53 цитат Александра Грина, проверенных временем

Подборка из 53 цитаты Александра Грина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Когда для человека главное — получать дражайший пятак, легко дать этот пятак, но, когда душа таит зерно пламенного растения — чуда, сделай ему это чудо, если ты в состоянии. Новая душа будет у него и новая у тебя.

   Когда для человека главное — получать дражайший пятак, легко дать этот пятак, но, когда душа таит зерно пламенного растения — чуда, сделай ему это чудо, если ты в состоянии. Новая душа будет у него и новая у тебя.

   — Грэй · книга
2. «

   Надо уметь закрывать скучную книгу, уходить с плохого кино и расставаться с людьми, которые не дорожат тобой.

   Надо уметь закрывать скучную книгу, уходить с плохого кино и расставаться с людьми, которые не дорожат тобой.
3. «

   Хорошо шутить можно только одним способом: делать из людей игрушки.

   Хорошо шутить можно только одним способом: делать из людей игрушки.

   — Зеленая лампа · книга
4. «

   — Человеку нужно знать, господин самоубийца, всегда что он никому на свете не нужен, кроме любимой женщины и верного друга. Возьмите то и другое. Лучше собаки друга вы не найдете. Женщины — лучше любимой женщины вы не найдете никого. И вот, все трое — одно. Подумайте, что из всех блаженств мира можно взять так много и вместе с тем мало — в глазах других. Оставьте других в покое, ни они вам, ни вы им, по совести, не нужны. Это не эгоизм, а чувство собственного достоинства. Во всем мире у меня есть один любимый поэт, один любимый художник и одни любимый музыкант, а у этих людей есть у каждого по одному самому лучшему произведению: второй вальс Гадара; «К Анне» — Эдгара По и портрет жены Рембранта. Этого мне достаточно; никто не променяет лучшего на худшее. Теперь скажите, где ужас жизни? Он есть, но он не задевает меня. Я в панцире, более несокрушимом, чем плиты броненосца. Для этого нужно так много, что это доступно каждому, — нужно только молчать. И тогда никто не оскорбит, не ударит вас по душе, потому что зло бессильно перед вашим богатством.

   — Человеку нужно знать, господин самоубийца, всегда что он никому на свете не нужен, кроме любимой женщины и верного друга. Возьмите то и другое. Лучше собаки друга вы не найдете. Женщины — лучше любимой женщины вы не найдете никого. И вот, все трое — одно. Подумайте, что из всех блаженств мира можно взять так много и вместе с тем мало — в глазах других. Оставьте других в покое, ни они вам, ни вы им, по совести, не нужны. Это не эгоизм, а чувство собственного достоинства. Во всем мире у меня есть один любимый поэт, один любимый художник и одни любимый музыкант, а у этих людей есть у каждого по одному самому лучшему произведению: второй вальс Гадара; «К Анне» — Эдгара По и портрет жены Рембранта. Этого мне достаточно; никто не променяет лучшего на худшее. Теперь скажите, где ужас жизни? Он есть, но он не задевает меня. Я в панцире, более несокрушимом, чем плиты броненосца. Для этого нужно так много, что это доступно каждому, — нужно только молчать. И тогда никто не оскорбит, не ударит вас по душе, потому что зло бессильно перед вашим богатством.

   — Человек с человеком · книга
5. «

   Мне, собственно, не надо было спрашивать твоё имя. Хорошо, что оно так странно, так однотонно, музыкально, как свист стрелы или шум морской раковины; что бы я стал делать, называйся ты одним из тех благозвучных, но нестерпимо привычных имён, которые чужды Прекрасной Неизвестности? Тем более я не желаю знать, кто ты, кто твои родители и как ты живёшь. К чему нарушать очарование? Я занимался, сидя на этом камне, сравнительным изучением финских и японских сюжетов… как вдруг ручей выплеснул эту яхту, а затем появилась ты… Такая как есть. Я, милая, поэт в душе – хоть никогда не сочинял сам.

   Мне, собственно, не надо было спрашивать твоё имя. Хорошо, что оно так странно, так однотонно, музыкально, как свист стрелы или шум морской раковины; что бы я стал делать, называйся ты одним из тех благозвучных, но нестерпимо привычных имён, которые чужды Прекрасной Неизвестности? Тем более я не желаю знать, кто ты, кто твои родители и как ты живёшь. К чему нарушать очарование? Я занимался, сидя на этом камне, сравнительным изучением финских и японских сюжетов… как вдруг ручей выплеснул эту яхту, а затем появилась ты… Такая как есть. Я, милая, поэт в душе – хоть никогда не сочинял сам.

   — Алые паруса · книга
6. «

   Я давно не подходил к вашему окну, — произнес потрясенный рассказом Ива Стильтон, — давно... очень давно. Но мне теперь кажется, что там все еще горит зеленая лампа... лампа, озаряющая темноту ночи. Простите меня.

   Я давно не подходил к вашему окну, — произнес потрясенный рассказом Ива Стильтон, — давно... очень давно. Но мне теперь кажется, что там все еще горит зеленая лампа... лампа, озаряющая темноту ночи. Простите меня.

   — Стильтон · книга
7. «

   А насчет алых парусов думай, как я: будут тебе алые паруса.

   А насчет алых парусов думай, как я: будут тебе алые паруса.

   — Лонгрен · книга
8. «

   Эти ваши человеческие отношения, — сказал мне Аносов, — так сложны, мучительны и загадочны, что иногда является мысль: не одиночество ли — настоящее, пока доступное счастье.

   Эти ваши человеческие отношения, — сказал мне Аносов, — так сложны, мучительны и загадочны, что иногда является мысль: не одиночество ли — настоящее, пока доступное счастье.

   — Аносов · книга
9. «

   Я умею слушать. Это особое искусство состоит в кивании головой и напряженно-сочувственном выражении лица. Полезно также время от времени открывать и тотчас же закрывать рот, как будто вы хотите перебить рассказчика тысячью вопросов, но умолкаете, подавленные громадным интересом рассказа.

   Я умею слушать. Это особое искусство состоит в кивании головой и напряженно-сочувственном выражении лица. Полезно также время от времени открывать и тотчас же закрывать рот, как будто вы хотите перебить рассказчика тысячью вопросов, но умолкаете, подавленные громадным интересом рассказа.

   — Приключения Гинча · книга
10. «

    Табак страшно могуч; как масло, вылитое в скачущий разрыв волн, смиряет их бешенство, так и табак: смягчая раздражение чувств, он сводит их несколькими тонами ниже; они звучат плавнее и музыкальнее.

    Табак страшно могуч; как масло, вылитое в скачущий разрыв волн, смиряет их бешенство, так и табак: смягчая раздражение чувств, он сводит их несколькими тонами ниже; они звучат плавнее и музыкальнее.

    — Алые паруса · книга
11. «

    — Что, милая? — сказал он. — Беззащитно сердце человеческое?! А защищенное — оно лишено света, и мало в нем горячих углей, не хватит даже чтобы согреть руки...

    — Что, милая? — сказал он. — Беззащитно сердце человеческое?! А защищенное — оно лишено света, и мало в нем горячих углей, не хватит даже чтобы согреть руки...

    — Галеран · книга
12. «

    ... нам трудно так уйти в сказку, ей было бы не менее трудно выйти из ее власти и обаяния.

    ... нам трудно так уйти в сказку, ей было бы не менее трудно выйти из ее власти и обаяния.

    — Алые паруса · книга
13. «

    Человек видит проходящую женщину, о такой он мечтал всю жизнь, он знакомится, женится или погибает.

    Человек видит проходящую женщину, о такой он мечтал всю жизнь, он знакомится, женится или погибает.

    — Джемс Гравелот · книга
14. «

    ... В маленьком мальчике постепенно укладывалось огромное море.

    ... В маленьком мальчике постепенно укладывалось огромное море.

    — Алые паруса · книга
15. «

    Человеческие отношения бесконечно разнообразны; я встречал случаи, когда громадный интерес к тёмному положению распыливался простейшим решением, иногда — пустяком.

    Человеческие отношения бесконечно разнообразны; я встречал случаи, когда громадный интерес к тёмному положению распыливался простейшим решением, иногда — пустяком.

    — Томас Гарвей · книга
16. «

    Писатель должен пользоваться необыкновенным только для того, чтобы привлечь внимание и начать разговор о самом обычном

    Писатель должен пользоваться необыкновенным только для того, чтобы привлечь внимание и начать разговор о самом обычном
17. «

    У каждого человека — не часто, не искусственно, но само собой, и только в день очень хороший среди других просто хороших дней — наступает потребность оглянуться, даже побыть тем, каким был когда-то.

    У каждого человека — не часто, не искусственно, но само собой, и только в день очень хороший среди других просто хороших дней — наступает потребность оглянуться, даже побыть тем, каким был когда-то.

    — Томас Гарвей · книга
18. «

    Кто сказал «А», тот скажет «Б», если его не мучить.

    Кто сказал «А», тот скажет «Б», если его не мучить.

    — Томас Гарвей · книга
19. «

    Человека не понимают. Надо его понять, чтобы увидеть, как много невидимого.

    Человека не понимают. Надо его понять, чтобы увидеть, как много невидимого.

    — Дэзи Гарвей · книга
20. «

    Лелейте мечты. <...> Запрещать мечту — значит не верить в счастье, а не верить в счастье — значит не жить.

    Лелейте мечты. <...> Запрещать мечту — значит не верить в счастье, а не верить в счастье — значит не жить.