70 цитат Александры Лисины — коротко и по делу

Александра Лисина — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 70 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Искусство убеждения — это когда ты ломаешь кому-то ногу, а потом сожалеешь так, что даже пострадавший чувствует себя виноватым.

   Искусство убеждения — это когда ты ломаешь кому-то ногу, а потом сожалеешь так, что даже пострадавший чувствует себя виноватым.

   — Профессиональный некромант. Мэтр на охоте · книга
2. «

   Свобода — священна. А свобода разума священна вдвойне. Ради этого стоит бороться, к этому стоит стремиться и рисковать ради нее всем, что имеешь.

   Свобода — священна. А свобода разума священна вдвойне. Ради этого стоит бороться, к этому стоит стремиться и рисковать ради нее всем, что имеешь.

   — Айра · книга
3. «

   У хорошего некроманта не бывает плохого настроения. Зато он всегда знает, как испортить настроение окружающим.

   У хорошего некроманта не бывает плохого настроения. Зато он всегда знает, как испортить настроение окружающим.

   — Мэтр Гираш · книга
4. «

   «Чувствовать себя победителем всегда приятно, — согласилась я, медленно отворачиваясь. — Особенно, если враг достойный и если тебе удалось победить его не тупой силой, а хитростью. Ты согласен?»

   «Чувствовать себя победителем всегда приятно, — согласилась я, медленно отворачиваясь. — Особенно, если враг достойный и если тебе удалось победить его не тупой силой, а хитростью. Ты согласен?»

   — Гайдэ · книга
5. «

   — Ну вот. Какая нехорошая леди… а вы, между прочим, мне едва не понравились! Я уже хотел назвать вас Королевой Бала!! Я резко остановилась и повернулась к шуту, которому вдруг пришла в голову не слишком удачная мысль бодро шлепнуться на пол, поджав под себя ноги и скрестив их по-турецки. — Кем? — Королевой! Что, передумали? — хитро прищурился он, но мне уже было не до шуток. Неторопливо вернувшись, я присела, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и, позволив платью белоснежным цветком распластаться по красивому паркету, тихо сказала: — Не стоит меня так принижать, господин шут. И не нужно присваивать мне недостойных званий. У Тим-Тима неприлично отвисла челюсть. — Что?!! — Каждая женщина в душе своей — королева, — так же тихо сказала я. — Поэтому, называя леди королевой всего одной ночи, вы, господин шут, рискуете ее смертельно оскорбить. Надеюсь, вы понимаете, почему? Он ошарашено моргнул и не нашелся, что возразить. Только и спросил растеряно: — Ну… прямо-таки и смертельно? Я хищно улыбнулась, на мгновение вернувшись в недобрый образ Фантома, и вкрадчиво спросила: — Разве вы не знаете, господин шут, что женщины по природе своей гораздо более опасные существа, чем мужчины? И разве никогда не замечали, что порой от хлесткой пощечины вас спасает только белая перчатка? Под моим тяжелым взглядом он странно вздрогнул, отполз назад и уставился, как кролик на удава. Даже побледнел слегка под гримом, хотя, может, мне и почудилось. — П-почему перчатка? И почему именно белая? — Чтобы не запачкаться, — серьезно ответила я.

   — Ну вот. Какая нехорошая леди… а вы, между прочим, мне едва не понравились! Я уже хотел назвать вас Королевой Бала!! Я резко остановилась и повернулась к шуту, которому вдруг пришла в голову не слишком удачная мысль бодро шлепнуться на пол, поджав под себя ноги и скрестив их по-турецки. — Кем? — Королевой! Что, передумали? — хитро прищурился он, но мне уже было не до шуток. Неторопливо вернувшись, я присела, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и, позволив платью белоснежным цветком распластаться по красивому паркету, тихо сказала: — Не стоит меня так принижать, господин шут. И не нужно присваивать мне недостойных званий. У Тим-Тима неприлично отвисла челюсть. — Что?!! — Каждая женщина в душе своей — королева, — так же тихо сказала я. — Поэтому, называя леди королевой всего одной ночи, вы, господин шут, рискуете ее смертельно оскорбить. Надеюсь, вы понимаете, почему? Он ошарашено моргнул и не нашелся, что возразить. Только и спросил растеряно: — Ну… прямо-таки и смертельно? Я хищно улыбнулась, на мгновение вернувшись в недобрый образ Фантома, и вкрадчиво спросила: — Разве вы не знаете, господин шут, что женщины по природе своей гораздо более опасные существа, чем мужчины? И разве никогда не замечали, что порой от хлесткой пощечины вас спасает только белая перчатка? Под моим тяжелым взглядом он странно вздрогнул, отполз назад и уставился, как кролик на удава. Даже побледнел слегка под гримом, хотя, может, мне и почудилось. — П-почему перчатка? И почему именно белая? — Чтобы не запачкаться, — серьезно ответила я.

   — Гайдэ · книга
6. «

   Добрее надо быть к людям... добрее. Особенно после того, как сделаешь им какую-нибудь гадость.

   Добрее надо быть к людям... добрее. Особенно после того, как сделаешь им какую-нибудь гадость.

   — Профессиональный некромант. Мэтр на учебе · книга
7. «

   Так странно. Так необычно отыскивать удивительное в самых простых и ставших обыденными вещах. Ведь вроде каждый день видишь это великолепное зрелище. Каждый вечер бросаешь рассеянный взгляд наверх, чтобы определиться со временем. Но лишь изредка можешь там задержаться, сполна насладиться этой неповторимой картиной и неожиданно осознать, что стал свидетелем настоящего чуда.

   Так странно. Так необычно отыскивать удивительное в самых простых и ставших обыденными вещах. Ведь вроде каждый день видишь это великолепное зрелище. Каждый вечер бросаешь рассеянный взгляд наверх, чтобы определиться со временем. Но лишь изредка можешь там задержаться, сполна насладиться этой неповторимой картиной и неожиданно осознать, что стал свидетелем настоящего чуда.

   — Гайдэ · книга
8. «

   Нам, женщинам, лишний раз думать не положено.

   Нам, женщинам, лишний раз думать не положено.

   — Не проклинайте мужа Светом · книга
9. «

   Форма — ничто, суть — все. Ничто не имеет значения, кроме истины и цели. Однажды ты сказал, что готов ради этого на все. И еще ты сказал: «Когда проживешь половину жизни в надежде, что когда-нибудь достигнешь цели, потом вдруг поймешь, что у тебя просто не хватает сил, чтобы ее достичь, а после этого тебя неожиданно касается порыв истинного вдохновения... трудно устоять от соблазна ему поддаться. И нелегко пережить падение, если его крылья не удержат тебя на весу».

   Форма — ничто, суть — все. Ничто не имеет значения, кроме истины и цели. Однажды ты сказал, что готов ради этого на все. И еще ты сказал: «Когда проживешь половину жизни в надежде, что когда-нибудь достигнешь цели, потом вдруг поймешь, что у тебя просто не хватает сил, чтобы ее достичь, а после этого тебя неожиданно касается порыв истинного вдохновения... трудно устоять от соблазна ему поддаться. И нелегко пережить падение, если его крылья не удержат тебя на весу».

   — Гайдэ · книга
10. «

    Так. Вдох. Выдох. Успокоиться. Не злить и не перечить… не перечить и не злить… В рамочке себе на стену эту фразу повешу. И буду каждый день читать перед сном, чтобы больше не забыть.

    Так. Вдох. Выдох. Успокоиться. Не злить и не перечить… не перечить и не злить… В рамочке себе на стену эту фразу повешу. И буду каждый день читать перед сном, чтобы больше не забыть.

    — Не выходите замуж на спор · книга
11. «

    Показать людям правду и заставить их поверить в то, что это — ложь... вот настоящее искусство.

    Показать людям правду и заставить их поверить в то, что это — ложь... вот настоящее искусство.

    — Некромант по вызову · книга
12. «

    Не ищи над собой чью-то злую волю: Боги не ведают добра или зла. Мерилом для их поступков является лишь Высшая Сообразность, охватить которую человеческий разум просто не в силах.

    Не ищи над собой чью-то злую волю: Боги не ведают добра или зла. Мерилом для их поступков является лишь Высшая Сообразность, охватить которую человеческий разум просто не в силах.

    — Право сильнейшего. Книга 1 · книга
13. «

    Милая, если ядовары начнут лечить, тогда весь мир погрузится в траур.

    Милая, если ядовары начнут лечить, тогда весь мир погрузится в траур.

    — Не выходите замуж на спор · книга
14. «

    — Ой, есть, госпожа! Но и ты меня пойми — страшно помирать во цвете лет-то! — Какое «во цвете»?! Да тебя на том свете давным-давно все черти обыскались! — Так и пущай дальше ищут!

    — Ой, есть, госпожа! Но и ты меня пойми — страшно помирать во цвете лет-то! — Какое «во цвете»?! Да тебя на том свете давным-давно все черти обыскались! — Так и пущай дальше ищут!

    — Не проклинайте мужа Светом · книга
15. «

    Знаете, господин шут, есть такое мнение, что дураки не знают о своей ущербности, поэтому прилюдно называть себя болваном может только очень умный человек. А уж о том, что из-под такой удобной маски вы имеете возможность в глаза сказать неприглядную правду даже королю, не стоит даже вспоминать… впрочем, как вам угодно, сударь. Если вы желаете, я больше не стану вас так называть.

    Знаете, господин шут, есть такое мнение, что дураки не знают о своей ущербности, поэтому прилюдно называть себя болваном может только очень умный человек. А уж о том, что из-под такой удобной маски вы имеете возможность в глаза сказать неприглядную правду даже королю, не стоит даже вспоминать… впрочем, как вам угодно, сударь. Если вы желаете, я больше не стану вас так называть.

    — Гайдэ · книга
16. «

    — Его Величество тебе неприятен? Я тяжело вздохнула. — Нет. Но у него есть один серьезный недостаток, который на корню перечеркивает все его многочисленные достоинства. — Какой? — Корона, Риг. Корона, которая всю жизнь будет дамокловым мечом висеть над его головой и которая всегда будет влиять на его решения. По любому поводу. На троне ли, за столом ли, или же возле любимой женщины... в каком-то смысле, корона — это его крест. И пусть она красива, великолепна и волшебна... но она слишком холодная, Риг. И слишком тяжелая. Она подавляет. Подчиняет. Она не даст ему быть равным ни с кем. Король всегда первый. И он всегда один. Ему можно только безоговорочно подчиниться или... или же стать его врагом. Таким же жестким, сильным и непримиримым. Потому что власть — слишком цепкая леди, Риг. Она не любит делиться с кем-то еще. И она никогда его не отпустит, даже если он вдруг захочет этого сам.

    — Его Величество тебе неприятен? Я тяжело вздохнула. — Нет. Но у него есть один серьезный недостаток, который на корню перечеркивает все его многочисленные достоинства. — Какой? — Корона, Риг. Корона, которая всю жизнь будет дамокловым мечом висеть над его головой и которая всегда будет влиять на его решения. По любому поводу. На троне ли, за столом ли, или же возле любимой женщины... в каком-то смысле, корона — это его крест. И пусть она красива, великолепна и волшебна... но она слишком холодная, Риг. И слишком тяжелая. Она подавляет. Подчиняет. Она не даст ему быть равным ни с кем. Король всегда первый. И он всегда один. Ему можно только безоговорочно подчиниться или... или же стать его врагом. Таким же жестким, сильным и непримиримым. Потому что власть — слишком цепкая леди, Риг. Она не любит делиться с кем-то еще. И она никогда его не отпустит, даже если он вдруг захочет этого сам.

    — Гайдэ · книга
17. «

    «Что такое Тьма, Артур?» — спросил однажды мастер Рэйш, когда я на последнем издыхании завалил поднятого им мертвяка и, хрипя от натуги, выбрался из проклятого болота. «Холод, — сказал я тогда, с трудом добравшись до берега и обессиленно рухнув к ногам старого мага. — Боль. Тишина». «Нет, ученик. Тьма — это просто отсутствие света. А все, что ты перечислил, — лишь результат твоих ожиданий».

    «Что такое Тьма, Артур?» — спросил однажды мастер Рэйш, когда я на последнем издыхании завалил поднятого им мертвяка и, хрипя от натуги, выбрался из проклятого болота. «Холод, — сказал я тогда, с трудом добравшись до берега и обессиленно рухнув к ногам старого мага. — Боль. Тишина». «Нет, ученик. Тьма — это просто отсутствие света. А все, что ты перечислил, — лишь результат твоих ожиданий».

    — Артур Рэйш. Охотник за душами · книга
18. «

    Эары на самом деле — очень чуткие, добрые, ранимые существа… надо только знать, куда их побольнее ткнуть и как посильнее ранить. И тогда все проблемы решаются вмиг.

    Эары на самом деле — очень чуткие, добрые, ранимые существа… надо только знать, куда их побольнее ткнуть и как посильнее ранить. И тогда все проблемы решаются вмиг.

    — Гайдэ · книга
19. «

    — Спокойнее, милочка, — тоном опытной обольстительницы мурлыкал в ее голове внутренний голос, едва взгляд мага становился особенно острым, а Айра начинала беспокойно ерзать. — Спокойнее. Ведь правда может быть и такой, что станет очень похожей на ложь. А ложь можно представить так, что она будет очень похожа на правду. Будь искренна с ним. Будь откровенна. Но при этом стань лицемерной настолько, что твоя откровенность превратиться в месть. Говори то, что он хочет от тебя услышать. Поступай так, как он ждет. Дай ему узнать ровно столько, сколько ты хочешь позволить ему узнать. Но сделай так, чтобы он даже не заподозрил, что ты что-то утаила...

    — Спокойнее, милочка, — тоном опытной обольстительницы мурлыкал в ее голове внутренний голос, едва взгляд мага становился особенно острым, а Айра начинала беспокойно ерзать. — Спокойнее. Ведь правда может быть и такой, что станет очень похожей на ложь. А ложь можно представить так, что она будет очень похожа на правду. Будь искренна с ним. Будь откровенна. Но при этом стань лицемерной настолько, что твоя откровенность превратиться в месть. Говори то, что он хочет от тебя услышать. Поступай так, как он ждет. Дай ему узнать ровно столько, сколько ты хочешь позволить ему узнать. Но сделай так, чтобы он даже не заподозрил, что ты что-то утаила...

    — Обретение · книга
20. «

    Ишта не нуждается в такой компании, Ваше Величество. В этом вы с ним очень похожи. Он, как вы понимаете, тоже стоит высоко. Даже очень. Так высоко, что уже начинает об этом жалеть. Потому что быть на вершине — это значит, всегда быть одному. Ишта прекрасно это понимает, поэтому и не стремится в люди. Впрочем, вам ведь тоже знакомо это чувство?

    Ишта не нуждается в такой компании, Ваше Величество. В этом вы с ним очень похожи. Он, как вы понимаете, тоже стоит высоко. Даже очень. Так высоко, что уже начинает об этом жалеть. Потому что быть на вершине — это значит, всегда быть одному. Ишта прекрасно это понимает, поэтому и не стремится в люди. Впрочем, вам ведь тоже знакомо это чувство?

    — Гайдэ · книга