Александр Куприн: 177 высказываний о главном

Ниже 177 цитат Александра Куприна — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Твоя прекрасная нога — Явленье страсти неземной!

   Твоя прекрасная нога — Явленье страсти неземной!

   — Гранатовый браслет · книга
2. «

   В четырнадцать лет ее растлили, а в шестнадцать она стала патентованной проституткой, с желтым билетом и с венерической болезнью. И вот вся ее жизнь обведена и отгорожена от вселенной какой-то причудливой, слепой и глухой стеною. Обрати внимание на ее обиходный словарь тридцать – сорок слов, не более, – совсем как у ребенка или дикаря: есть, пить, спать, мужчина, кровать, хозяйка, рубль, любовник, доктор, больница, белье, городовой – вот и все. Ее умственное развитие, ее опыт, ее интересы так и остаются на детском уровне до самой смерти...

   В четырнадцать лет ее растлили, а в шестнадцать она стала патентованной проституткой, с желтым билетом и с венерической болезнью. И вот вся ее жизнь обведена и отгорожена от вселенной какой-то причудливой, слепой и глухой стеною. Обрати внимание на ее обиходный словарь тридцать – сорок слов, не более, – совсем как у ребенка или дикаря: есть, пить, спать, мужчина, кровать, хозяйка, рубль, любовник, доктор, больница, белье, городовой – вот и все. Ее умственное развитие, ее опыт, ее интересы так и остаются на детском уровне до самой смерти...

   — Яма · книга
3. «

   – Мне и лет-то немало, Ну, как ты думаешь – сколько? – Двадцать два, двадцать четыре?.. – Нет, ангел мой! Тридцать два ровно стукнуло неделю тому назад. Я, пожалуй что, старше всех вас здесь у Анны Марковны. Но только ничему я не удивлялась, ничего не принимала близко к сердцу.

   – Мне и лет-то немало, Ну, как ты думаешь – сколько? – Двадцать два, двадцать четыре?.. – Нет, ангел мой! Тридцать два ровно стукнуло неделю тому назад. Я, пожалуй что, старше всех вас здесь у Анны Марковны. Но только ничему я не удивлялась, ничего не принимала близко к сердцу.

   — Яма · книга
4. «

   Мне кажется, что тебя должны любить, о царь, и женщины, и мужчины, и звери, и даже цветы. Я часто думаю и не могу понять: как можно любить кого-нибудь другого, кроме тебя?

   Мне кажется, что тебя должны любить, о царь, и женщины, и мужчины, и звери, и даже цветы. Я часто думаю и не могу понять: как можно любить кого-нибудь другого, кроме тебя?

   — Суламифь · книга
5. «

   Никаких иллюзий, никаких прикрас! Вот она — я! Публичная женщина, общественный сосуд, клоака для стока избытка городской похоти. Иди ко мне любой, кто хочет, — ты не встретишь отказа, в этом моя служба. Но за секунду этого сладострастия впопыхах — ты заплатишь деньгами, отвращением, болезнью и позором. И всё. Нет ни одной стороны человеческой жизни, где бы основная, главная правда сияла с такой чудовищной, безобразной голой яркостью, без всякой тени человеческого лганья и самообеления.

   Никаких иллюзий, никаких прикрас! Вот она — я! Публичная женщина, общественный сосуд, клоака для стока избытка городской похоти. Иди ко мне любой, кто хочет, — ты не встретишь отказа, в этом моя служба. Но за секунду этого сладострастия впопыхах — ты заплатишь деньгами, отвращением, болезнью и позором. И всё. Нет ни одной стороны человеческой жизни, где бы основная, главная правда сияла с такой чудовищной, безобразной голой яркостью, без всякой тени человеческого лганья и самообеления.

   — Сергей Иванович Платонов · книга
6. «

   Недаром же я где-то читал или от кого-то слышал, что связь культурного человека с малоинтеллигентной женщиной никогда не поднимет ее до уровня мужчины, а наоборот, его пригнет и опустит до умственного и нравственного кругозора женщины».

   Недаром же я где-то читал или от кого-то слышал, что связь культурного человека с малоинтеллигентной женщиной никогда не поднимет ее до уровня мужчины, а наоборот, его пригнет и опустит до умственного и нравственного кругозора женщины».

   — Яма · книга
7. «

   Не согрешишь — не покаешься.

   Не согрешишь — не покаешься.

   — Зоя · книга
8. «

   Я не причиню тебе горя. Я дам тебе такую радость, рядом с которой все на земле ничтожно.

   Я не причиню тебе горя. Я дам тебе такую радость, рядом с которой все на земле ничтожно.

   — Соломон · книга
9. «

   Не все продаётся, что покупается.

   Не все продаётся, что покупается.

   — Белый пудель · книга
10. «

    Известно, что «женщины любви» никогда не знают середины в любовных отношениях. Они или истеричные лгуньи, обманщицы, притворщицы, с холодно-развращенным умом и извилистой темной душой, или же безгранично самоотверженные, слепо преданные, глупые, наивные животные, которые не знают меры ни в уступках, ни в потере личного достоинства.

    Известно, что «женщины любви» никогда не знают середины в любовных отношениях. Они или истеричные лгуньи, обманщицы, притворщицы, с холодно-развращенным умом и извилистой темной душой, или же безгранично самоотверженные, слепо преданные, глупые, наивные животные, которые не знают меры ни в уступках, ни в потере личного достоинства.

    — Яма · книга
11. «

    Истинная любовь, она, как золото, никогда не ржавеет и не окисляется.

    Истинная любовь, она, как золото, никогда не ржавеет и не окисляется.

    — Юнкера · книга
12. «

    И вот, только что паровозные огни поравнялись с компанией, она вдруг шепчет на ухо прапорщику: «Вы все говорите, что любите меня. А ведь, если я вам прикажу — вы, наверно, под поезд не броситесь». А он, ни слова не ответив, бегом — и под поезд. Он-то, говорят, верно рассчитал, как раз между передними и задними колесами: так бы его аккуратно пополам и перерезало.

    И вот, только что паровозные огни поравнялись с компанией, она вдруг шепчет на ухо прапорщику: «Вы все говорите, что любите меня. А ведь, если я вам прикажу — вы, наверно, под поезд не броситесь». А он, ни слова не ответив, бегом — и под поезд. Он-то, говорят, верно рассчитал, как раз между передними и задними колесами: так бы его аккуратно пополам и перерезало.

    — Генерал Аносов · книга
13. «

    Бьют только того, кто боится, что его побьют.

    Бьют только того, кто боится, что его побьют.

    — Веткин · книга
14. «

    Глубокая тишина и великое спокойствие, сторожившие сад, пробудили в истерзанной душе Мерцалова нестерпимую жажду спокойствия, такой же тишины.

    Глубокая тишина и великое спокойствие, сторожившие сад, пробудили в истерзанной душе Мерцалова нестерпимую жажду спокойствия, такой же тишины.

    — Чудесный доктор · книга
15. «

    В эту секунду она поняла, что та любовь, о которой мечтает каждая женщина, прошла мимо неё.

    В эту секунду она поняла, что та любовь, о которой мечтает каждая женщина, прошла мимо неё.

    — Гранатовый браслет · книга
16. «

    А лучше и совсем не пей. Пьют от скуки паршивые неудачники, а перед тобою целый мир впереди. Будь весел и пьян без вина.

    А лучше и совсем не пей. Пьют от скуки паршивые неудачники, а перед тобою целый мир впереди. Будь весел и пьян без вина.

    — Дрозд · книга
17. «

    ...иногда, очень редко, расцветала на этом навозе нежная, пламенная и чистая любовь; иногда женщины даже покидали при помощи любимого человека заведение, но почти всегда возвращались обратно.

    ...иногда, очень редко, расцветала на этом навозе нежная, пламенная и чистая любовь; иногда женщины даже покидали при помощи любимого человека заведение, но почти всегда возвращались обратно.

    — Яма · книга
18. «

    Никакого самолюбия!... Приходит хам, покупает тебя, как кусок говядины, нанимает, как извозчика, по таксе, для любви на час, а ты и раскисла: «Ах, любовничек! Ах, неземная страсть!» Тьфу!

    Никакого самолюбия!... Приходит хам, покупает тебя, как кусок говядины, нанимает, как извозчика, по таксе, для любви на час, а ты и раскисла: «Ах, любовничек! Ах, неземная страсть!» Тьфу!

    — Женя · книга
19. «

    Умираю оттого, что заразилась, и еще оттого, что все люди подлецы и что жить очень гадко.

    Умираю оттого, что заразилась, и еще оттого, что все люди подлецы и что жить очень гадко.

    — Яма · книга
20. «

    Я как старая драгунская кобыла с норовом. Меня ни сеном, ни плетью не переделаешь.

    Я как старая драгунская кобыла с норовом. Меня ни сеном, ни плетью не переделаешь.

    — Женька · книга