82 лучших цитаты — Александра Лисина

Александра Лисина — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 82 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Да что я с ним делать-то буду?! — отпрянула я, когда хищный взгляд прищуренных кошачьих глаз буквально ударил меня в грудь. Вот зараза! Он ведь наверняка не захочет идти со мной! И как я с ним пойду?! Как про дорогу спрашивать буду?! Пошиплю? Помурлычу? Но я-то ладно, а он мне как ответит? Хвостом, как указателем, работать будет?!

   — Да что я с ним делать-то буду?! — отпрянула я, когда хищный взгляд прищуренных кошачьих глаз буквально ударил меня в грудь. Вот зараза! Он ведь наверняка не захочет идти со мной! И как я с ним пойду?! Как про дорогу спрашивать буду?! Пошиплю? Помурлычу? Но я-то ладно, а он мне как ответит? Хвостом, как указателем, работать будет?!

   — Гайдэ · книга
2. «

   Иногда не нужно быть магом, чтобы видеть, кто перед тобой: честный человек или подлец, благородный эрхас или последний негодяй. Для этого достаточно просто посмотреть в глаза. Говорят, они — зеркало души. И в них, как в зеркале, можно увидеть свое собственное отражение.

   Иногда не нужно быть магом, чтобы видеть, кто перед тобой: честный человек или подлец, благородный эрхас или последний негодяй. Для этого достаточно просто посмотреть в глаза. Говорят, они — зеркало души. И в них, как в зеркале, можно увидеть свое собственное отражение.

   — Гайдэ · книга
3. «

   Иногда даже Свет может стать подобным Тьме, а Тьма способна принести успокоение. Нужно только правильно встать, чтобы увидеть между ними разницу.

   Иногда даже Свет может стать подобным Тьме, а Тьма способна принести успокоение. Нужно только правильно встать, чтобы увидеть между ними разницу.

   — Третья сила · книга
4. «

   Тьма – это бесконечный океан, черные волны которого лениво лижут изрытый бухтами берег жизни. Ты можешь войти в него в любом месте, прогуляться вдоль кромки, пройти так далеко, насколько хватит сил… но что с тобой там случится, никто не скажет. Тебя может затянуть воронка внезапно налетевшего шторма. Ты можешь оступиться и ухнуть с головой в разверзшуюся под ногами бездну. Настойчивое сопротивление волн может остановить тебя на середине пути, а если ты неосторожно зайдешь слишком глубоко, безжалостно раздавит, не обращая внимания на титулы, магию, происхождение или толщину кошелька.

   Тьма – это бесконечный океан, черные волны которого лениво лижут изрытый бухтами берег жизни. Ты можешь войти в него в любом месте, прогуляться вдоль кромки, пройти так далеко, насколько хватит сил… но что с тобой там случится, никто не скажет. Тебя может затянуть воронка внезапно налетевшего шторма. Ты можешь оступиться и ухнуть с головой в разверзшуюся под ногами бездну. Настойчивое сопротивление волн может остановить тебя на середине пути, а если ты неосторожно зайдешь слишком глубоко, безжалостно раздавит, не обращая внимания на титулы, магию, происхождение или толщину кошелька.

   — Артур Рэйш. Когда тёмные боги шутят · книга
5. «

   Просите больше — всё равно много не дадут. ===================== Первая заповедь нищего.

   Просите больше — всё равно много не дадут. ===================== Первая заповедь нищего.

   — Профессиональный некромант. Мэтр · книга
6. «

   Только сильный способен признать свои ошибки, и только мудрый не станет лгать самому себе.

   Только сильный способен признать свои ошибки, и только мудрый не станет лгать самому себе.

   — Мэтр Гираш · книга
7. «

   Странно мы, наверное, смотрелись издалека: он в своем белоснежном камзоле — как вызов всему остальному миру. Дерзкий, непримиримый, гордый. И я рядом — почти сливающаяся с темнотой быстро наступающего вечера, тихо шелестящая черным подолом и мягко поблескивающая во мраке серебристой вышивкой, непривычно подчеркивающей белизну моей светлой кожи. Я специально не надела сегодня каблуки — не зная, чего ждать от приглашения ал-тара, решила примерить мягкие туфли на плоской подошве, поэтому не цокала сейчас, как подкованная лошадь, и не нарушала благоговейной тишины. Просто бесшумно скользила рядом, как привидение.

   Странно мы, наверное, смотрелись издалека: он в своем белоснежном камзоле — как вызов всему остальному миру. Дерзкий, непримиримый, гордый. И я рядом — почти сливающаяся с темнотой быстро наступающего вечера, тихо шелестящая черным подолом и мягко поблескивающая во мраке серебристой вышивкой, непривычно подчеркивающей белизну моей светлой кожи. Я специально не надела сегодня каблуки — не зная, чего ждать от приглашения ал-тара, решила примерить мягкие туфли на плоской подошве, поэтому не цокала сейчас, как подкованная лошадь, и не нарушала благоговейной тишины. Просто бесшумно скользила рядом, как привидение.

   — Гайдэ · книга
8. «

   Выглядело это примерно так: — ...вот скажи, Бер, что ты думаешь насчет... ну-ка убрал ложку ото рта! — Прости, я задумался. — Так вот, что ты думаешь... я сказала: убрал ложку!! — Прости. Я снова задумался. — Бер!! Ты его съел!!! — Э... ну... я случайно. — ОПЯТЬ?!! — Ну да. Он же вкусный...

   Выглядело это примерно так: — ...вот скажи, Бер, что ты думаешь насчет... ну-ка убрал ложку ото рта! — Прости, я задумался. — Так вот, что ты думаешь... я сказала: убрал ложку!! — Прости. Я снова задумался. — Бер!! Ты его съел!!! — Э... ну... я случайно. — ОПЯТЬ?!! — Ну да. Он же вкусный...

   — Гайдэ · книга
9. «

   Гор нехорошо прищурился. — Ты опасаешься, что он может начать на тебя охоту? — Он уже начал, брат, — прошептала я. — Просто пока охотники еще далеко, пока они только ищут следы, шлют вперед собак и искусно прячутся за камышами. Но ланям лучше покинуть ставшее опасным болото пораньше. И лучше, чтобы охотники так и не поняли, что вместо лани там на самом деле притаилась золотая антилопа.

   Гор нехорошо прищурился. — Ты опасаешься, что он может начать на тебя охоту? — Он уже начал, брат, — прошептала я. — Просто пока охотники еще далеко, пока они только ищут следы, шлют вперед собак и искусно прячутся за камышами. Но ланям лучше покинуть ставшее опасным болото пораньше. И лучше, чтобы охотники так и не поняли, что вместо лани там на самом деле притаилась золотая антилопа.

   — Гор · книга
10. «

    — Разве на короля можно сердиться? — Почему бы нет? — Король — это символ, Ваше Величество, — так же ровно пояснила я. — А на символ сердиться бесполезно. Ему положено сиять, поражая воображение и склоняя чужую волю себе на службу. В этом его предназначение. Правитель Валлиона чуть сузил глаза. — Но ведь за символом всегда кроется что-то еще: какая-то идея, мысль или же чья-то личность. Разве нет? — Вы правы, Ваше Величество. Но идея и мысль нематериальны. Сегодня они есть, завтра нет… они не бывают хорошими или плохими — таковыми их делает только человек. Однако я, наверное, была слишком ослеплена их ярким блеском, поэтому человека за ним, увы, не увидела. — Вы рискуете вызвать мой гнев, леди, — вкрадчиво заметил король, подойдя почти вплотную. — Простите, Ваше Величество, — снова поклонилась я, заодно отступив на шажок. — Я ничем не хотела вас задеть.

    — Разве на короля можно сердиться? — Почему бы нет? — Король — это символ, Ваше Величество, — так же ровно пояснила я. — А на символ сердиться бесполезно. Ему положено сиять, поражая воображение и склоняя чужую волю себе на службу. В этом его предназначение. Правитель Валлиона чуть сузил глаза. — Но ведь за символом всегда кроется что-то еще: какая-то идея, мысль или же чья-то личность. Разве нет? — Вы правы, Ваше Величество. Но идея и мысль нематериальны. Сегодня они есть, завтра нет… они не бывают хорошими или плохими — таковыми их делает только человек. Однако я, наверное, была слишком ослеплена их ярким блеском, поэтому человека за ним, увы, не увидела. — Вы рискуете вызвать мой гнев, леди, — вкрадчиво заметил король, подойдя почти вплотную. — Простите, Ваше Величество, — снова поклонилась я, заодно отступив на шажок. — Я ничем не хотела вас задеть.

    — Его Величество · книга
11. «

    Мы снова ненадолго скрестили взгляды. А потом я заметила, как далеко за его спиной солнце дарит небу последние золотые лучи, и мгновенно отвлеклась от чужого раздражения, найдя гораздо более приятный объект для созерцания. А небо было невероятно красивым. Нежно золотым, в длинных стрелах отгорающего заката. Чистым, без единого облачка. Далеким. И поистине бесконечным. Почти таким же прекрасным, как на моем заветном холме, где я целых полгода могла безнаказанно любоваться этим неповторимым зрелищем.

    Мы снова ненадолго скрестили взгляды. А потом я заметила, как далеко за его спиной солнце дарит небу последние золотые лучи, и мгновенно отвлеклась от чужого раздражения, найдя гораздо более приятный объект для созерцания. А небо было невероятно красивым. Нежно золотым, в длинных стрелах отгорающего заката. Чистым, без единого облачка. Далеким. И поистине бесконечным. Почти таким же прекрасным, как на моем заветном холме, где я целых полгода могла безнаказанно любоваться этим неповторимым зрелищем.

    — Гайдэ · книга
12. «

    — Мне казалось, между нами не осталось долгов. — Свои долги каждый определяет для себя сам, — едва заметно качнул головой убийца. — И за чужие, к счастью, не отвечает.

    — Мне казалось, между нами не осталось долгов. — Свои долги каждый определяет для себя сам, — едва заметно качнул головой убийца. — И за чужие, к счастью, не отвечает.

    — Мэтр Гираш · книга
13. «

    «Привет, серый. Ты чего такой мрачный?» Керг, покосив желтым глазом, только вздохнул. «Привет. Да радоваться-то особо нечему. Раз мастер Викран, наконец, вернулся, значит, начнет гонять. А раз начнет гонять, то я снова не высплюсь. А если не высплюсь, то поутру стану рычать. А если буду рычать...» «Кто-нибудь непременно доложит об этом мастеру Викрану, и он снова будет тебя гонять, — покивала Айра. — Это мне знакомо.

    «Привет, серый. Ты чего такой мрачный?» Керг, покосив желтым глазом, только вздохнул. «Привет. Да радоваться-то особо нечему. Раз мастер Викран, наконец, вернулся, значит, начнет гонять. А раз начнет гонять, то я снова не высплюсь. А если не высплюсь, то поутру стану рычать. А если буду рычать...» «Кто-нибудь непременно доложит об этом мастеру Викрану, и он снова будет тебя гонять, — покивала Айра. — Это мне знакомо.

    — Айра · книга
14. «

    Форма — ничто, суть — все. Ничто не имеет значения, кроме истины и цели. Однажды ты сказал, что готов ради этого на все. И еще ты сказал: «Когда проживешь половину жизни в надежде, что когда-нибудь достигнешь цели, потом вдруг поймешь, что у тебя просто не хватает сил, чтобы ее достичь, а после этого тебя неожиданно касается порыв истинного вдохновения... трудно устоять от соблазна ему поддаться. И нелегко пережить падение, если его крылья не удержат тебя на весу».

    Форма — ничто, суть — все. Ничто не имеет значения, кроме истины и цели. Однажды ты сказал, что готов ради этого на все. И еще ты сказал: «Когда проживешь половину жизни в надежде, что когда-нибудь достигнешь цели, потом вдруг поймешь, что у тебя просто не хватает сил, чтобы ее достичь, а после этого тебя неожиданно касается порыв истинного вдохновения... трудно устоять от соблазна ему поддаться. И нелегко пережить падение, если его крылья не удержат тебя на весу».

    — Гайдэ · книга
15. «

    Ты прав, отец. У нас говорят: если долго сидеть у реки, можно увидеть, как однажды по ней проплывет труп твоего врага. Но еще говорят другое: делай что должно, случится — что суждено. Какой путь выбрать — лишь нам решать. И лишь наше дело поступать так, как велит нам сердце. Хотя, наверное, и в том, и в другом случае есть своя особая мудрость.

    Ты прав, отец. У нас говорят: если долго сидеть у реки, можно увидеть, как однажды по ней проплывет труп твоего врага. Но еще говорят другое: делай что должно, случится — что суждено. Какой путь выбрать — лишь нам решать. И лишь наше дело поступать так, как велит нам сердце. Хотя, наверное, и в том, и в другом случае есть своя особая мудрость.

    — Гай · книга
16. «

    — Тебе больше нечего сказать? — с изрядной прохладой осведомился Его Величество. — Вообще-то… есть, — я с долей сожаления посмотрела на свои ноги, где на правой пятке прилип нехилый такой комок грязи, и дернула ногой. — Я думаю, что вам живется весьма нелегко. Тащить на себе такую тяжесть… Блин. Не отцепляется. — Толкая ее, как тяжелое бревно… Вот сволочь! Намертво прилипла! — Пихая вперед, ругаясь на дураков, которые бесконечно мешаются под ногами… Нет, ну надо, какая зараза! И где я успела так извозиться?! — Потея, сдирая в кровь руки… Уф! Я, наконец, с раздражением отряхнула каблук и придирчиво изучила второй сапог. Но он, слава богу, оказался в порядке. — …и все для того, чтобы неудобная, неподъемная и неповоротливая махина под названием «государство» хоть немного, но сдвинулась с места. Хоть чуть-чуть, но стала лучше. Медленно, постепенно, мучительно долго. Ведь у вас, если подумать, адская работа. И неблагодарная, к тому же: держать на себе небосвод очень трудно. Особенно, если стоишь на вершине совсем один, устало утираешь пот со лба, проклинаешь все на свете, но все же стоишь, держишь… просто потому, что больше некому отдать эту трудную ношу. И при этом каждый миг понимаешь, что тебе не только никто не поможет, но еще, что особенно грустно, даже не поймет…

    — Тебе больше нечего сказать? — с изрядной прохладой осведомился Его Величество. — Вообще-то… есть, — я с долей сожаления посмотрела на свои ноги, где на правой пятке прилип нехилый такой комок грязи, и дернула ногой. — Я думаю, что вам живется весьма нелегко. Тащить на себе такую тяжесть… Блин. Не отцепляется. — Толкая ее, как тяжелое бревно… Вот сволочь! Намертво прилипла! — Пихая вперед, ругаясь на дураков, которые бесконечно мешаются под ногами… Нет, ну надо, какая зараза! И где я успела так извозиться?! — Потея, сдирая в кровь руки… Уф! Я, наконец, с раздражением отряхнула каблук и придирчиво изучила второй сапог. Но он, слава богу, оказался в порядке. — …и все для того, чтобы неудобная, неподъемная и неповоротливая махина под названием «государство» хоть немного, но сдвинулась с места. Хоть чуть-чуть, но стала лучше. Медленно, постепенно, мучительно долго. Ведь у вас, если подумать, адская работа. И неблагодарная, к тому же: держать на себе небосвод очень трудно. Особенно, если стоишь на вершине совсем один, устало утираешь пот со лба, проклинаешь все на свете, но все же стоишь, держишь… просто потому, что больше некому отдать эту трудную ношу. И при этом каждый миг понимаешь, что тебе не только никто не поможет, но еще, что особенно грустно, даже не поймет…

    — Гай · книга
17. «

    Интуиция рождается, прежде всего, из опыта, — так учил мой первый наставник. — И лишь малая её часть обусловлена природными способностями к предвидению.

    Интуиция рождается, прежде всего, из опыта, — так учил мой первый наставник. — И лишь малая её часть обусловлена природными способностями к предвидению.

    — Мэтр Гираш · книга
18. «

    Не сомневайся, нанося смертельный удар. Но задумайся о причинах, приведших к тебе непримиримого врага.

    Не сомневайся, нанося смертельный удар. Но задумайся о причинах, приведших к тебе непримиримого врага.

    — Проба сил · книга
19. «

    Верность — это всегда жертвенность. Но иногда она означает просто умение ждать.

    Верность — это всегда жертвенность. Но иногда она означает просто умение ждать.

    — Слово Ишты. Книга 2 · книга
20. «

    Если ты мечтаешь об отдыхе, значит, сложности только начинаются.

    Если ты мечтаешь об отдыхе, значит, сложности только начинаются.

    — Профессиональный некромант. Мэтр на свободе · книга