74 афоризмов Александра Дюмы (сын)

Александр Дюма (сын) — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 74 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Вам может показаться странным, что я так скоро согласилась. Знаете почему?… Потому что мне осталось жить меньше, чем другим, и я решила жить быстрее.

   — Вам может показаться странным, что я так скоро согласилась. Знаете почему?… Потому что мне осталось жить меньше, чем другим, и я решила жить быстрее.

   — Маргарита · книга
2. «

   Бывают случаи, когда минута делает больше, нежели целый год ухаживаний.

   Бывают случаи, когда минута делает больше, нежели целый год ухаживаний.

   — Дама с камелиями · книга
3. «

   Она всегда была весела, я – всегда взволнован.

   Она всегда была весела, я – всегда взволнован.

   — Арман Дюваль · книга
4. «

   Как часто рука, привыкшая к цветам, тщетно просит милостыни и черствого хлеба!

   Как часто рука, привыкшая к цветам, тщетно просит милостыни и черствого хлеба!

   — Дама с камелиями · книга
5. «

   Я убежден в одном: для женщины, которую не научили добру, Бог открывает два пути, которые приводят ее к нему: это – путь страдания и путь любви. Они трудны; те, кто на него вступает, натирают себе до крови ноги, раздирают руки, но в то же время оставляют украшения порока на придорожных колючках и подходят к цели в той наготе, которой не стыдятся перед Создателем.

   Я убежден в одном: для женщины, которую не научили добру, Бог открывает два пути, которые приводят ее к нему: это – путь страдания и путь любви. Они трудны; те, кто на него вступает, натирают себе до крови ноги, раздирают руки, но в то же время оставляют украшения порока на придорожных колючках и подходят к цели в той наготе, которой не стыдятся перед Создателем.

   — Дама с камелиями · книга
6. «

   Льстивый шепот провожал ее на всем пути, и даже те, кто ее знал, склонялись перед ней; как всегда, спокойная и презрительно замкнутая, она принимала эти восторги как нечто должное.

   Льстивый шепот провожал ее на всем пути, и даже те, кто ее знал, склонялись перед ней; как всегда, спокойная и презрительно замкнутая, она принимала эти восторги как нечто должное.

   — Дама с камелиями · книга
7. «

   Почему именно с вами мне впервые хочется разделить радость настигшево меня желания? Наверняка потому, что я поняла, что вы любите меня ради меня, а не ради себя, ведь все остальные всегда любили меня ради собственного удовольствия.

   Почему именно с вами мне впервые хочется разделить радость настигшево меня желания? Наверняка потому, что я поняла, что вы любите меня ради меня, а не ради себя, ведь все остальные всегда любили меня ради собственного удовольствия.

   — Маргарита Готье · книга
8. «

   Она любила флорентийскую бронзу, эмаль, терракоту, все изощрения вкуса и роскоши упадочного времени. В них она видела эмблему своей красоты и своей жизни. Увы! Она тоже была бесполезным украшением, фантазией, легкомысленной игрушкой, которая ломается при первом ударе, блестящим продуктом умирающего общества, перелетной птицей, быстротечной звездой.

   Она любила флорентийскую бронзу, эмаль, терракоту, все изощрения вкуса и роскоши упадочного времени. В них она видела эмблему своей красоты и своей жизни. Увы! Она тоже была бесполезным украшением, фантазией, легкомысленной игрушкой, которая ломается при первом ударе, блестящим продуктом умирающего общества, перелетной птицей, быстротечной звездой.

   — Дама с камелиями · книга
9. «

   Если бы мужчины знали, чего можно добиться единственной слезой, они были бы больше любимы, а мы бы не так их разоряли.

   Если бы мужчины знали, чего можно добиться единственной слезой, они были бы больше любимы, а мы бы не так их разоряли.

   — Маргарита Готье · книга
10. «

    При виде разбитых привязанностей, сознавая необходимость заключать мимолетные связи и переходить от одной любви к другой, – увы! – сама не зная почему, заглушая зарождающееся чувство и расцветающую нежность, она стала равнодушной ко всему, забывала вчерашнюю любовь и думала о сегодняшней любви столько же, сколько и о завтрашней страсти.

    При виде разбитых привязанностей, сознавая необходимость заключать мимолетные связи и переходить от одной любви к другой, – увы! – сама не зная почему, заглушая зарождающееся чувство и расцветающую нежность, она стала равнодушной ко всему, забывала вчерашнюю любовь и думала о сегодняшней любви столько же, сколько и о завтрашней страсти.

    — Дама с камелиями · книга
11. «

    – Вы можете мне помешать, вы, Маргарита, но в чем? – Ну, у вас могла быть женщина, – ответила Прюданс, – и ей не было бы особенно приятно увидеть eще двух.

    – Вы можете мне помешать, вы, Маргарита, но в чем? – Ну, у вас могла быть женщина, – ответила Прюданс, – и ей не было бы особенно приятно увидеть eще двух.

    — Арман Дюваль · книга
12. «

    Я вас слишком люблю и ревную вас ко всем вашим мыслям.

    Я вас слишком люблю и ревную вас ко всем вашим мыслям.

    — Арман Дюваль · книга
13. «

    Дорогая Мари, я не настолько богат, чтобы любить вас так, как мне хотелось бы, и не настолько беден, чтобы быть любимым так, как хотелось бы вам.

    Дорогая Мари, я не настолько богат, чтобы любить вас так, как мне хотелось бы, и не настолько беден, чтобы быть любимым так, как хотелось бы вам.

    — Мари Дюплесси · книга
14. «

    Я устала, в конце концов, видеть постоянно людей, которые хотят от меня того же самого, платят мне и считают, что они со мной квиты. Если бы те, кто впервые приступает к нашему постыдному ремеслу, знали, в чем оно заключается, они скорее пошли бы в горничные. Но нет; нам хочется иметь платья, экипажи, бриллианты; мы верим тому, что нам говорят, потому что проститутки тоже умеют верить; и мало-помалу изнашивается наша душа, наше тело, наша красота, нас боятся, как диких зверей, нас презирают, как каких-то париев, нас всегда окружают люди, которые берут от нас всегда больше, чем они нам дают, и в конце концов мы подыхаем, как собаки, погубив и себя и других.

    Я устала, в конце концов, видеть постоянно людей, которые хотят от меня того же самого, платят мне и считают, что они со мной квиты. Если бы те, кто впервые приступает к нашему постыдному ремеслу, знали, в чем оно заключается, они скорее пошли бы в горничные. Но нет; нам хочется иметь платья, экипажи, бриллианты; мы верим тому, что нам говорят, потому что проститутки тоже умеют верить; и мало-помалу изнашивается наша душа, наше тело, наша красота, нас боятся, как диких зверей, нас презирают, как каких-то париев, нас всегда окружают люди, которые берут от нас всегда больше, чем они нам дают, и в конце концов мы подыхаем, как собаки, погубив и себя и других.

    — Маргарита Готье · книга
15. «

    – Что же мне делать? – Ничего. Она вас забудет, вы ее забудете, и вам не в чем будет упрекнуть друг друга. – Но если я ей напишу и попрошу прощения? – Лучше не делать этого, она вас простит.

    – Что же мне делать? – Ничего. Она вас забудет, вы ее забудете, и вам не в чем будет упрекнуть друг друга. – Но если я ей напишу и попрошу прощения? – Лучше не делать этого, она вас простит.

    — Арман Дюваль · книга
16. «

    Всякий знает по опыту, что такие девушки, как Маргарита, любят насмешничать и дразнить людей, которых они видят в первый раз. Это, вероятно, в отместку за унижения, которые они часто претерпевают со стороны тех, кого видят каждый день.

    Всякий знает по опыту, что такие девушки, как Маргарита, любят насмешничать и дразнить людей, которых они видят в первый раз. Это, вероятно, в отместку за унижения, которые они часто претерпевают со стороны тех, кого видят каждый день.

    — Дама с камелиями · книга
17. «

    Молодой человек, находившийся на заре своей жизни, гордился достигшей апогея красотой своей спутницы, и ему отнюдь не претило горделиво выставлять ее напоказ как свою собственность, досаждая ей бесконечными знаками внимания, столь дорогими любой женщине, и столь нестерпимыми, если направлены той, чья душа отдана другому...

    Молодой человек, находившийся на заре своей жизни, гордился достигшей апогея красотой своей спутницы, и ему отнюдь не претило горделиво выставлять ее напоказ как свою собственность, досаждая ей бесконечными знаками внимания, столь дорогими любой женщине, и столь нестерпимыми, если направлены той, чья душа отдана другому...

    — Дама с камелиями · книга
18. «

    Женщина воодушевляет мужчину на великие свершения, осуществление которых потом сама же и затрудняет.

    Женщина воодушевляет мужчину на великие свершения, осуществление которых потом сама же и затрудняет.
19. «

    Если бы мне сказали: «Сегодня вы будете обладать этой женщиной, но завтра будете убиты», я бы согласился. Если бы мне сказали: «Дайте десять луидоров — и вы будете ее любовником», я бы отказался и заплакал, как ребенок, у которого поутру исчезает замок ночных сновидений.

    Если бы мне сказали: «Сегодня вы будете обладать этой женщиной, но завтра будете убиты», я бы согласился. Если бы мне сказали: «Дайте десять луидоров — и вы будете ее любовником», я бы отказался и заплакал, как ребенок, у которого поутру исчезает замок ночных сновидений.

    — Арман · книга
20. «

    Мы не принадлежим себе. Мы перестаем быть людьми и становимся вещами. Мы занимаем первое место в их тщеславии и последнее в их уважении.

    Мы не принадлежим себе. Мы перестаем быть людьми и становимся вещами. Мы занимаем первое место в их тщеславии и последнее в их уважении.

    — Маргарита Готье · книга