126 лучших фраз Александра Солженицына

Александр Солженицын — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 126 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Всякий общий праздник тяжёл одинокому человеку. Но невыносим одинокой женщине, у которой годы уходят, — праздник женский!

   Всякий общий праздник тяжёл одинокому человеку. Но невыносим одинокой женщине, у которой годы уходят, — праздник женский!

   — Раковый корпус · книга
2. «

   Это — наше всегда! И это — сегодня! А кто что языками мелет — этого не наслушаешься, то ли будет, то ли нет. Любовь, и все.

   Это — наше всегда! И это — сегодня! А кто что языками мелет — этого не наслушаешься, то ли будет, то ли нет. Любовь, и все.

   — Раковый корпус · книга
3. «

   И те клеточки сердца, которые созданы в нас природой для радости, став ненужными, — отмирают. И те кубики груди, в которых ютится вера, годами пустеют — и иссыхают.

   И те клеточки сердца, которые созданы в нас природой для радости, став ненужными, — отмирают. И те кубики груди, в которых ютится вера, годами пустеют — и иссыхают.

   — Олег Костоглотов · книга
4. «

   Слишком долго у нас всяким делом ведали и руководили те, кто ничего в нем не понимают. Наконец каждое дело должны вести знающие.

   Слишком долго у нас всяким делом ведали и руководили те, кто ничего в нем не понимают. Наконец каждое дело должны вести знающие.

   — Архипелаг ГУЛАГ · книга
5. «

   Никто в эту вечную память уже не вкладывал чувств.

   Никто в эту вечную память уже не вкладывал чувств.

   — Матренин двор · книга
6. «

   И пока не будет в стране независимого общественного мнения — нет никакой гарантии, что всё многомиллионное беспричинное уничтожение не повторится вновь, что оно не начнётся любой ночью, каждой ночью — вот этой самой ночью, первой за сегодняшним днём.

   И пока не будет в стране независимого общественного мнения — нет никакой гарантии, что всё многомиллионное беспричинное уничтожение не повторится вновь, что оно не начнётся любой ночью, каждой ночью — вот этой самой ночью, первой за сегодняшним днём.

   — Архипелаг ГУЛАГ · книга
7. «

   Как велосипед, как колесо, раз покатившись, устойчивы только в движении, а без движения валятся, так и игра между женщиной и мужчиной, раз начавшись, способна существовать только в развитии. Если же сегодня нисколько не сдвинулось от вчера, игры уже нет.

   Как велосипед, как колесо, раз покатившись, устойчивы только в движении, а без движения валятся, так и игра между женщиной и мужчиной, раз начавшись, способна существовать только в развитии. Если же сегодня нисколько не сдвинулось от вчера, игры уже нет.

   — Раковый корпус · книга
8. «

   Не может строиться общественная жизнь на ненависти. А кто из года в год пламенел ненавистью, не может с какого-то одного дня сказать: шабаш! с сегодняшнего дня я отненавидел и теперь только люблю. Нет, ненавистником он и останется, найдет кого ненавидеть поближе.

   Не может строиться общественная жизнь на ненависти. А кто из года в год пламенел ненавистью, не может с какого-то одного дня сказать: шабаш! с сегодняшнего дня я отненавидел и теперь только люблю. Нет, ненавистником он и останется, найдет кого ненавидеть поближе.

   — Шулубин Алексей Филлипыч · книга
9. «

   Всякий, кто однажды провозгласил насилие своим методом, неумолимо должен избрать ложь своим принципом.

   Всякий, кто однажды провозгласил насилие своим методом, неумолимо должен избрать ложь своим принципом.
10. «

    И простой шаг простого мужественного человека: не участвовать во лжи, не поддерживать ложных действий! Пусть это приходит в мир и даже царит в мире — но не через меня. Писателям же и художникам доступно больше: победить ложь!

    И простой шаг простого мужественного человека: не участвовать во лжи, не поддерживать ложных действий! Пусть это приходит в мир и даже царит в мире — но не через меня. Писателям же и художникам доступно больше: победить ложь!
11. «

    ... Мы не отличаем намерения от самого преступления и в этом превосходство советского законодательства перед буржуазным!

    ... Мы не отличаем намерения от самого преступления и в этом превосходство советского законодательства перед буржуазным!

    — Архипелаг ГУЛАГ · книга
12. «

    Вы имели несчастье искать советчика во мне! – а я вообще не верю, что на Земле можно устроить что-нибудь доброе и прочное. Как же я возьмусь советовать, если я сам не выдеру ног из сомнений?

    Вы имели несчастье искать советчика во мне! – а я вообще не верю, что на Земле можно устроить что-нибудь доброе и прочное. Как же я возьмусь советовать, если я сам не выдеру ног из сомнений?

    — В круге первом · книга
13. «

    Жизнь дана для счастья.

    Жизнь дана для счастья.

    — Раковый корпус · книга
14. «

    История до того однообразна, что противно ее читать.

    История до того однообразна, что противно ее читать.

    — В круге первом · книга
15. «

    …один дурак столько задаст вопросов, что сто умных не справятся ответить.

    …один дурак столько задаст вопросов, что сто умных не справятся ответить.

    — Раковый корпус · книга
16. «

    Когда-нибудь не страшно умереть — страшно умереть вот сейчас.

    Когда-нибудь не страшно умереть — страшно умереть вот сейчас.

    — Раковый корпус · книга
17. «

    Смирный — в бригаде клад.

    Смирный — в бригаде клад.

    — Один день Ивана Денисовича · книга
18. «

    Высшее достижение суда: когда порок настолько осуждён, что от него отшатывается и преступник.

    Высшее достижение суда: когда порок настолько осуждён, что от него отшатывается и преступник.

    — Архипелаг ГУЛАГ · книга
19. «

    Политический заключенный — это тот, у кого есть убеждения, отречением от которых он мог бы получить свободу. У кого таких убеждений нет — тот политическая шпана.

    Политический заключенный — это тот, у кого есть убеждения, отречением от которых он мог бы получить свободу. У кого таких убеждений нет — тот политическая шпана.

    — Архипелаг ГУЛАГ · книга
20. «

    Граждане, любящие путешествовать! Не забывайте, что на каждом вокзале есть отделение ГПУ и несколько тюремных камер.

    Граждане, любящие путешествовать! Не забывайте, что на каждом вокзале есть отделение ГПУ и несколько тюремных камер.

    — Архипелаг ГУЛАГ · книга