Александр Беляев: 38 цитат на каждый день

Ниже 38 цитат Александра Беляева — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Все рожденное подлежит смерти. Сухие цветы не должны омрачать взор, и их сжигают.

   Все рожденное подлежит смерти. Сухие цветы не должны омрачать взор, и их сжигают.

   — Низмат · книга
2. «

   ...хотя я имел некоторое отношение к литературе, так сказать... Крупнейшие бумажные фабрики и... обойные на юге Франции.

   ...хотя я имел некоторое отношение к литературе, так сказать... Крупнейшие бумажные фабрики и... обойные на юге Франции.

   — Тернип · книга
3. «

   Но ведь это же всё глупости! Какой бог? Отец говорит, что бог — сказка для маленьких детей!

   Но ведь это же всё глупости! Какой бог? Отец говорит, что бог — сказка для маленьких детей!

   — Ихтиандр · книга
4. «

   Самый великий источник энергии это — человеческая мысль... Электромагнитные колебания, которые возникают в клеточках человеческого мозга — это сила, которая владеет миром.

   Самый великий источник энергии это — человеческая мысль... Электромагнитные колебания, которые возникают в клеточках человеческого мозга — это сила, которая владеет миром.

   — Дугов · книга
5. «

   Тюремный сторож, стоявший у двери с ключами в руках, счел себя обязанным соблюдать строжайший нейтралитет. Он получил хорошие взятки от обоих сражающихся и не хотел им мешать.

   Тюремный сторож, стоявший у двери с ключами в руках, счел себя обязанным соблюдать строжайший нейтралитет. Он получил хорошие взятки от обоих сражающихся и не хотел им мешать.

   — Человек-амфибия · книга
6. «

   Беда не в том, что человек произошёл от животного, а в том, что он не перестал быть животным… Грубым, злым, неразумным.

   Беда не в том, что человек произошёл от животного, а в том, что он не перестал быть животным… Грубым, злым, неразумным.

   — Доктор Сальватор · книга
7. «

   Едва ли есть на земном шаре другое место, где на таком небольшом пространстве было бы сосредоточено столько человеческого страдания...

   Едва ли есть на земном шаре другое место, где на таком небольшом пространстве было бы сосредоточено столько человеческого страдания...

   — Остров погибших кораблей · книга
8. «

   Погибают народы, живет человечество.

   Погибают народы, живет человечество.

   — Ацро-Шану · книга
9. «

   В океане жизнь всюду — от экватора до полюсов, от поверхности до глубин почти в десять километров.

   В океане жизнь всюду — от экватора до полюсов, от поверхности до глубин почти в десять километров.

   — Доктор Сальватор · книга
10. «

    Встречая опасность, можно только или смеяться, или убегать.

    Встречая опасность, можно только или смеяться, или убегать.

    — Иоганн Кранц · книга
11. «

    И Бакала, который следил за каждым жестом Кокса, тотчас встал и заложил руку за спину, очевидно, вытаскивая из заднего кармана револьвер. Я решил, что надо начинать действовать. Я проделал штуку, к которой обыкновенно прибегают индийские слоны, желая напугать врага: они плотно прижимают отверстие хобота к земле и начинают сильно дуть. Получается странный, пугающий звук: треск, бульканье, храпенье. Этот звук мог бы разбудить мертвых.

    И Бакала, который следил за каждым жестом Кокса, тотчас встал и заложил руку за спину, очевидно, вытаскивая из заднего кармана револьвер. Я решил, что надо начинать действовать. Я проделал штуку, к которой обыкновенно прибегают индийские слоны, желая напугать врага: они плотно прижимают отверстие хобота к земле и начинают сильно дуть. Получается странный, пугающий звук: треск, бульканье, храпенье. Этот звук мог бы разбудить мертвых.

    — Хойти-Тойти · книга
12. «

    Высшая Тайна в том… что ее нет!

    Высшая Тайна в том… что ее нет!

    — Ацро-Шану · книга
13. «

    Около костра зашевелилось тряпье, и из-под него послышался чей–то очень слабый, но густой бас: – Что случилось? – Ты еще жив? А мы думали, что уже умер, – спокойно сказал Бакала, обращаясь к тряпью. Тряпье зашевелилось сильнее, и из-под него вдруг показалась большая рука. Рука сбросила тряпье. Большой, хорошо сложенный человек поднялся и сел, подпираясь руками и покачиваясь. Его лицо было очень бледно. Рыжая борода всклокочена. Видно было, что белый человек – лицо его было бело как снег. Тусклые глаза посмотрели на меня.

    Около костра зашевелилось тряпье, и из-под него послышался чей–то очень слабый, но густой бас: – Что случилось? – Ты еще жив? А мы думали, что уже умер, – спокойно сказал Бакала, обращаясь к тряпью. Тряпье зашевелилось сильнее, и из-под него вдруг показалась большая рука. Рука сбросила тряпье. Большой, хорошо сложенный человек поднялся и сел, подпираясь руками и покачиваясь. Его лицо было очень бледно. Рыжая борода всклокочена. Видно было, что белый человек – лицо его было бело как снег. Тусклые глаза посмотрели на меня.

    — Хойти-Тойти · книга
14. «

    ... Ужас перед неизвестным. Горе тому, кто не сумеет сразу побороть этот ужас: слепые инстинкты гасят тогда мысль, парализуют волю, самообладание.

    ... Ужас перед неизвестным. Горе тому, кто не сумеет сразу побороть этот ужас: слепые инстинкты гасят тогда мысль, парализуют волю, самообладание.

    — Остров погибших кораблей · книга
15. «

    Море хранит свои тайны...

    Море хранит свои тайны...

    — Человек-амфибия · книга
16. «

    Если добродетель не может торжествовать, то, по крайней мере, порок должен быть наказан.

    Если добродетель не может торжествовать, то, по крайней мере, порок должен быть наказан.

    — Голова профессора Доуэля · книга
17. «

    Обстоятельства бывают сильнее нас. Не надо быть фаталистом, чтобы понять это...

    Обстоятельства бывают сильнее нас. Не надо быть фаталистом, чтобы понять это...

    — Продавец воздуха · книга
18. «

    Я мыслю. Следовательно, я существую.

    Я мыслю. Следовательно, я существую.

    — профессор Доуэль · книга
19. «

    Она себя чувствовала более несчастной, чем в самые тяжелые дни своей трудовой жизни. Что дало ей богатство? Судебный процесс, в котором была какая-то тайна, и богатство отделили ее от шумной толпы простых людей, которые живут, как им нравится, гуляют по улицам, ходят в кинематограф. Каждый ее выезд обращал внимание, тысячи любопытных взглядов встречали ее. И она отказалась от выездов. Не было удовольствия, которого она не могла бы себе разрешить, и вместе с тем она была лишена их всех. Только прозрачная стена из стекла отделяла ее от широкого мира, переливающегося всеми красками, но эта стена была непреодолима для нее. С тоской в голосе она шептала: – Какая я несчастная, какая я несчастная!

    Она себя чувствовала более несчастной, чем в самые тяжелые дни своей трудовой жизни. Что дало ей богатство? Судебный процесс, в котором была какая-то тайна, и богатство отделили ее от шумной толпы простых людей, которые живут, как им нравится, гуляют по улицам, ходят в кинематограф. Каждый ее выезд обращал внимание, тысячи любопытных взглядов встречали ее. И она отказалась от выездов. Не было удовольствия, которого она не могла бы себе разрешить, и вместе с тем она была лишена их всех. Только прозрачная стена из стекла отделяла ее от широкого мира, переливающегося всеми красками, но эта стена была непреодолима для нее. С тоской в голосе она шептала: – Какая я несчастная, какая я несчастная!

    — Эльза Глюк · книга
20. «

    Я не имею обыкновения мешать другим, если другие не мешают мне.

    Я не имею обыкновения мешать другим, если другие не мешают мне.

    — Педро Зурита · книга