90 мыслей Александра Герцена без воды

Ниже 90 цитат Александра Герцена — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Подчинение личности обществу, народу, человечеству, идее – продолжение человеческих жертвоприношений.

   Подчинение личности обществу, народу, человечеству, идее – продолжение человеческих жертвоприношений.

   — С того берега · книга
2. «

   Раскаяние выводит все пятна на душе.

   Раскаяние выводит все пятна на душе.

   — Кто виноват? · книга
3. «

   Мавра Ильинишна не только не доставляла племяннице никакого рассеяния, но убивала претщательно все удовольствия и невинные наслаждения, которые она сама находила; она думала, что жизнь молодой девушки только для того и назначена, чтоб читать ей вслух, когда она спит, и ходить за нею остальное время; она хотела поглотить всю юность ее, высосать все свежие соки души ее — в благодарность за воспитание, которого она ей не давала, но которым упрекала ее ежеминутно.

   Мавра Ильинишна не только не доставляла племяннице никакого рассеяния, но убивала претщательно все удовольствия и невинные наслаждения, которые она сама находила; она думала, что жизнь молодой девушки только для того и назначена, чтоб читать ей вслух, когда она спит, и ходить за нею остальное время; она хотела поглотить всю юность ее, высосать все свежие соки души ее — в благодарность за воспитание, которого она ей не давала, но которым упрекала ее ежеминутно.

   — Кто виноват? · книга
4. «

   Полипы умирают, не подозревая, что они служат прогрессу какого-нибудь кораллового рифа.

   Полипы умирают, не подозревая, что они служат прогрессу какого-нибудь кораллового рифа.
5. «

   Жизнь богата тканями, ей никогда не бывают нужны старые платья.

   Жизнь богата тканями, ей никогда не бывают нужны старые платья.

   — Былое и думы · книга
6. «

   Куда же было деться Любоньке, отовсюду отталкиваемой? Она, может быть, бежала бы в полк или не знаю куда, если б она была мужчиной; но девушкой она бежала в самое себя; она годы выносила свое горе, свои обиды, свою праздность, свои мысли; когда мало-помалу часть бродившего в её душе стала оседать, когда не было удовлетворения естественной, сильной потребности высказаться кому-нибудь, – она схватила перо, она стала писать, то есть высказывать, так сказать, самой себе занимавшее ее и тем облегчить свою душу.

   Куда же было деться Любоньке, отовсюду отталкиваемой? Она, может быть, бежала бы в полк или не знаю куда, если б она была мужчиной; но девушкой она бежала в самое себя; она годы выносила свое горе, свои обиды, свою праздность, свои мысли; когда мало-помалу часть бродившего в её душе стала оседать, когда не было удовлетворения естественной, сильной потребности высказаться кому-нибудь, – она схватила перо, она стала писать, то есть высказывать, так сказать, самой себе занимавшее ее и тем облегчить свою душу.

   — Кто виноват? · книга
7. «

   С той минуты, когда младенец, улыбаясь, открывает глаза у груди своей матери, до тех пор, пока, примирившись с совестью и богом, он так же спокойно закрывает глаза, уверенный, что, пока он соснет, его перевезут в обитель, где нет ни плача, ни воздыхания, — все так улажено, чтоб он не развил ни одного простого понятия, не натолкнулся бы ни на одну простую, ясную мысль. Он с молоком матери сосет дурман; никакое чувство не остается не искаженным, не сбитым с естественного пути. Школьное воспитание продолжает то, что сделано дома, оно обобщает оптический обман, книжно упрочивает его, теоретически узаконивает традиционный хлам и приучает детей к тому, чтоб — они знали, не понимая, и принимали бы названия за определения.

   С той минуты, когда младенец, улыбаясь, открывает глаза у груди своей матери, до тех пор, пока, примирившись с совестью и богом, он так же спокойно закрывает глаза, уверенный, что, пока он соснет, его перевезут в обитель, где нет ни плача, ни воздыхания, — все так улажено, чтоб он не развил ни одного простого понятия, не натолкнулся бы ни на одну простую, ясную мысль. Он с молоком матери сосет дурман; никакое чувство не остается не искаженным, не сбитым с естественного пути. Школьное воспитание продолжает то, что сделано дома, оно обобщает оптический обман, книжно упрочивает его, теоретически узаконивает традиционный хлам и приучает детей к тому, чтоб — они знали, не понимая, и принимали бы названия за определения.
8. «

   Человек и наука — два вогнутых зеркала, вечно отражающие друг друга.

   Человек и наука — два вогнутых зеркала, вечно отражающие друг друга.
9. «

   Куда они хотят везти нас впотьмах? Они сошли с ума – долой их с козел, если не хотите с ними грохнуться о землю!

   Куда они хотят везти нас впотьмах? Они сошли с ума – долой их с козел, если не хотите с ними грохнуться о землю!

   — Исполин просыпается! · книга
10. «

    Человек может жить только один спокойно и свободно. В семейной жизни, как нарочно, все сделано, чтобы живущие под одной кровлей надоедали друг другу, — поневоле разойдутся; не живи вместе – вечная нескончаемая дружба, а вместе тесно.

    Человек может жить только один спокойно и свободно. В семейной жизни, как нарочно, все сделано, чтобы живущие под одной кровлей надоедали друг другу, — поневоле разойдутся; не живи вместе – вечная нескончаемая дружба, а вместе тесно.

    — Кто виноват? · книга
11. «

    Женщину безвозвратнее точит и губит всепожирающий Молох любви... Она больше сосредоточена в одном половом отношении, больше заключена в любовь. Она больше сведена с ума и меньше нас доведена до него.

    Женщину безвозвратнее точит и губит всепожирающий Молох любви... Она больше сосредоточена в одном половом отношении, больше заключена в любовь. Она больше сведена с ума и меньше нас доведена до него.
12. «

    И самые бескорыстные чувства имеют какую-нибудь причину.

    И самые бескорыстные чувства имеют какую-нибудь причину.

    — Кто виноват? · книга
13. «

    Двойственная натура человека именно в том, что он сверх своего положительного бытия, не может не стать отрицательно к бытию; он распадается не только с внешней природой, но даже с самим собою.

    Двойственная натура человека именно в том, что он сверх своего положительного бытия, не может не стать отрицательно к бытию; он распадается не только с внешней природой, но даже с самим собою.
14. «

    Сознаётся в вине только сильный. Скромен только сильный, прощает только сильный... да и смеётся сильный, часто его смех — слёзы.

    Сознаётся в вине только сильный. Скромен только сильный, прощает только сильный... да и смеётся сильный, часто его смех — слёзы.
15. «

    Враги наши никогда не отделяли слова и дела и казнили за слова не только одинаковым образом, но часто свирепее, чем за дело.

    Враги наши никогда не отделяли слова и дела и казнили за слова не только одинаковым образом, но часто свирепее, чем за дело.
16. «

    Когда бы люди захотели, вместо того, чтобы спасать мир, спасать себя; вместо того, чтобы освобождать человечество, себя освобождать, — как много бы они сделали для спасения мира и для освобождения человечества!

    Когда бы люди захотели, вместо того, чтобы спасать мир, спасать себя; вместо того, чтобы освобождать человечество, себя освобождать, — как много бы они сделали для спасения мира и для освобождения человечества!
17. «

    Легче армией управлять, чем труппой актёров.

    Легче армией управлять, чем труппой актёров.

    — Сорока-воровка · книга
18. «

    Искусство легче сживается с нищетой и роскошью, чем с довольством. Весь характер, со своим добром и злом, противен, тесен для искусства.

    Искусство легче сживается с нищетой и роскошью, чем с довольством. Весь характер, со своим добром и злом, противен, тесен для искусства.
19. «

    Заметьте мимоходом патологическую особенность, что люди большей частью выносят гораздо легче настоящие беды, чем фантастические, и это оттого, что настоящими бедами редко бывает задето самолюбие, а в самолюбии источник болезненных страданий.

    Заметьте мимоходом патологическую особенность, что люди большей частью выносят гораздо легче настоящие беды, чем фантастические, и это оттого, что настоящими бедами редко бывает задето самолюбие, а в самолюбии источник болезненных страданий.

    — Доктор · книга
20. «

    Настоящий врач, милостивый государь, должен быть и повар, и духовник, и судья: все эти должности врозь — нелепы, а соедините их — и выйдет что-нибудь путное, пока люди остаются недорослями.

    Настоящий врач, милостивый государь, должен быть и повар, и духовник, и судья: все эти должности врозь — нелепы, а соедините их — и выйдет что-нибудь путное, пока люди остаются недорослями.

    — Скуки ради · книга