97 цитат, которые говорил Александр Грин

Подборка из 97 цитат Александра Грина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Жизнь в том виде, в каком она представилась ему теперь, казалась нестерпимо, болезненно гадкой. Не смерть устрашала его, а невозможность в случае смерти, излечить прошлое.

   Жизнь в том виде, в каком она представилась ему теперь, казалась нестерпимо, болезненно гадкой. Не смерть устрашала его, а невозможность в случае смерти, излечить прошлое.

   — Коломб · книга
2. «

   Море! Когда произнесешь это слово, кажется, что вышел гулять, посматривая на горизонт. Море..

   Море! Когда произнесешь это слово, кажется, что вышел гулять, посматривая на горизонт. Море..

   — Гез · книга
3. «

   Случайностей очень много. Человек случайно знакомится, случайно принимает решения, случайно находит или теряет. Каждый день полон случайностей. Они не изменяют основного направления нашей жизни. Но стоит произойти такой случайности, которая трогает основное человека — будь то инстинкт или сознательное начало, — как начинают происходить важные изменения жизни или остается глубокий след, который непременно даст о себе знать впоследствии.

   Случайностей очень много. Человек случайно знакомится, случайно принимает решения, случайно находит или теряет. Каждый день полон случайностей. Они не изменяют основного направления нашей жизни. Но стоит произойти такой случайности, которая трогает основное человека — будь то инстинкт или сознательное начало, — как начинают происходить важные изменения жизни или остается глубокий след, который непременно даст о себе знать впоследствии.

   — Джемс Гравелот · книга
4. «

   Видимо, создалось положение, когда молчание равно пощёчине самому себе.

   Видимо, создалось положение, когда молчание равно пощёчине самому себе.

   — Галеран · книга
5. «

   Много ведь придется в будущем увидеть тебе не алых, а грязных и хищных парусов; издали нарядных и белых, вблизи — рваных и наглых.

   Много ведь придется в будущем увидеть тебе не алых, а грязных и хищных парусов; издали нарядных и белых, вблизи — рваных и наглых.

   — Алые паруса · книга
6. «

   Меньше всего я знаю вас.

   Меньше всего я знаю вас.

   — старик Ван-Конет · книга
7. «

   Добрый вечер! — услышали мы с моря. — Добрый вечер, друзья! Не скучно ли вам на тёмной дороге? Я тороплюсь, я бегу...

   Добрый вечер! — услышали мы с моря. — Добрый вечер, друзья! Не скучно ли вам на тёмной дороге? Я тороплюсь, я бегу...

   — Фрези Грант · книга
8. «

   - «Он мог бы быть более близок вам, дорогая Биче, — сказал Гектор Каваз, — если бы не трагедия с Гезом. Обстоятельства должны были сомкнуться. Их разорвала эта смута, эта внезапная смерть». - «Нет, жизнь, — ответила молодая женщина, взглядывая на Каваза с доверием и улыбкой. — В те дни жизнь поставила меня перед запертой дверью, от которой я не имела ключа, чтобы с его помощью убедиться, не есть ли это имитация двери. Я не стучусь в наглухо закрытую дверь. Тотчас же обнаружилась невозможность поддерживать отношения. Не понимаю — значит, не существует!»

   - «Он мог бы быть более близок вам, дорогая Биче, — сказал Гектор Каваз, — если бы не трагедия с Гезом. Обстоятельства должны были сомкнуться. Их разорвала эта смута, эта внезапная смерть». - «Нет, жизнь, — ответила молодая женщина, взглядывая на Каваза с доверием и улыбкой. — В те дни жизнь поставила меня перед запертой дверью, от которой я не имела ключа, чтобы с его помощью убедиться, не есть ли это имитация двери. Я не стучусь в наглухо закрытую дверь. Тотчас же обнаружилась невозможность поддерживать отношения. Не понимаю — значит, не существует!»

   — Биче Сениэль (Каваз) · книга
9. «

   А знаете ли вы, кто такой жилец 137-го номера, кто этот человек, кто этот человек, попадающий домой без ключа, кто он, именуемый Симеон Айшер? Да, кто он, — знаете вы это? А если не знаете, то желаете знать или не желаете? Выяснилось, что желают знать все, но что некоторые недолюбливают, когда человек кривляется, а не говорит прямо.

   А знаете ли вы, кто такой жилец 137-го номера, кто этот человек, кто этот человек, попадающий домой без ключа, кто он, именуемый Симеон Айшер? Да, кто он, — знаете вы это? А если не знаете, то желаете знать или не желаете? Выяснилось, что желают знать все, но что некоторые недолюбливают, когда человек кривляется, а не говорит прямо.

   — Блистающий мир · книга
10. «

    Кто сказал «А», тот скажет «Б», если его не мучить.

    Кто сказал «А», тот скажет «Б», если его не мучить.

    — Томас Гарвей · книга
11. «

    Мысль летит, а слова идут шагом. В этом вся драма писателя.

    Мысль летит, а слова идут шагом. В этом вся драма писателя.
12. «

    Ненависть есть высшая степень бесчеловечности, превращенная в страсть.

    Ненависть есть высшая степень бесчеловечности, превращенная в страсть.

    — Джесси и Моргиана · книга
13. «

    В дни боли и скорби, когда тяжело И горек бесцельный досуг, Как солнечный зайчик, тепло и светло Приходит единственный друг. Как мало он хочет, как много дает Сокровищем маленьких рук, Как много приносит тепла и забот Мой милый, единственный друг.

    В дни боли и скорби, когда тяжело И горек бесцельный досуг, Как солнечный зайчик, тепло и светло Приходит единственный друг. Как мало он хочет, как много дает Сокровищем маленьких рук, Как много приносит тепла и забот Мой милый, единственный друг.
14. «

    Этих двух часов он не заметил, так как они прошли всё в той же внутренней музыке, не оставлявшей его сознания, как пульс не оставляет артерий. Он думал об одном, хотел одного, стремился к одному. Человек действия, он мысленно опережал ход событий, жалея лишь о том, что ими нельзя двигать так же просто и скоро, как шашками. Ничто в спокойной наружности его не говорило о том напряжении чувства, гул которого, подобно гулу огромного колокола, бьющего над головой, мчался во всём его существе оглушительным нервным стоном.

    Этих двух часов он не заметил, так как они прошли всё в той же внутренней музыке, не оставлявшей его сознания, как пульс не оставляет артерий. Он думал об одном, хотел одного, стремился к одному. Человек действия, он мысленно опережал ход событий, жалея лишь о том, что ими нельзя двигать так же просто и скоро, как шашками. Ничто в спокойной наружности его не говорило о том напряжении чувства, гул которого, подобно гулу огромного колокола, бьющего над головой, мчался во всём его существе оглушительным нервным стоном.

    — Алые паруса · книга
15. «

    Твои стихи, подобно тупой пиле, дергают душу, не разделяя ее. Творить — это, ведь, — разделять, вводя свое в массу чужой души.

    Твои стихи, подобно тупой пиле, дергают душу, не разделяя ее. Творить — это, ведь, — разделять, вводя свое в массу чужой души.

    — Друд · книга
16. «

    Допустим, что «рай» означает счастье. Но раз так поставлен вопрос, всякое счастье утратит половину своих блестящих перышек, когда счастливец искренно спросит себя: рай ли оно?

    Допустим, что «рай» означает счастье. Но раз так поставлен вопрос, всякое счастье утратит половину своих блестящих перышек, когда счастливец искренно спросит себя: рай ли оно?

    — Польдишок · книга
17. «

    Очаровательная свежесть старых книг подобна вину.

    Очаровательная свежесть старых книг подобна вину.

    — Блистающий мир · книга
18. «

    Я сидел неподвижно, пытаясь овладеть положением. «Я никогда больше не увижу её», — сказал я, проникаясь, под впечатлением тревоги и растерянности, особым вниманием к слову «никогда». Оно выражало запрет, тайну, насилие и тысячу причин своего появления. Весь «я» был собран в этом одном слове. Я сам, своей жизнью вызвал его, тщательно обеспечив ему живучесть, силу и неотразимость, а Визи оставалось только произнести его письменно, чтобы, вспыхнув чёрным огнём, стало оно моим законом, и законом неумолимым. Я представил себя прожившим миллионы столетий, механически обыскивающим земной шар в поисках Визи, уже зная на нём каждый вершок воды и материка, — механически, как рука шарит в пустом кармане потерянную монету, вспоминая скорее её прикосновение, чем надеясь произвести чудо, и видел, что «никогда» смеётся даже над бесконечностью.

    Я сидел неподвижно, пытаясь овладеть положением. «Я никогда больше не увижу её», — сказал я, проникаясь, под впечатлением тревоги и растерянности, особым вниманием к слову «никогда». Оно выражало запрет, тайну, насилие и тысячу причин своего появления. Весь «я» был собран в этом одном слове. Я сам, своей жизнью вызвал его, тщательно обеспечив ему живучесть, силу и неотразимость, а Визи оставалось только произнести его письменно, чтобы, вспыхнув чёрным огнём, стало оно моим законом, и законом неумолимым. Я представил себя прожившим миллионы столетий, механически обыскивающим земной шар в поисках Визи, уже зная на нём каждый вершок воды и материка, — механически, как рука шарит в пустом кармане потерянную монету, вспоминая скорее её прикосновение, чем надеясь произвести чудо, и видел, что «никогда» смеётся даже над бесконечностью.

    — Возвращенный ад · книга
19. «

    При передаче лица авторы, как правило, бывают поглощены фасом, но никто не хочет признать значение профиля. Не раз профиль указывал мне второго человека в одном. Я только в том случае не вспоминаю о нем, если профиль и фас уравнены духовным балансом. Но это встречается так редко, что является исключением.

    При передаче лица авторы, как правило, бывают поглощены фасом, но никто не хочет признать значение профиля. Не раз профиль указывал мне второго человека в одном. Я только в том случае не вспоминаю о нем, если профиль и фас уравнены духовным балансом. Но это встречается так редко, что является исключением.

    — Томас Гарвей · книга
20. «

    Две любви, одна зарождающая, другая — давно разгоревшаяся страстным пожаром, слились вместе, как маленькая лесная речка и большая река.

    Две любви, одна зарождающая, другая — давно разгоревшаяся страстным пожаром, слились вместе, как маленькая лесная речка и большая река.

    — Позорный столб · книга