79 цитат-размышлений Александра Дюмы (сын)

Александр Дюма (сын) — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 79 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Если я буду заботиться о себе, я умру. Меня поддерживает та лихорадочная жизнь, которую я веду.

   Если я буду заботиться о себе, я умру. Меня поддерживает та лихорадочная жизнь, которую я веду.

   — Маргарита Готье · книга
2. «

   Я отдал бы десять лет жизни, чтобы поплакать один час у ее ног.

   Я отдал бы десять лет жизни, чтобы поплакать один час у ее ног.

   — Арман Дюваль · книга
3. «

   Манон умерла в пустыне, это верно, но на руках человека, который любил ее всеми силами души, который вырыл для мертвой могилу, оросил ее своими слезами и схоронил в ней свое сердце; а Маргарита, такая же грешница, как Манон, может быть, так же раскаявшаяся, как и та, умерла среди пышной роскоши, если верить тому, что я видел, на ложе своего прошлого, но и среди пустыни сердца, более бесплодной, более необъятной, более безжалостной, чем та, в которой была погребена Манон.

   Манон умерла в пустыне, это верно, но на руках человека, который любил ее всеми силами души, который вырыл для мертвой могилу, оросил ее своими слезами и схоронил в ней свое сердце; а Маргарита, такая же грешница, как Манон, может быть, так же раскаявшаяся, как и та, умерла среди пышной роскоши, если верить тому, что я видел, на ложе своего прошлого, но и среди пустыни сердца, более бесплодной, более необъятной, более безжалостной, чем та, в которой была погребена Манон.

   — Дама с камелиями · книга
4. «

   Истинная любовь всегда делает нас лучше, какая бы женщина ее ни вызывала.

   Истинная любовь всегда делает нас лучше, какая бы женщина ее ни вызывала.
5. «

   Я устала, в конце концов, видеть постоянно людей, которые хотят от меня того же самого, платят мне и считают, что они со мной квиты. Если бы те, кто впервые приступает к нашему постыдному ремеслу, знали, в чем оно заключается, они скорее пошли бы в горничные. Но нет; нам хочется иметь платья, экипажи, бриллианты; мы верим тому, что нам говорят, потому что проститутки тоже умеют верить; и мало-помалу изнашивается наша душа, наше тело, наша красота, нас боятся, как диких зверей, нас презирают, как каких-то париев, нас всегда окружают люди, которые берут от нас всегда больше, чем они нам дают, и в конце концов мы подыхаем, как собаки, погубив и себя и других.

   Я устала, в конце концов, видеть постоянно людей, которые хотят от меня того же самого, платят мне и считают, что они со мной квиты. Если бы те, кто впервые приступает к нашему постыдному ремеслу, знали, в чем оно заключается, они скорее пошли бы в горничные. Но нет; нам хочется иметь платья, экипажи, бриллианты; мы верим тому, что нам говорят, потому что проститутки тоже умеют верить; и мало-помалу изнашивается наша душа, наше тело, наша красота, нас боятся, как диких зверей, нас презирают, как каких-то париев, нас всегда окружают люди, которые берут от нас всегда больше, чем они нам дают, и в конце концов мы подыхаем, как собаки, погубив и себя и других.

   — Маргарита Готье · книга
6. «

   Ревность — это искусство причинять себе еще больше зла, чем другим.

   Ревность — это искусство причинять себе еще больше зла, чем другим.
7. «

   Там, где не было ревности, нет и ненависти.

   Там, где не было ревности, нет и ненависти.

   — Маргарита Готье · книга
8. «

   Знаете, когда собак обливают духами, они начинают кататься по лужам, чтобы заглушить этот запах.

   Знаете, когда собак обливают духами, они начинают кататься по лужам, чтобы заглушить этот запах.

   — Арман · книга
9. «

   Если бы те, кто начинает заниматься нашим постыдным ремеслом, знали, что это такое, они, скорее, пошли бы в горничные. Но нет же, нас обуревает тщеславие иметь платья, экипажи, бриллианты. Мы верим тому, что нам говорят, проститутки доверчивы и постепенно изнашивают сердце, тело, красоту. Нас боятся, как диких зверей, презирают, как прокаженных, нас окружают люди, которые берут у нас больше, чем дают, и однажды мы подыхаем, как собаки, погубив и себя, и других.

   Если бы те, кто начинает заниматься нашим постыдным ремеслом, знали, что это такое, они, скорее, пошли бы в горничные. Но нет же, нас обуревает тщеславие иметь платья, экипажи, бриллианты. Мы верим тому, что нам говорят, проститутки доверчивы и постепенно изнашивают сердце, тело, красоту. Нас боятся, как диких зверей, презирают, как прокаженных, нас окружают люди, которые берут у нас больше, чем дают, и однажды мы подыхаем, как собаки, погубив и себя, и других.

   — Маргарита Готье · книга
10. «

    – Вы можете мне помешать, вы, Маргарита, но в чем? – Ну, у вас могла быть женщина, – ответила Прюданс, – и ей не было бы особенно приятно увидеть eще двух.

    – Вы можете мне помешать, вы, Маргарита, но в чем? – Ну, у вас могла быть женщина, – ответила Прюданс, – и ей не было бы особенно приятно увидеть eще двух.

    — Арман Дюваль · книга
11. «

    Всякий знает по опыту, что такие девушки, как Маргарита, любят насмешничать и дразнить людей, которых они видят в первый раз. Это, вероятно, в отместку за унижения, которые они часто претерпевают со стороны тех, кого видят каждый день.

    Всякий знает по опыту, что такие девушки, как Маргарита, любят насмешничать и дразнить людей, которых они видят в первый раз. Это, вероятно, в отместку за унижения, которые они часто претерпевают со стороны тех, кого видят каждый день.

    — Дама с камелиями · книга
12. «

    Мужчины непременно хотят знать то, что им может причинить боль.

    Мужчины непременно хотят знать то, что им может причинить боль.

    — Маргарита Готье · книга
13. «

    Старики не отличаются терпением, вероятно, потому, что не сознают свою недолговечность.

    Старики не отличаются терпением, вероятно, потому, что не сознают свою недолговечность.

    — Маргарита Готье · книга
14. «

    Льстивый шепот провожал ее на всем пути, и даже те, кто ее знал, склонялись перед ней; как всегда, спокойная и презрительно замкнутая, она принимала эти восторги как нечто должное.

    Льстивый шепот провожал ее на всем пути, и даже те, кто ее знал, склонялись перед ней; как всегда, спокойная и презрительно замкнутая, она принимала эти восторги как нечто должное.

    — Дама с камелиями · книга
15. «

    Мы вынуждены любить мертвых, так как мы слишком заняты и у нас не остается времени любить что-нибудь другое.

    Мы вынуждены любить мертвых, так как мы слишком заняты и у нас не остается времени любить что-нибудь другое.

    — Дама с камелиями · книга
16. «

    Когда художник расстается с любимой женщиной, любовь начинает новую жизнь в его воображении.

    Когда художник расстается с любимой женщиной, любовь начинает новую жизнь в его воображении.

    — Дама с камелиями · книга
17. «

    Любовь, выражаемая в письме, опасна, не говоря уж о её бесполезности.

    Любовь, выражаемая в письме, опасна, не говоря уж о её бесполезности.
18. «

    Любовь Маргариты стала товаром, более или менее дорогим, смотря по сезону.

    Любовь Маргариты стала товаром, более или менее дорогим, смотря по сезону.

    — Дама с камелиями · книга
19. «

    Почему я к вам первому обратилась, чтобы поделиться своим настроением? Наверное, потому, что вы меня любите для меня, а не для себя, а другие меня всегда любили для себя.

    Почему я к вам первому обратилась, чтобы поделиться своим настроением? Наверное, потому, что вы меня любите для меня, а не для себя, а другие меня всегда любили для себя.

    — Маргарита Готье · книга
20. «

    Я стрелял, но промахнулся.

    Я стрелял, но промахнулся.