56 цитат Александра Дюмы (сын) для тех, кто любит думать

Александр Дюма (сын) — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 56 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   – Но что же я должна сделать, чтобы вознаградить эту великую любовь? – Любите меня хоть немного.

   – Но что же я должна сделать, чтобы вознаградить эту великую любовь? – Любите меня хоть немного.

   — Маргарита Готье · книга
2. «

   Манон умерла в пустыне, это верно, но на руках человека, который любил ее всеми силами души, который вырыл для мертвой могилу, оросил ее своими слезами и схоронил в ней свое сердце; а Маргарита, такая же грешница, как Манон, может быть, так же раскаявшаяся, как и та, умерла среди пышной роскоши, если верить тому, что я видел, на ложе своего прошлого, но и среди пустыни сердца, более бесплодной, более необъятной, более безжалостной, чем та, в которой была погребена Манон.

   Манон умерла в пустыне, это верно, но на руках человека, который любил ее всеми силами души, который вырыл для мертвой могилу, оросил ее своими слезами и схоронил в ней свое сердце; а Маргарита, такая же грешница, как Манон, может быть, так же раскаявшаяся, как и та, умерла среди пышной роскоши, если верить тому, что я видел, на ложе своего прошлого, но и среди пустыни сердца, более бесплодной, более необъятной, более безжалостной, чем та, в которой была погребена Манон.

   — Дама с камелиями · книга
3. «

   Мозг тесен, но в нем сокрыта мысль.

   Мозг тесен, но в нем сокрыта мысль.

   — Дама с камелиями · книга
4. «

   Между ней и ним возник обычный спутник больных душ, уязвленных сердец, изможденных умов: скука, этот Мефистофель заблудших Маргарит, павших Кларисс, всех этих богинь, детей случая, которые бросаются в жизнь без руля и без ветрил.

   Между ней и ним возник обычный спутник больных душ, уязвленных сердец, изможденных умов: скука, этот Мефистофель заблудших Маргарит, павших Кларисс, всех этих богинь, детей случая, которые бросаются в жизнь без руля и без ветрил.

   — Дама с камелиями · книга
5. «

   – Вы можете мне помешать, вы, Маргарита, но в чем? – Ну, у вас могла быть женщина, – ответила Прюданс, – и ей не было бы особенно приятно увидеть eще двух.

   – Вы можете мне помешать, вы, Маргарита, но в чем? – Ну, у вас могла быть женщина, – ответила Прюданс, – и ей не было бы особенно приятно увидеть eще двух.

   — Арман Дюваль · книга
6. «

   История Маргариты является исключением, повторяю это; но если бы она была общим явлением, о ней не стоило бы и говорить.

   История Маргариты является исключением, повторяю это; но если бы она была общим явлением, о ней не стоило бы и говорить.

   — Дама с камелиями · книга
7. «

   Любовь и природа всегда сочетались лучше всего, и это вполне понятно: самая лучшая рамка для любимой женщины – синее небо, благоухание цветов, ветерок, сверкающее уединение полей и лесов.

   Любовь и природа всегда сочетались лучше всего, и это вполне понятно: самая лучшая рамка для любимой женщины – синее небо, благоухание цветов, ветерок, сверкающее уединение полей и лесов.

   — Арман Дюваль · книга
8. «

   Молодой человек, находившийся на заре своей жизни, гордился достигшей апогея красотой своей спутницы, и ему отнюдь не претило горделиво выставлять ее напоказ как свою собственность, досаждая ей бесконечными знаками внимания, столь дорогими любой женщине, и столь нестерпимыми, если направлены той, чья душа отдана другому...

   Молодой человек, находившийся на заре своей жизни, гордился достигшей апогея красотой своей спутницы, и ему отнюдь не претило горделиво выставлять ее напоказ как свою собственность, досаждая ей бесконечными знаками внимания, столь дорогими любой женщине, и столь нестерпимыми, если направлены той, чья душа отдана другому...

   — Дама с камелиями · книга
9. «

   Как часто рука, привыкшая к цветам, тщетно просит милостыни и черствого хлеба!

   Как часто рука, привыкшая к цветам, тщетно просит милостыни и черствого хлеба!

   — Дама с камелиями · книга
10. «

    У женщин есть две манеры любить, которые могут вытекать одна из другой: они любят душой или телом.

    У женщин есть две манеры любить, которые могут вытекать одна из другой: они любят душой или телом.

    — Арман Дюваль · книга
11. «

    Когда жизнь создает такие отношения, как наши, эти отношения не могут порваться без того, чтобы не нарушить все другие жизненные отправления.

    Когда жизнь создает такие отношения, как наши, эти отношения не могут порваться без того, чтобы не нарушить все другие жизненные отправления.

    — Арман Дюваль · книга
12. «

    Она улыбалась брату, не зная в своей невинности, что далеко отсюда какая-то куртизанка пожертвовала своим счастьем при одном упоминании ее имени.

    Она улыбалась брату, не зная в своей невинности, что далеко отсюда какая-то куртизанка пожертвовала своим счастьем при одном упоминании ее имени.

    — Дама с камелиями · книга
13. «

    Мы не принадлежим себе. Мы перестаем быть людьми и становимся вещами. Мы занимаем первое место в их тщеславии и последнее в их уважении.

    Мы не принадлежим себе. Мы перестаем быть людьми и становимся вещами. Мы занимаем первое место в их тщеславии и последнее в их уважении.

    — Маргарита Готье · книга
14. «

    Мы вынуждены любить мертвых, так как мы слишком заняты и у нас не остается времени любить что-нибудь другое.

    Мы вынуждены любить мертвых, так как мы слишком заняты и у нас не остается времени любить что-нибудь другое.

    — Дама с камелиями · книга
15. «

    Ревность — это искусство причинять себе еще больше зла, чем другим.

    Ревность — это искусство причинять себе еще больше зла, чем другим.
16. «

    Я говорил себе, что потеряю все свое состояние, но буду обладать этой женщиной и по праву займу место, которое я так быстро оставил.

    Я говорил себе, что потеряю все свое состояние, но буду обладать этой женщиной и по праву займу место, которое я так быстро оставил.

    — Арман Дюваль · книга
17. «

    В чем признавала Манон, по мнению Армана Дюваля, превосходство Маргариты: в разврате или в благородстве души?

    В чем признавала Манон, по мнению Армана Дюваля, превосходство Маргариты: в разврате или в благородстве души?

    — Дама с камелиями · книга
18. «

    Vae ridentibus! Горе смеющимся! Горе! Иначе говоря, горе пустым радостям, горе несерьезным привязанностям, горе непостоянным страстям, горе юности, заблудившейся на дурных дорогах, ибо придет время, когда придется вернуться обратно и пасть в бездну, неизбежную в двадцать лет.

    Vae ridentibus! Горе смеющимся! Горе! Иначе говоря, горе пустым радостям, горе несерьезным привязанностям, горе непостоянным страстям, горе юности, заблудившейся на дурных дорогах, ибо придет время, когда придется вернуться обратно и пасть в бездну, неизбежную в двадцать лет.

    — Дама с камелиями · книга
19. «

    Я люблю засахаренный виноград, так как он без вкуса, камелии, потому что они без запаха, и богатых людей, оттого что они без сердца.

    Я люблю засахаренный виноград, так как он без вкуса, камелии, потому что они без запаха, и богатых людей, оттого что они без сердца.

    — Маргарита Готье · книга
20. «

    Я убежден в одном: для женщины, которую не научили добру, Бог открывает два пути, которые приводят ее к нему: это – путь страдания и путь любви. Они трудны; те, кто на него вступает, натирают себе до крови ноги, раздирают руки, но в то же время оставляют украшения порока на придорожных колючках и подходят к цели в той наготе, которой не стыдятся перед Создателем.

    Я убежден в одном: для женщины, которую не научили добру, Бог открывает два пути, которые приводят ее к нему: это – путь страдания и путь любви. Они трудны; те, кто на него вступает, натирают себе до крови ноги, раздирают руки, но в то же время оставляют украшения порока на придорожных колючках и подходят к цели в той наготе, которой не стыдятся перед Создателем.

    — Дама с камелиями · книга