как к явлению неизбежному в условиях России, причем как к явлению социальному, а не медицинскому. <...> В России алкоголь никогда не был элементом обычной пищи, как во многих других местах планеты. Он был всегда элементом государственной политики. Главными причинами пьянства всегда были бедность и убожество жизни, а также психологические драмы, порожденные безвыходностью положения и отчаянием. В первые послевоенные годы пьянство приняло такой размах, какого не было за всю прошлую историю России. Не было средств на хорошую еду и одежду. А на пьянство хватало. Оно было дешевле. Люди пережили неслыханные лишения и горе. В пьяном виде это на время забывалось. Жизнь становилась немного красочнее и веселее. Отношения с людьми становились душевнее. Власти умышленно поддерживали пьянство как средство отвлечь внимание людей от их тяжелого положения. Алкогольные напитки продавались повсюду. На вечерах отдыха, которые регулярно устраивались во всех учреждениях и предприятиях, непременно работал буфет.

    Пьянство я считал морально оправданным. Более того, я относился к нему как к явлению неизбежному в условиях России, причем как к явлению социальному, а не медицинскому. <...> В России алкоголь никогда не был элементом обычной пищи, как во многих других местах планеты. Он был всегда элементом государственной политики. Главными причинами пьянства всегда были бедность и убожество жизни, а также психологические драмы, порожденные безвыходностью положения и отчаянием. В первые послевоенные годы пьянство приняло такой размах, какого не было за всю прошлую историю России. Не было средств на хорошую еду и одежду. А на пьянство хватало. Оно было дешевле. Люди пережили неслыханные лишения и горе. В пьяном виде это на время забывалось. Жизнь становилась немного красочнее и веселее. Отношения с людьми становились душевнее. Власти умышленно поддерживали пьянство как средство отвлечь внимание людей от их тяжелого положения. Алкогольные напитки продавались повсюду. На вечерах отдыха, которые регулярно устраивались во всех учреждениях и предприятиях, непременно работал буфет.

    — Русская судьба, исповедь отщепенца · книга
18. «

    Сама идея материального изобилия при коммунизме и распределения материальных благ по потребностям оказалась самоубийственной для реального коммунизма, сместив систему ценностей из духовной сферы в материальную.

    Сама идея материального изобилия при коммунизме и распределения материальных благ по потребностям оказалась самоубийственной для реального коммунизма, сместив систему ценностей из духовной сферы в материальную.

    — Русская трагедия · книга
19. «

    Наилучший стиль работы — добросовестность и качество, но в рамках умеренности и посредственности. Ты можешь делать гениальные открытия, но никто не скажет тебе за это спасибо, никто не похвалит. Не заметят, используют, не упомянув твоё имя, и скорее всего засчитают это тебе как минус. Но Боже упаси допустить ошибку в пустяках, например — ошибиться в датах, именах, величинах и т.п.!

    Наилучший стиль работы — добросовестность и качество, но в рамках умеренности и посредственности. Ты можешь делать гениальные открытия, но никто не скажет тебе за это спасибо, никто не похвалит. Не заметят, используют, не упомянув твоё имя, и скорее всего засчитают это тебе как минус. Но Боже упаси допустить ошибку в пустяках, например — ошибиться в датах, именах, величинах и т.п.!

    — Глобальный человейник · книга
20. «

    Я не буду касаться социальной сущности хрущевского «переворота». Скажу лишь об одном его аспекте, связанном с темой нашего разговора. Никто не обратил внимания на этот аспект: я имею в виду то, что миллионы сталинистов во главе с самим Хрущевым (а он был сталинским холуем!) молниеносно предали своего вождя Сталина и превратились в активных антисталинистов. <...> Вся десталинизация в целом прошла как массовое предательство, инициатива которого исходила с высот власти и в которое было вовлечено почти все активное советское население. Она явилась своего рода генеральной репетицией того рокового всеобщего предательства, которое было совершено по инициативе горбачевского и затем ельцинского руководства.

    Я не буду касаться социальной сущности хрущевского «переворота». Скажу лишь об одном его аспекте, связанном с темой нашего разговора. Никто не обратил внимания на этот аспект: я имею в виду то, что миллионы сталинистов во главе с самим Хрущевым (а он был сталинским холуем!) молниеносно предали своего вождя Сталина и превратились в активных антисталинистов. <...> Вся десталинизация в целом прошла как массовое предательство, инициатива которого исходила с высот власти и в которое было вовлечено почти все активное советское население. Она явилась своего рода генеральной репетицией того рокового всеобщего предательства, которое было совершено по инициативе горбачевского и затем ельцинского руководства.

    — Критик · книга