27 цитат Александра Дюмы (сын): цитаты о любви про любовь, время и выбор

Подборка из 27 цитат Александра Дюмы (сын): цитаты о любви: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я не настолько богат, чтобы любить вас так, как бы я этого хотел, и не настолько беден, чтобы любить вас так, как вы этого хотели.

   Я не настолько богат, чтобы любить вас так, как бы я этого хотел, и не настолько беден, чтобы любить вас так, как вы этого хотели.

   — Александр Дюма (сын) · книга
2. «

   Любовь и природа всегда сочетались лучше всего, и это вполне понятно: самая лучшая рамка для любимой женщины – синее небо, благоухание цветов, ветерок, сверкающее уединение полей и лесов.

   Любовь и природа всегда сочетались лучше всего, и это вполне понятно: самая лучшая рамка для любимой женщины – синее небо, благоухание цветов, ветерок, сверкающее уединение полей и лесов.

   — Александр Дюма (сын) · книга
3. «

   При виде разбитых привязанностей, сознавая необходимость заключать мимолетные связи и переходить от одной любви к другой, – увы! – сама не зная почему, заглушая зарождающееся чувство и расцветающую нежность, она стала равнодушной ко всему, забывала вчерашнюю любовь и думала о сегодняшней любви столько же, сколько и о завтрашней страсти.

   При виде разбитых привязанностей, сознавая необходимость заключать мимолетные связи и переходить от одной любви к другой, – увы! – сама не зная почему, заглушая зарождающееся чувство и расцветающую нежность, она стала равнодушной ко всему, забывала вчерашнюю любовь и думала о сегодняшней любви столько же, сколько и о завтрашней страсти.

   — Александр Дюма (сын) · книга
4. «

   Любовь без уважения не может ни далеко зайти, ни высоко подняться — это однокрылый ангел.

   Любовь без уважения не может ни далеко зайти, ни высоко подняться — это однокрылый ангел.

   — Александр Дюма (сын)
5. «

   Если бы мужчины знали, чего можно добиться единственной слезой, они были бы больше любимы, а мы бы не так их разоряли.

   Если бы мужчины знали, чего можно добиться единственной слезой, они были бы больше любимы, а мы бы не так их разоряли.

   — Александр Дюма (сын) · книга
6. «

   У женщин есть две манеры любить, которые могут вытекать одна из другой: они любят душой или телом.

   У женщин есть две манеры любить, которые могут вытекать одна из другой: они любят душой или телом.

   — Александр Дюма (сын) · книга
7. «

   Чем сильнее девушка верит в добро, тем легче она отдается, если не любовнику, то, по крайней мере, любви; ведь быть доверчивой — значит быть слабой, и заставить ее полюбить себя способен двадцатипятилетний мужчина, в любое время, если ему вздумается одержать победу.

   Чем сильнее девушка верит в добро, тем легче она отдается, если не любовнику, то, по крайней мере, любви; ведь быть доверчивой — значит быть слабой, и заставить ее полюбить себя способен двадцатипятилетний мужчина, в любое время, если ему вздумается одержать победу.

   — Александр Дюма (сын) · книга
8. «

   – Но что же я должна сделать, чтобы вознаградить эту великую любовь? – Любите меня хоть немного.

   – Но что же я должна сделать, чтобы вознаградить эту великую любовь? – Любите меня хоть немного.

   — Александр Дюма (сын) · книга
9. «

   Тем, кто любил Маргариту, не было конца, она же не любила никого.

   Тем, кто любил Маргариту, не было конца, она же не любила никого.

   — Александр Дюма (сын) · книга
10. «

    Женщины позволяют иногда обманывать их любовь, но никогда не позволяют оскорблять их самолюбие.

    Женщины позволяют иногда обманывать их любовь, но никогда не позволяют оскорблять их самолюбие.

    — Александр Дюма (сын) · книга
11. «

    Я сойду с ума не только в том случае, если вы меня не полюбите, но и в том случае, если вы мне не позволите вас любить.

    Я сойду с ума не только в том случае, если вы меня не полюбите, но и в том случае, если вы мне не позволите вас любить.

    — Александр Дюма (сын) · книга
12. «

    Как бы сильно вы не любили женщину, как бы не доверяли ей, какие бы планы не строили на будущее, вы всегда в той или иной степени ревнуете ее к прошлому. Если вы были влюблены, по-настоящему влюблены, вы должны были испытать это желание — спрятать от внешнего мира создание, с которым хотели бы полностью слиться. Кажется, что от соприкосновения с другими мужчинами и предметами даже самая равнодушная к своему окружению женщина, когда ее любят, теряет свое благоуханье и цельность.

    Как бы сильно вы не любили женщину, как бы не доверяли ей, какие бы планы не строили на будущее, вы всегда в той или иной степени ревнуете ее к прошлому. Если вы были влюблены, по-настоящему влюблены, вы должны были испытать это желание — спрятать от внешнего мира создание, с которым хотели бы полностью слиться. Кажется, что от соприкосновения с другими мужчинами и предметами даже самая равнодушная к своему окружению женщина, когда ее любят, теряет свое благоуханье и цельность.

    — Александр Дюма (сын) · книга
13. «

    Почему именно с вами мне впервые хочется разделить радость настигшево меня желания? Наверняка потому, что я поняла, что вы любите меня ради меня, а не ради себя, ведь все остальные всегда любили меня ради собственного удовольствия.

    Почему именно с вами мне впервые хочется разделить радость настигшево меня желания? Наверняка потому, что я поняла, что вы любите меня ради меня, а не ради себя, ведь все остальные всегда любили меня ради собственного удовольствия.

    — Александр Дюма (сын) · книга
14. «

    Я убежден в одном: для женщины, которую не научили добру, Бог открывает два пути, которые приводят ее к нему: это – путь страдания и путь любви. Они трудны; те, кто на него вступает, натирают себе до крови ноги, раздирают руки, но в то же время оставляют украшения порока на придорожных колючках и подходят к цели в той наготе, которой не стыдятся перед Создателем.

    Я убежден в одном: для женщины, которую не научили добру, Бог открывает два пути, которые приводят ее к нему: это – путь страдания и путь любви. Они трудны; те, кто на него вступает, натирают себе до крови ноги, раздирают руки, но в то же время оставляют украшения порока на придорожных колючках и подходят к цели в той наготе, которой не стыдятся перед Создателем.

    — Александр Дюма (сын) · книга
15. «

    Любовь, выражаемая в письме, опасна, не говоря уж о её бесполезности.

    Любовь, выражаемая в письме, опасна, не говоря уж о её бесполезности.

    — Александр Дюма (сын)
16. «

    Я вас слишком люблю и ревную вас ко всем вашим мыслям.

    Я вас слишком люблю и ревную вас ко всем вашим мыслям.

    — Александр Дюма (сын) · книга
17. «

    В глазах этой женщины мелькали время от времени огоньки желания, сулившие неземные радости тому, кого она полюбит.

    В глазах этой женщины мелькали время от времени огоньки желания, сулившие неземные радости тому, кого она полюбит.

    — Александр Дюма (сын) · книга
18. «

    Любовь Маргариты стала товаром, более или менее дорогим, смотря по сезону.

    Любовь Маргариты стала товаром, более или менее дорогим, смотря по сезону.

    — Александр Дюма (сын) · книга
19. «

    Несчастная, она нуждалась в уединении... и всегда была окружена людьми. Она нуждалась в тишине... и воспринимала своим усталым ухом беспрерывно и бесконечно все одни и те же слова. Она хотела спокойствия... ее увлекали на празднества и в толпу. Ей хотелось быть любимой... ей говорили, что она хороша!

    Несчастная, она нуждалась в уединении... и всегда была окружена людьми. Она нуждалась в тишине... и воспринимала своим усталым ухом беспрерывно и бесконечно все одни и те же слова. Она хотела спокойствия... ее увлекали на празднества и в толпу. Ей хотелось быть любимой... ей говорили, что она хороша!

    — Александр Дюма (сын) · книга
20. «

    Манон умерла в пустыне, это верно, но на руках человека, который любил ее всеми силами души, который вырыл для мертвой могилу, оросил ее своими слезами и схоронил в ней свое сердце; а Маргарита, такая же грешница, как Манон, может быть, так же раскаявшаяся, как и та, умерла среди пышной роскоши, если верить тому, что я видел, на ложе своего прошлого, но и среди пустыни сердца, более бесплодной, более необъятной, более безжалостной, чем та, в которой была погребена Манон.

    Манон умерла в пустыне, это верно, но на руках человека, который любил ее всеми силами души, который вырыл для мертвой могилу, оросил ее своими слезами и схоронил в ней свое сердце; а Маргарита, такая же грешница, как Манон, может быть, так же раскаявшаяся, как и та, умерла среди пышной роскоши, если верить тому, что я видел, на ложе своего прошлого, но и среди пустыни сердца, более бесплодной, более необъятной, более безжалостной, чем та, в которой была погребена Манон.

    — Александр Дюма (сын) · книга