165 цитат Александра Солженицына, которые захочется сохранить

Александр Солженицын — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 165 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Смирный — в бригаде клад.

   Смирный — в бригаде клад.

   — Один день Ивана Денисовича · книга
2. «

   Если б не началась война – писателям только оставалось перейти на акафисты. Война открыла им доступ к общепонятным чувствам. Но и тут выдували они какие-то небылые конфликты – вроде того, что комсомолец в тылу у врага десятками пускает под откосы эшелоны с боеприпасами, но не состоит на учете ни в какой первичной организации и день и ночь терзается, подлинный ли он комсомолец, если не платит членских взносов.

   Если б не началась война – писателям только оставалось перейти на акафисты. Война открыла им доступ к общепонятным чувствам. Но и тут выдували они какие-то небылые конфликты – вроде того, что комсомолец в тылу у врага десятками пускает под откосы эшелоны с боеприпасами, но не состоит на учете ни в какой первичной организации и день и ночь терзается, подлинный ли он комсомолец, если не платит членских взносов.

   — В круге первом · книга
3. «

   Человек умирает от опухоли — как же может жить страна, проращённая лагерями и ссылками?

   Человек умирает от опухоли — как же может жить страна, проращённая лагерями и ссылками?

   — Раковый корпус · книга
4. «

   Да уж, «бунт бессмысленный и беспощадный» мы с себя, кажется, смыли навсегда. Немощнее нас не вообразить народа.

   Да уж, «бунт бессмысленный и беспощадный» мы с себя, кажется, смыли навсегда. Немощнее нас не вообразить народа.

   — Россия в обвале · книга
5. «

   Как велосипед, как колесо, раз покатившись, устойчивы только в движении, а без движения валятся, так и игра между женщиной и мужчиной, раз начавшись, способна существовать только в развитии. Если же сегодня нисколько не сдвинулось от вчера, игры уже нет.

   Как велосипед, как колесо, раз покатившись, устойчивы только в движении, а без движения валятся, так и игра между женщиной и мужчиной, раз начавшись, способна существовать только в развитии. Если же сегодня нисколько не сдвинулось от вчера, игры уже нет.

   — Раковый корпус · книга
6. «

   Война – гибель. Война страшна не продвижением войск, не пожарами, не бомбёжками – война прежде всего страшна тем, что отдаёт всё мыслящее в законную власть тупоумия...

   Война – гибель. Война страшна не продвижением войск, не пожарами, не бомбёжками – война прежде всего страшна тем, что отдаёт всё мыслящее в законную власть тупоумия...

   — Дядя Авенир · книга
7. «

   — А что такое идолы театра? — Идолы театра — это авторитетные чужие мнения, которыми человек любит руководствоваться при истолковании того, чего сам не пережил. — Ох, как это часто! — А иногда — что и сам пережил, но удобнее верить не себе. — И таких я видел...

   — А что такое идолы театра? — Идолы театра — это авторитетные чужие мнения, которыми человек любит руководствоваться при истолковании того, чего сам не пережил. — Ох, как это часто! — А иногда — что и сам пережил, но удобнее верить не себе. — И таких я видел...

   — Олег Костоглотов · книга
8. «

   Это — наше всегда! И это — сегодня! А кто что языками мелет — этого не наслушаешься, то ли будет, то ли нет. Любовь, и все.

   Это — наше всегда! И это — сегодня! А кто что языками мелет — этого не наслушаешься, то ли будет, то ли нет. Любовь, и все.

   — Раковый корпус · книга
9. «

   Политический заключенный — это тот, у кого есть убеждения, отречением от которых он мог бы получить свободу. У кого таких убеждений нет — тот политическая шпана.

   Политический заключенный — это тот, у кого есть убеждения, отречением от которых он мог бы получить свободу. У кого таких убеждений нет — тот политическая шпана.

   — Архипелаг ГУЛАГ · книга
10. «

    От человека требуется или хорошая специальность, или хорошая хватка в жизни. От того и другого идут деньги. И когда люди знакомятся, то за как зовут сразу идёт: кем работаешь, сколько получаешь. И если человек не успел в заработках, значит – или глупой, или несчастный, а в общем, так себе человечишко. И было это складно, это годилось, пока не заболевали люди раком или другим смертельным. Когда ж заболевали, то становилось ничто и их специальность, и хватка, и должность, и зарплата. И по оказавшейся их тут беспомощности и по желанию врать себе до последнего, что у них не рак, выходило, что все они – слабаки и что-то в жизни упустили. Но что же?

    От человека требуется или хорошая специальность, или хорошая хватка в жизни. От того и другого идут деньги. И когда люди знакомятся, то за как зовут сразу идёт: кем работаешь, сколько получаешь. И если человек не успел в заработках, значит – или глупой, или несчастный, а в общем, так себе человечишко. И было это складно, это годилось, пока не заболевали люди раком или другим смертельным. Когда ж заболевали, то становилось ничто и их специальность, и хватка, и должность, и зарплата. И по оказавшейся их тут беспомощности и по желанию врать себе до последнего, что у них не рак, выходило, что все они – слабаки и что-то в жизни упустили. Но что же?

    — Раковый корпус · книга
11. «

    Карандаш и чистую бумагу в лагере иметь можно, но нельзя иметь написанного (если это — не поэма о Сталине).

    Карандаш и чистую бумагу в лагере иметь можно, но нельзя иметь написанного (если это — не поэма о Сталине).

    — Архипелаг ГУЛАГ · книга
12. «

    Молиться можешь ты свободно, но так, чтоб слышал Бог один.

    Молиться можешь ты свободно, но так, чтоб слышал Бог один.

    — Архипелаг ГУЛАГ · книга
13. «

    Продавщица, принимая товар от экспедитора, записывала его на газетном листе, другой бумаги не было. Число кусков мыла пришлось на лоб товарища Сталина. 58-я, 10 лет.

    Продавщица, принимая товар от экспедитора, записывала его на газетном листе, другой бумаги не было. Число кусков мыла пришлось на лоб товарища Сталина. 58-я, 10 лет.

    — Архипелаг ГУЛАГ · книга
14. «

    Не всякий называет маму — мамой, особенно при посторонних.

    Не всякий называет маму — мамой, особенно при посторонних.

    — Раковый корпус · книга
15. «

    Госпожа Рузвельт попросила генерал-майора тут же при ней задать заключённым вопрос — нет ли у кого-нибудь из них жалоб на имя Организации Объединённых Наций?

    Госпожа Рузвельт попросила генерал-майора тут же при ней задать заключённым вопрос — нет ли у кого-нибудь из них жалоб на имя Организации Объединённых Наций?

    — генерал-майор · книга
16. «

    Умного на свете много, мало — хорошего.

    Умного на свете много, мало — хорошего.

    — В круге первом · книга
17. «

    Или вот говорят о ком-то уехавшем с Архипелага: — Дали три, отсидел пять, выпустили досрочно.

    Или вот говорят о ком-то уехавшем с Архипелага: — Дали три, отсидел пять, выпустили досрочно.

    — Архипелаг ГУЛАГ · книга
18. «

    Сытость совсем не зависит от того, сколько мы едим, а от того, как мы едим! Так и счастье, так и счастье, Лёвушка, оно вовсе не зависит от объёма внешних благ, которые мы урвали у жизни. Оно зависит только от нашего отношения к ним! Об этом сказано ещё в даосской этике: «Кто умеет довольствоваться, тот всегда будет доволен.»

    Сытость совсем не зависит от того, сколько мы едим, а от того, как мы едим! Так и счастье, так и счастье, Лёвушка, оно вовсе не зависит от объёма внешних благ, которые мы урвали у жизни. Оно зависит только от нашего отношения к ним! Об этом сказано ещё в даосской этике: «Кто умеет довольствоваться, тот всегда будет доволен.»

    — В круге первом · книга
19. «

    С конца 1929 начинается знаменитая золотая лихорадка, только лихорадит не тех, кто золото ищет, а тех, из кого его трясут.

    С конца 1929 начинается знаменитая золотая лихорадка, только лихорадит не тех, кто золото ищет, а тех, из кого его трясут.

    — Архипелаг ГУЛАГ · книга
20. «

    Ревность — это оскорбленное самолюбие. Настоящая любовь, лишившись ответа, не ревнует, а умирает, окостеневает.

    Ревность — это оскорбленное самолюбие. Настоящая любовь, лишившись ответа, не ревнует, а умирает, окостеневает.

    — Архипелаг ГУЛАГ · книга