Что говорил Александр Варго: 17 цитат

Ниже 17 цитат Александра Варго — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Мне кажется, что «между» не существует. Жизнь и смерть ходят всегда в обнимку, тесно прижавщись друг к другу.

   Мне кажется, что «между» не существует. Жизнь и смерть ходят всегда в обнимку, тесно прижавщись друг к другу.

   — Сергей · книга
2. «

   В небе, подернутом полупрозрачной пеленой, шла ожесточенная схватка между сворой голодных грязно-серых облаков и луной. Облака с остервенением пытались разорвать вечную страницу на части, и она, сопротивляясь, судорожно вспыхивала и гасла. Наконец луне удалось вырваться, она стряхнула с себя остатки цепляющегося мрака и засияла во всем величии своей гордой холодной красотой.

   В небе, подернутом полупрозрачной пеленой, шла ожесточенная схватка между сворой голодных грязно-серых облаков и луной. Облака с остервенением пытались разорвать вечную страницу на части, и она, сопротивляясь, судорожно вспыхивала и гасла. Наконец луне удалось вырваться, она стряхнула с себя остатки цепляющегося мрака и засияла во всем величии своей гордой холодной красотой.

   — Кристмас · книга
3. «

   Любовь — это поцелуй над бездной. Это старая, слепая ведьма, которая пожирает дружбу и живет за счет нее.

   Любовь — это поцелуй над бездной. Это старая, слепая ведьма, которая пожирает дружбу и живет за счет нее.

   — Тух-Тух · книга
4. «

   Если долго всматриваться в темноту, она начинает всматриваться в тебя, если долго жить чужой судьбой — она может стать твоей собственной. Поистине, только Богу дано перевоплощаться, не теряя своей личности.

   Если долго всматриваться в темноту, она начинает всматриваться в тебя, если долго жить чужой судьбой — она может стать твоей собственной. Поистине, только Богу дано перевоплощаться, не теряя своей личности.

   — Дикий пляж · книга
5. «

   Да, мы умные, да, мы физически и духовно развитые. Но нужно что-то еще, что нет в этих тупых людишках. Я понял — нужна способность УБИВАТЬ. Из прочитанного, увиденного на телеэкране можно было сделать вывод: жалкий слюнтяй не в состоянии сознательно лишить человека жизни. «то удел элиты, высшей касты. это проявление ВОЛИ.

   Да, мы умные, да, мы физически и духовно развитые. Но нужно что-то еще, что нет в этих тупых людишках. Я понял — нужна способность УБИВАТЬ. Из прочитанного, увиденного на телеэкране можно было сделать вывод: жалкий слюнтяй не в состоянии сознательно лишить человека жизни. «то удел элиты, высшей касты. это проявление ВОЛИ.

   — Сергей Бакунин · книга
6. «

   Они оба смотрели на меня, многозначительно улыбаясь. В этот момент у меня в мозгу всплыл образ двух стервятников, сидящих невдалеке от бьющейся в агонии раненой антилопы и терпеливо дожидающихся ее смерти.

   Они оба смотрели на меня, многозначительно улыбаясь. В этот момент у меня в мозгу всплыл образ двух стервятников, сидящих невдалеке от бьющейся в агонии раненой антилопы и терпеливо дожидающихся ее смерти.

   — Дикий пляж · книга
7. «

   У него возникло ощущение полной безысходности, наверное, нечто подобное чувствует зверь, загнанный охотниками в нору.

   У него возникло ощущение полной безысходности, наверное, нечто подобное чувствует зверь, загнанный охотниками в нору.

   — Кукла · книга
8. «

   Она стояла вся черная и молчаливо-торжественная, и падавший свет от горящих свечей придавал ей какую-то зловещую неотвратимость. Словно перед ними материализовалась сама Смерть.

   Она стояла вся черная и молчаливо-торжественная, и падавший свет от горящих свечей придавал ей какую-то зловещую неотвратимость. Словно перед ними материализовалась сама Смерть.

   — Кукла · книга
9. «

   Она возвращалась, и каждый раз заставляла умыться кровавыми слезами за то, что от Нее хотели избавиться.

   Она возвращалась, и каждый раз заставляла умыться кровавыми слезами за то, что от Нее хотели избавиться.

   — Кукла · книга
10. «

    Время текло, словно ледяной океан, в котором медленно и неуклюже, как айсберг, ворочалась боль.

    Время текло, словно ледяной океан, в котором медленно и неуклюже, как айсберг, ворочалась боль.

    — Дикий пляж · книга
11. «

    Сколько мужиков с ума сходят, морды друг другу бьют, безумные бабки тратят на то, — вещал склонный к циничному философствованию Петруха, — чтобы прикоснутся к этому органу, проникнуть в него, считая это наивысшим блаженством... Поэты стихи пишут, сравнивая её с розой, покрытой росой... Идиоты самые настоящие. Пришли бы они ко мне на экскурсию, заглянули бы внутрь самой привлекательной при жизни бабы и увидели бы, куда стремятся. На самом деле, внутри вожделения, воспетая рифмоплетами обитель райского блаженства — всего лишь вонючая скользкая кишка, и не более того. Да, Господь Бог создал человека совершенным, но его творение совершенно так же, как совершенна вышивка крестиком. Есть и её обратная сторона с безобразными узелками и петлями. Тут как со зданием. Существует красивый фасад для лохов, а за ним тянутся кабели, канализационные трубы, о которых знают лишь профессионалы.

    Сколько мужиков с ума сходят, морды друг другу бьют, безумные бабки тратят на то, — вещал склонный к циничному философствованию Петруха, — чтобы прикоснутся к этому органу, проникнуть в него, считая это наивысшим блаженством... Поэты стихи пишут, сравнивая её с розой, покрытой росой... Идиоты самые настоящие. Пришли бы они ко мне на экскурсию, заглянули бы внутрь самой привлекательной при жизни бабы и увидели бы, куда стремятся. На самом деле, внутри вожделения, воспетая рифмоплетами обитель райского блаженства — всего лишь вонючая скользкая кишка, и не более того. Да, Господь Бог создал человека совершенным, но его творение совершенно так же, как совершенна вышивка крестиком. Есть и её обратная сторона с безобразными узелками и петлями. Тут как со зданием. Существует красивый фасад для лохов, а за ним тянутся кабели, канализационные трубы, о которых знают лишь профессионалы.

    — Петруха-патологоанатом · книга
12. «

    И у меня есть крохотное укромное место, где хранится кое-что сокровенное, но я запер это место на замок, а ключ выбросил. Сейчас осталась игра, только игра, и ничего более.

    И у меня есть крохотное укромное место, где хранится кое-что сокровенное, но я запер это место на замок, а ключ выбросил. Сейчас осталась игра, только игра, и ничего более.

    — Пётр Аникеев · книга
13. «

    — Мы играем в одни игрушки, Максим. Вот в чем дело. А сами становимся игрушками в руках других.

    — Мы играем в одни игрушки, Максим. Вот в чем дело. А сами становимся игрушками в руках других.

    — Ведьма · книга
14. «

    Чтобы попасть в мир ужасных сновидений, мой друг, надо для начала кого-нибудь убить.

    Чтобы попасть в мир ужасных сновидений, мой друг, надо для начала кого-нибудь убить.

    — Ведьма · книга
15. «

    Первая же сигаретная затяжка отбрасывает меня назад, в прошлое, когда беззаботная десятилетняя девочка верила в новогодние чудеса, радовалась какой-то ерунде вроде Деда Мороза и обижалась по пустякам.

    Первая же сигаретная затяжка отбрасывает меня назад, в прошлое, когда беззаботная десятилетняя девочка верила в новогодние чудеса, радовалась какой-то ерунде вроде Деда Мороза и обижалась по пустякам.

    — Ксения Петрова (бухгалтер фирмы) · книга
16. «

    ... А если вдуматься, мы все — звери. Ведь позади всех нас — всего только несколько тысячелетий по-настоящему цивилизованной жизни. Если же поскрести, то под этой тоненькой патиной — десятки, если не сотни тысяч лет беспросветного зверства, где царствовал один закон: «Убей ближнего, или ближний убьет тебя!» Только одни стараются свою звериную натуру скрыть, а другие — даже не маскируются. Но когда жизнь ставит вопрос ребром — «тебе выжить, а тебе подохнуть!», мы все немедленно вонзаем свои клыки в горло соседа, друга, брата или родного отца. Вот и теперь мы все стоим перед таким выбором. А вообще, отправить на тот свет отпетого негодяя — это очень приятно. А если его перед этим ещё и помучить...

    ... А если вдуматься, мы все — звери. Ведь позади всех нас — всего только несколько тысячелетий по-настоящему цивилизованной жизни. Если же поскрести, то под этой тоненькой патиной — десятки, если не сотни тысяч лет беспросветного зверства, где царствовал один закон: «Убей ближнего, или ближний убьет тебя!» Только одни стараются свою звериную натуру скрыть, а другие — даже не маскируются. Но когда жизнь ставит вопрос ребром — «тебе выжить, а тебе подохнуть!», мы все немедленно вонзаем свои клыки в горло соседа, друга, брата или родного отца. Вот и теперь мы все стоим перед таким выбором. А вообще, отправить на тот свет отпетого негодяя — это очень приятно. А если его перед этим ещё и помучить...

    — Александр Иванович · книга
17. «

    Вадим застыл с трубкой в руках, немного ошалев от такой простой и вместе с тем немного идиотской логики.

    Вадим застыл с трубкой в руках, немного ошалев от такой простой и вместе с тем немного идиотской логики.

    — Кукла · книга