64 мудрых мыслей Александра Вертинского

Ниже 64 цитаты Александра Вертинского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   А когда наступит утро, я бреду бульваром сонным, Где в испуге даже дети убегают от меня. Я усталый старый клоун, я машу мечом картонным, И в лучах моей короны умирает светоч дня.

   А когда наступит утро, я бреду бульваром сонным, Где в испуге даже дети убегают от меня. Я усталый старый клоун, я машу мечом картонным, И в лучах моей короны умирает светоч дня.
2. «

   Это всё, что от Вас осталось, - Пачка писем и прядь волос. Только сердце немного сжалось, В нём уже не осталось слёз.

   Это всё, что от Вас осталось, - Пачка писем и прядь волос. Только сердце немного сжалось, В нём уже не осталось слёз.
3. «

   Чем больше живет человек, тем яснее становится ему, в какую ловушку он попал, имея неосторожность родиться.

   Чем больше живет человек, тем яснее становится ему, в какую ловушку он попал, имея неосторожность родиться.
4. «

   Я живу. Я жить могу без веры, Только для искусства одного. И в моих глазах, пустых и серых, Люди не заметят ничего.

   Я живу. Я жить могу без веры, Только для искусства одного. И в моих глазах, пустых и серых, Люди не заметят ничего.
5. «

   В синем и далеком океане, Где-то возле Огненной Земли, Плавают в сиреневом тумане Мертвые седые корабли. Их ведут слепые капитаны, Где-то затонувшие давно. Утром их немые караваны Тихо опускаются на дно. Ждет их океан в свои объятья, Волны их приветствуют, звеня. Страшны их бессильные проклятья Солнцу наступающего дня...

   В синем и далеком океане, Где-то возле Огненной Земли, Плавают в сиреневом тумане Мертвые седые корабли. Их ведут слепые капитаны, Где-то затонувшие давно. Утром их немые караваны Тихо опускаются на дно. Ждет их океан в свои объятья, Волны их приветствуют, звеня. Страшны их бессильные проклятья Солнцу наступающего дня...
6. «

   Я получаю сомнительное удовольствие от удовольствия зрителей или слушателей, которые мимоходом послушали какой-то бред о «красивых чувствах» и разошлись, под шумок покачивая головами и добродушно улыбаясь, — есть же, мол, еще такие чудаки! — чтобы приступить опять к своим примусам, авоськам и разговорам, завистливым, злобным и мелочным.

   Я получаю сомнительное удовольствие от удовольствия зрителей или слушателей, которые мимоходом послушали какой-то бред о «красивых чувствах» и разошлись, под шумок покачивая головами и добродушно улыбаясь, — есть же, мол, еще такие чудаки! — чтобы приступить опять к своим примусам, авоськам и разговорам, завистливым, злобным и мелочным.
7. «

   Отлив лениво ткёт по дну Узоры пенных кружев... Мы пригласили тишину На наш прощальный ужин.

   Отлив лениво ткёт по дну Узоры пенных кружев... Мы пригласили тишину На наш прощальный ужин.
8. «

   Мне не нужна женщина. Мне нужна лишь тема, Чтобы в сердце вспыхнувшем зазвучал напев. Я могу из падали создавать поэмы, Я люблю из горничных — делать королев.

   Мне не нужна женщина. Мне нужна лишь тема, Чтобы в сердце вспыхнувшем зазвучал напев. Я могу из падали создавать поэмы, Я люблю из горничных — делать королев.
9. «

   Знаешь, если б ты меня любила, Ты бы так легко не отдала Ни того, что мне сама дарила, Ни что, что от меня брала.

   Знаешь, если б ты меня любила, Ты бы так легко не отдала Ни того, что мне сама дарила, Ни что, что от меня брала.
10. «

    Эмиграция — большое и тяжкое наказание. Но всякому наказанию есть предел. Даже бессрочную каторгу иногда сокращают за скромное поведение и раскаяние.

    Эмиграция — большое и тяжкое наказание. Но всякому наказанию есть предел. Даже бессрочную каторгу иногда сокращают за скромное поведение и раскаяние.
11. «

    Ты – злая принцесса, убившая добрую фею, Горят твои очи, и слабые руки в крови. Ты бродишь в лесу, никуда постучаться не смея, Укрыться от этой, тобою убитой любви.

    Ты – злая принцесса, убившая добрую фею, Горят твои очи, и слабые руки в крови. Ты бродишь в лесу, никуда постучаться не смея, Укрыться от этой, тобою убитой любви.
12. «

    Будут годы мелькать, как в степи поезда, Будут серые дни друг на друга похожи... Без любви можно тоже прожить иногда, Если сердце молчит и мечта не тревожит.

    Будут годы мелькать, как в степи поезда, Будут серые дни друг на друга похожи... Без любви можно тоже прожить иногда, Если сердце молчит и мечта не тревожит.
13. «

    Не успеешь с человеком познакомиться, смотришь — уже надо идти на его панихиду! Люди «кокаются», как тухлые яйца. У всех склерозы, давления, инфаркты. И неудивительно. Век такой сумасшедший. От одного радио можно с ума сойти. А телефоны? А телевизор? А всякие магнитофоны? Ужас! Кошмар! И все это орёт как зарезанное, требует, приказывает, уговаривает, поучает, вставляет вам в уши клинья!

    Не успеешь с человеком познакомиться, смотришь — уже надо идти на его панихиду! Люди «кокаются», как тухлые яйца. У всех склерозы, давления, инфаркты. И неудивительно. Век такой сумасшедший. От одного радио можно с ума сойти. А телефоны? А телевизор? А всякие магнитофоны? Ужас! Кошмар! И все это орёт как зарезанное, требует, приказывает, уговаривает, поучает, вставляет вам в уши клинья!

    — Дорой длинною · книга
14. «

    Каждая страна имеет свой особый запах, который вы ощущаете сразу при въезде в нее. Англия, например, пахнет дымом, каменным углем и лавандой. Америка — газолином и жженой резиной, Германия — сигарами и пивом, Испания — чесноком и розами, Япония — копченой рыбой.

    Каждая страна имеет свой особый запах, который вы ощущаете сразу при въезде в нее. Англия, например, пахнет дымом, каменным углем и лавандой. Америка — газолином и жженой резиной, Германия — сигарами и пивом, Испания — чесноком и розами, Япония — копченой рыбой.
15. «

    Единственное спасение у нас в труде. Деятельность дает закономерный отдых. А вот когда у меня «выходной» день, я — несчастный человек. Я не умею «отдыхать» — я предоставлен самому себе и своему одиночеству, и что мне делать? Воистину это «страна труда» и больше ничего. И самое страшное в ней — отдых!

    Единственное спасение у нас в труде. Деятельность дает закономерный отдых. А вот когда у меня «выходной» день, я — несчастный человек. Я не умею «отдыхать» — я предоставлен самому себе и своему одиночеству, и что мне делать? Воистину это «страна труда» и больше ничего. И самое страшное в ней — отдых!
16. «

    А любовь мы не будем тревожить словами. Это мёртвое пламя уже не раздуть, Потому что, увы, никакими мечтами, Никакими стихами любви не вернуть.

    А любовь мы не будем тревожить словами. Это мёртвое пламя уже не раздуть, Потому что, увы, никакими мечтами, Никакими стихами любви не вернуть.
17. «

    Оставьте наконец, меня в покое, Я износил себя, как старое пальто. В окне кино, печальное, немое. Мне кто-то нужен? Нет, уже никто.

    Оставьте наконец, меня в покое, Я износил себя, как старое пальто. В окне кино, печальное, немое. Мне кто-то нужен? Нет, уже никто.
18. «

    Время лечит людей, И от всех этих дней Остается тоска одна, И со мною всегда она.

    Время лечит людей, И от всех этих дней Остается тоска одна, И со мною всегда она.
19. «

    Только не надо играть в загадочность И делать из жизни «Le vin triste». Это все чепуха, да и Ваша порядочность - Это тоже кокетливый фиговый лист.

    Только не надо играть в загадочность И делать из жизни «Le vin triste». Это все чепуха, да и Ваша порядочность - Это тоже кокетливый фиговый лист.
20. «

    Это все, что от Вас осталось. Ни обид, ни смешных угроз. Только сердце немного сжалось, Только в сердце немного слез.

    Это все, что от Вас осталось. Ни обид, ни смешных угроз. Только сердце немного сжалось, Только в сердце немного слез.