22 известных цитаты Александра Невзорова

Александр Невзоров — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 22 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   У патриотов и моча и кал – это те аргументы, к которым они прибегают охотнее всего.

   У патриотов и моча и кал – это те аргументы, к которым они прибегают охотнее всего.
2. «

   Иллюзии — штука огнеупорная. Костры веры, пожары революций и пламя войн не причиняют им никакого вреда.

   Иллюзии — штука огнеупорная. Костры веры, пожары революций и пламя войн не причиняют им никакого вреда.

   — Искусство оскорблять · книга
3. «

   При всем моем отрицательном отношении к патриотизму как таковому, патриотизм и даже русский патриотизм не предполагает ни ношение лаптей, ни наличие вшей, ни православности. Как раз дикое русофобство, дикая ненависть к этой стране требует вернуть мировоззрение и поведение этой страны в XIV или XV век.

   При всем моем отрицательном отношении к патриотизму как таковому, патриотизм и даже русский патриотизм не предполагает ни ношение лаптей, ни наличие вшей, ни православности. Как раз дикое русофобство, дикая ненависть к этой стране требует вернуть мировоззрение и поведение этой страны в XIV или XV век.
4. «

   Приходиться слышать и запоминать фамилии! Они не знают, кто такой Ландштейнер, кто такой Земмельвайс, они не знают людей, которым они обязаны тем, что они до сих пор живы, тем, что у них лампочки над головой горят! Если их спросить, кто такой Вольта, они будут полчаса думать! Если, не дай бог, спросить в каком веке он жил или что он сделал, или спросить, кто такой был Гальвани!... Они не знают! Они знают Кокорина, Мамаева и двух каких-то потных мужиков, которые друг другу выкручивают хари и это всё называется… из них капают слюни, пот, вываливаются какашки! И это всё привлекает массу внимания! Вот это они знают и они хотят это знать. Спросишь, кто такой Клод Бернар, попросишь назвать пару учеников павловской школы – понятия не имеют! Им это не интересно! Они выучили фамилии двух потных дядек, которые слипаются, мутузят и квасят друг другу носы, потом ходят с фингалами, и двух каких-то придурков, которые то мячик пинают, то китайского чиновника бьют стулом и то не метко!..

   Приходиться слышать и запоминать фамилии! Они не знают, кто такой Ландштейнер, кто такой Земмельвайс, они не знают людей, которым они обязаны тем, что они до сих пор живы, тем, что у них лампочки над головой горят! Если их спросить, кто такой Вольта, они будут полчаса думать! Если, не дай бог, спросить в каком веке он жил или что он сделал, или спросить, кто такой был Гальвани!... Они не знают! Они знают Кокорина, Мамаева и двух каких-то потных мужиков, которые друг другу выкручивают хари и это всё называется… из них капают слюни, пот, вываливаются какашки! И это всё привлекает массу внимания! Вот это они знают и они хотят это знать. Спросишь, кто такой Клод Бернар, попросишь назвать пару учеников павловской школы – понятия не имеют! Им это не интересно! Они выучили фамилии двух потных дядек, которые слипаются, мутузят и квасят друг другу носы, потом ходят с фингалами, и двух каких-то придурков, которые то мячик пинают, то китайского чиновника бьют стулом и то не метко!..
5. «

   Там, где нет науки, как правило, укореняются и расцветают весьма забавные домыслы.

   Там, где нет науки, как правило, укореняются и расцветают весьма забавные домыслы.

   — Искусство оскорблять · книга
6. «

   Достоевский для меня один из первых людей, которым Россия обязана своей деградацией. Для несчастных, которые вынуждены читать художественную литературу, он сыграл роль идеолога религиозного мракобесия.

   Достоевский для меня один из первых людей, которым Россия обязана своей деградацией. Для несчастных, которые вынуждены читать художественную литературу, он сыграл роль идеолога религиозного мракобесия.
7. «

   Национальные герои России — это всего лишь «комиксы», которые надо убирать в чулан и не показывать людям, уж тем более подросткам.

   Национальные герои России — это всего лишь «комиксы», которые надо убирать в чулан и не показывать людям, уж тем более подросткам.
8. «

   Всё, что депутаты произносят или пишут, увы, не тянет даже на уровень матросского капустника.

   Всё, что депутаты произносят или пишут, увы, не тянет даже на уровень матросского капустника.

   — Искусство оскорблять · книга
9. «

   Все погибшие «за родину» на самом деле всегда отдавали свою жизнь за режим. За его глупости, ошибки или капризы. «Родины» не ведут войн и не устраивают репрессий. Они бесплотны и существуют только в воображении. Войны и репрессии – это всегда забава режимов.

   Все погибшие «за родину» на самом деле всегда отдавали свою жизнь за режим. За его глупости, ошибки или капризы. «Родины» не ведут войн и не устраивают репрессий. Они бесплотны и существуют только в воображении. Войны и репрессии – это всегда забава режимов.
10. «

    ... Атеизм – сложная штука. В отличие от веры – это работа. Поскольку вы становитесь атеистом под воздействием естественнонаучных знаний, под воздействием образования, той работы, которую вы проделываете внутри себя. А вера – это готовые клише, она гораздо проще, и ее выбирают многие именно в силу этой простоты. Но не думаю, что верующих на самом деле много. Весь этот фанатизм изображают, как правило, такие не вполне состоявшиеся артистки, которых перестают брать в эпизоды, и тогда они уходят в монастыри и по телевизору поднимают громкий вой о вере и православии.

    ... Атеизм – сложная штука. В отличие от веры – это работа. Поскольку вы становитесь атеистом под воздействием естественнонаучных знаний, под воздействием образования, той работы, которую вы проделываете внутри себя. А вера – это готовые клише, она гораздо проще, и ее выбирают многие именно в силу этой простоты. Но не думаю, что верующих на самом деле много. Весь этот фанатизм изображают, как правило, такие не вполне состоявшиеся артистки, которых перестают брать в эпизоды, и тогда они уходят в монастыри и по телевизору поднимают громкий вой о вере и православии.
11. «

    <...> Что же касается разговоров о богохульстве, то это, в общем, конечно, ни на чем не основано и просто является на данный момент пока глупостью, которая для нас, живущих в светском государстве и подчиняющихся конституции, абсолютно ничего не обозначает. Дело в том, что мы все – ни вы, ни я, ни он — не обязаны знать, что является для определенной корпорации, для определенного кружка людей, объединенного религиозными пристрастиями, что является святым. Мы совершенно не обязаны разбираться в том, сколько у них богов, богинь, сколько у этих богинь рук. Мы не обязаны этого знать. И в связи с этой «необязаностью» мы не можем кощунствовать. По определению. Потому что для меня, для очень многих других людей нет никакой разницы между одним персонажем мифов — Иисусом — и Осирисом, например. И тот и другой — культурологические фигуры, которые вполне возможно критически осмысливать или иронически осмысливать. Как угодно!

    <...> Что же касается разговоров о богохульстве, то это, в общем, конечно, ни на чем не основано и просто является на данный момент пока глупостью, которая для нас, живущих в светском государстве и подчиняющихся конституции, абсолютно ничего не обозначает. Дело в том, что мы все – ни вы, ни я, ни он — не обязаны знать, что является для определенной корпорации, для определенного кружка людей, объединенного религиозными пристрастиями, что является святым. Мы совершенно не обязаны разбираться в том, сколько у них богов, богинь, сколько у этих богинь рук. Мы не обязаны этого знать. И в связи с этой «необязаностью» мы не можем кощунствовать. По определению. Потому что для меня, для очень многих других людей нет никакой разницы между одним персонажем мифов — Иисусом — и Осирисом, например. И тот и другой — культурологические фигуры, которые вполне возможно критически осмысливать или иронически осмысливать. Как угодно!
12. «

    Когда (по большому счету) нет ни настоящего, ни будущего, воцаряется прошлое.

    Когда (по большому счету) нет ни настоящего, ни будущего, воцаряется прошлое.

    — Искусство оскорблять · книга
13. «

    Есть люди, у которых есть устойчивое хобби или не очень устойчивое, я имею в виду верующих. Православие – это тот же вид хобби. Но ничем принципиально от любого другого хобби это не отличается. Могут быть какие-то кактусоводы, фелинологи, люди, которые умеют вышивать бисером. Но чем отличается религия от кактусоводов и фелинологов? Религия стремится всех, кто не разделяет ее взглядов на реальность, всех этих людей объявить неполноценными, неправильными, больными, заблуждающимися, убогими и так далее, так далее.

    Есть люди, у которых есть устойчивое хобби или не очень устойчивое, я имею в виду верующих. Православие – это тот же вид хобби. Но ничем принципиально от любого другого хобби это не отличается. Могут быть какие-то кактусоводы, фелинологи, люди, которые умеют вышивать бисером. Но чем отличается религия от кактусоводов и фелинологов? Религия стремится всех, кто не разделяет ее взглядов на реальность, всех этих людей объявить неполноценными, неправильными, больными, заблуждающимися, убогими и так далее, так далее.
14. «

    Цинизм — это искусство называть вещи своими именами.

    Цинизм — это искусство называть вещи своими именами.
15. «

    Любовь неподвластна логике человека, дабы тот не возгордился своим разумом.

    Любовь неподвластна логике человека, дабы тот не возгордился своим разумом.
16. «

    Война – это универсальный «разводной ключ» для починки барахлящей государственности: возможность массово прикопать лишних, без стеснения возвысить нужных и тотально порадовать тупых.

    Война – это универсальный «разводной ключ» для починки барахлящей государственности: возможность массово прикопать лишних, без стеснения возвысить нужных и тотально порадовать тупых.
17. «

    Свобода — это вещь, от которой мало пахнет пиастрами. Это товар, как и все на свете.

    Свобода — это вещь, от которой мало пахнет пиастрами. Это товар, как и все на свете.
18. «

    Кремлевские мастера поняли, что словом «демократия» можно и нужно называть все — от работорговли до насильственного оскопления оппонентов и ядерных ударов. Главное, делать это уверенно, официально и не перегибать с пафосностью и дурацкими улыбками... Демократия всегда прогрессивна, ибо не только дает право добить слабого, но и превращает это добивание в политический обычай, в непременную норму и очаровательное шоу.

    Кремлевские мастера поняли, что словом «демократия» можно и нужно называть все — от работорговли до насильственного оскопления оппонентов и ядерных ударов. Главное, делать это уверенно, официально и не перегибать с пафосностью и дурацкими улыбками... Демократия всегда прогрессивна, ибо не только дает право добить слабого, но и превращает это добивание в политический обычай, в непременную норму и очаровательное шоу.

    — Краткая история цинизма · книга
19. «

    Патриотизм сегодня – это безопасное и модное хобби, в России, по крайней мере. Когда это было опасно и не модно, я что-то не помню ни одного из этих сегодняшних патриотов, не помню ни в окопах Приднестровья, не помню ни одного из них в осажденном Белом доме в 1993 году, не помню ни одного из них в 1991 в дни ГКЧП. Вообще не помню.

    Патриотизм сегодня – это безопасное и модное хобби, в России, по крайней мере. Когда это было опасно и не модно, я что-то не помню ни одного из этих сегодняшних патриотов, не помню ни в окопах Приднестровья, не помню ни одного из них в осажденном Белом доме в 1993 году, не помню ни одного из них в 1991 в дни ГКЧП. Вообще не помню.
20. «

    C момента основания и по сей день РПЦ способна существовать только в тоталитарном варианте, когда ее «эксклюзивность» в общественном пространстве обеспечивается как минимум 14 статьями уголовных уложений, десятком законов и подзаконных актов, штыками, дубинками, нагайками, страхом каторги, ссылки и лишения всех прав состояния (напомню, именно эти факторы позволяли православию сохраниться в качестве главенствующей религии в т.н. «Святой Руси», т.е. в царской России). Никакой другой рецептуры удержания РПЦ на плаву не существует. Стремление современного человека быть свободным, развитие наук, распространение Интернета и пр. — в столь тяжких для религиозного мракобесия условиях для «торжества православия» потребуется, боюсь, уже не 14, а 114 уголовных статей, пятикратное увеличение репрессивного аппарата и изготовление примерно 25 миллионов нагаек.

    C момента основания и по сей день РПЦ способна существовать только в тоталитарном варианте, когда ее «эксклюзивность» в общественном пространстве обеспечивается как минимум 14 статьями уголовных уложений, десятком законов и подзаконных актов, штыками, дубинками, нагайками, страхом каторги, ссылки и лишения всех прав состояния (напомню, именно эти факторы позволяли православию сохраниться в качестве главенствующей религии в т.н. «Святой Руси», т.е. в царской России). Никакой другой рецептуры удержания РПЦ на плаву не существует. Стремление современного человека быть свободным, развитие наук, распространение Интернета и пр. — в столь тяжких для религиозного мракобесия условиях для «торжества православия» потребуется, боюсь, уже не 14, а 114 уголовных статей, пятикратное увеличение репрессивного аппарата и изготовление примерно 25 миллионов нагаек.