20 цитат Александры Макаровы — коротко и по делу

Подборка из 20 цитат Александры Макаровы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Честность дарует освобождение, откровенность снимает кандалы, которые долгие годы оставляли кровавые следы на хрупких запястьях.

   Честность дарует освобождение, откровенность снимает кандалы, которые долгие годы оставляли кровавые следы на хрупких запястьях.

   — Мой личный драмтеатр · книга
2. «

   Смело смотреть вперед может далеко не каждый. Реализовывать свои мечты страшно, ступить в неизвестность еще страшнее, ведь никто не гарантирует, что все задуманное получится, кроме того, окружающие начинают дергать за юбку со словами: «куда ты полезла», «слишком много на себя берешь», «хватит верить в сказки», «останешься у разбитого корыта» и мои любимые фразы «найди нормальную работу» и «выйди наконец-то замуж». Бестактность – наше все.

   Смело смотреть вперед может далеко не каждый. Реализовывать свои мечты страшно, ступить в неизвестность еще страшнее, ведь никто не гарантирует, что все задуманное получится, кроме того, окружающие начинают дергать за юбку со словами: «куда ты полезла», «слишком много на себя берешь», «хватит верить в сказки», «останешься у разбитого корыта» и мои любимые фразы «найди нормальную работу» и «выйди наконец-то замуж». Бестактность – наше все.

   — Мой личный драмтеатр · книга
3. «

   Когда упиваешься своим страданием, оно прорастает в тебе, пускает корни, вплетается ветвями в вены и артерии, лишая личности, ломая характер, уничтожая все, что в тебе было в той, прошлой жизни.

   Когда упиваешься своим страданием, оно прорастает в тебе, пускает корни, вплетается ветвями в вены и артерии, лишая личности, ломая характер, уничтожая все, что в тебе было в той, прошлой жизни.

   — Мой личный драмтеатр · книга
4. «

   Я быстренько придумала себе любовь и сама же искренне в нее поверила. Самовнушение – великая сила. Он, видимо, тоже обладал богатой фантазией, и с завидной скоростью наши отношения начали развиваться. Мы с трудом понимали, что происходит, но нам однозначно это нравилось. Когда встречаются два «голодных» человека, они начинают лихорадочно «объедаться» эмоциями.

   Я быстренько придумала себе любовь и сама же искренне в нее поверила. Самовнушение – великая сила. Он, видимо, тоже обладал богатой фантазией, и с завидной скоростью наши отношения начали развиваться. Мы с трудом понимали, что происходит, но нам однозначно это нравилось. Когда встречаются два «голодных» человека, они начинают лихорадочно «объедаться» эмоциями.

   — Мой личный драмтеатр · книга
5. «

   В определенный период жизни наступает момент, когда тебе уже все равно, есть друзья или нет, любит тебя кто-то или нет, нравишься ты соседям или не очень. Главное — быть в ладу с самим собой, но и это не всегда выходит. Постепенно появляется что-то такое во взгляде, чего люди начинают бояться, и держатся от тебя подальше, а ты уже входишь во вкус и специально проверяешь их на прочность. Пока ни один не выстоял.

   В определенный период жизни наступает момент, когда тебе уже все равно, есть друзья или нет, любит тебя кто-то или нет, нравишься ты соседям или не очень. Главное — быть в ладу с самим собой, но и это не всегда выходит. Постепенно появляется что-то такое во взгляде, чего люди начинают бояться, и держатся от тебя подальше, а ты уже входишь во вкус и специально проверяешь их на прочность. Пока ни один не выстоял.

   — Нас рано хоронить · книга
6. «

   Я стала похожа на старую советскую куклу с огромными голубыми глазами и пластиковыми ресницами, которая постоянно твердит «мама», если ее наклонять из стороны в сторону. Я лежала на кровати, глядя в пустоту, я перестала ЖИТЬ, превратившись в анатомическое пособие. Вновь включился защитный механизм, заблокировав все эмоции.

   Я стала похожа на старую советскую куклу с огромными голубыми глазами и пластиковыми ресницами, которая постоянно твердит «мама», если ее наклонять из стороны в сторону. Я лежала на кровати, глядя в пустоту, я перестала ЖИТЬ, превратившись в анатомическое пособие. Вновь включился защитный механизм, заблокировав все эмоции.

   — Мой личный драмтеатр · книга
7. «

   Чистокровный арабский скакун снаружи, оказался, при ближайшем рассмотрении, обыкновенным трудолюбивым осликом, которому хотелось немного покушать, немного поспать и порезвиться в своем загончике, а не мчаться галопом за вороной кобылицей по бескрайним полям жизни. Я продержалась десять месяцев, а потом собрала его вещи.

   Чистокровный арабский скакун снаружи, оказался, при ближайшем рассмотрении, обыкновенным трудолюбивым осликом, которому хотелось немного покушать, немного поспать и порезвиться в своем загончике, а не мчаться галопом за вороной кобылицей по бескрайним полям жизни. Я продержалась десять месяцев, а потом собрала его вещи.

   — Мой личный драмтеатр · книга
8. «

   Я хочу плыть, мчаться вперед под алыми парусами навстречу неизведанному, пусть будет буря, пусть стихия нападает, терзает, пытается уничтожить, но я буду чувствовать, что живу. Я не хочу провести всю свою жизнь в тихой гавани, так и не ощутив на губах соль морских брызг, так и не увидев безграничного, пугающего, но прекрасного простора океана. Мне не страшно, я в нетерпении, я горю, я наслаждаюсь, я живу…

   Я хочу плыть, мчаться вперед под алыми парусами навстречу неизведанному, пусть будет буря, пусть стихия нападает, терзает, пытается уничтожить, но я буду чувствовать, что живу. Я не хочу провести всю свою жизнь в тихой гавани, так и не ощутив на губах соль морских брызг, так и не увидев безграничного, пугающего, но прекрасного простора океана. Мне не страшно, я в нетерпении, я горю, я наслаждаюсь, я живу…

   — Мой личный драмтеатр · книга
9. «

   Люди, которые не умеют мечтать, всегда будут пытаться уничтожить тех, кто на это способен.

   Люди, которые не умеют мечтать, всегда будут пытаться уничтожить тех, кто на это способен.

   — Мой личный драмтеатр · книга
10. «

    Мы оба были покрыты эмоциональными нарывами изнутри. Каждый орган отдавал пульсирующей болью. Вначале отношений предпринимались попытки помочь друг другу ее унять, вылечить, но потом каждый из нас с остервенением ковырял чужие раны, пока они не начали кровоточить. Жертва и агрессор снова были в своей стихии, срывая аплодисменты. И за всем этим действом наблюдала голодная до зрелищ публика нашего района.

    Мы оба были покрыты эмоциональными нарывами изнутри. Каждый орган отдавал пульсирующей болью. Вначале отношений предпринимались попытки помочь друг другу ее унять, вылечить, но потом каждый из нас с остервенением ковырял чужие раны, пока они не начали кровоточить. Жертва и агрессор снова были в своей стихии, срывая аплодисменты. И за всем этим действом наблюдала голодная до зрелищ публика нашего района.

    — Мой личный драмтеатр · книга
11. «

    Какой бы ни был сильный человек, или зверь, забота нужна всем, особенно, когда этот сильный человек «ломается». Нужны теплые руки, их ласковое прикосновение, добрый взгляд, молчаливое единение и надежная защита. Склонить голову пред тем, кому ты доверяешь, не стыдно, только найти «своего человека» дано, наверное, не каждому. Мы ошибаемся, испытываем боль, а потом, застегиваясь на все пуговки внутри себя, из-за страха испытать это снова, часто упускаем что-то действительно важное. Играя роли, забываем о простых эмоциональных потребностях и пытаемся доказать самим себе, что это лишнее бремя.

    Какой бы ни был сильный человек, или зверь, забота нужна всем, особенно, когда этот сильный человек «ломается». Нужны теплые руки, их ласковое прикосновение, добрый взгляд, молчаливое единение и надежная защита. Склонить голову пред тем, кому ты доверяешь, не стыдно, только найти «своего человека» дано, наверное, не каждому. Мы ошибаемся, испытываем боль, а потом, застегиваясь на все пуговки внутри себя, из-за страха испытать это снова, часто упускаем что-то действительно важное. Играя роли, забываем о простых эмоциональных потребностях и пытаемся доказать самим себе, что это лишнее бремя.

    — Мой личный драмтеатр · книга
12. «

    Бегает человек с утра до ночи, как в жопу раненная рысь, пытаясь заработать, купить, продать, успеть повсюду, не находя времени остановиться и просто обнять того, кто рядом, спросить как прошел день. Но ведь забота — это про вечные ценности.

    Бегает человек с утра до ночи, как в жопу раненная рысь, пытаясь заработать, купить, продать, успеть повсюду, не находя времени остановиться и просто обнять того, кто рядом, спросить как прошел день. Но ведь забота — это про вечные ценности.

    — Нас рано хоронить · книга
13. «

    Поймала себя на мысли, что я уже не помню, когда последний раз улыбалась. Искренне. Не помню, когда с удовольствием ела, не помню последнюю прочитанную книгу или хороший вечер с друзьями. Уже давно я живу в импровизированном театре драмы. Я и главный актер, и режиссер-постановщик, и продюсер. Все разговоры с подругами сводятся только к одной теме – теме моих страданий.

    Поймала себя на мысли, что я уже не помню, когда последний раз улыбалась. Искренне. Не помню, когда с удовольствием ела, не помню последнюю прочитанную книгу или хороший вечер с друзьями. Уже давно я живу в импровизированном театре драмы. Я и главный актер, и режиссер-постановщик, и продюсер. Все разговоры с подругами сводятся только к одной теме – теме моих страданий.

    — Мой личный драмтеатр · книга
14. «

    Люди упорно пытаются делать вид, что все хорошо, почему-то боятся говорить о своих бедах, переживаниях и горечах. Не рассказываешь – их как будто бы и нет. Если не замечать, как-нибудь само решится, пройдет. Не пройдет. Если образовался нарыв, он обязательно лопнет, как не замазывай его тональными средствами и не маскируй телесным пластырем. Он есть. Действительность не обманешь.

    Люди упорно пытаются делать вид, что все хорошо, почему-то боятся говорить о своих бедах, переживаниях и горечах. Не рассказываешь – их как будто бы и нет. Если не замечать, как-нибудь само решится, пройдет. Не пройдет. Если образовался нарыв, он обязательно лопнет, как не замазывай его тональными средствами и не маскируй телесным пластырем. Он есть. Действительность не обманешь.

    — Мой личный драмтеатр · книга
15. «

    «Зона комфорта» у каждого своя. Не смейтесь, но кому-то комфортно в теплой куче навоза. Да, припахивает не очень, зато привычно, не жили хорошо, нечего и начинать. Вся страна терпит, и ты терпи. Думаешь только у тебя проблемы? У всех проблемы. Какие мечты, о чем ты? Работать надо, как все нормальные люди, стабильность, соц. пакет и проездной по льготной цене. Алкоголики по соседству, куда бы ты ни переехал.

    «Зона комфорта» у каждого своя. Не смейтесь, но кому-то комфортно в теплой куче навоза. Да, припахивает не очень, зато привычно, не жили хорошо, нечего и начинать. Вся страна терпит, и ты терпи. Думаешь только у тебя проблемы? У всех проблемы. Какие мечты, о чем ты? Работать надо, как все нормальные люди, стабильность, соц. пакет и проездной по льготной цене. Алкоголики по соседству, куда бы ты ни переехал.

    — Мой личный драмтеатр · книга
16. «

    В стремлении показать всем свою «успешность» мы бросаемся из крайности в крайность. Айфоны в кредит, машины на прокат, дешевые копии дорогих брендов, демонстративные фотосессии «счастливой семьи», после окончания которой родители переходят на привычный крик, а дети писаются по ночам. Но это мелочи, главное ведь фотокарточки залить в соцсети и собрать как можно больше лайков. Лицемерие стало нормой, мы заворачиваем себя в красивые обертки, забывая о содержании. Очень мало людей, которые по-настоящему живут, работают, создают, воспитывают, любят, а не делают вид.

    В стремлении показать всем свою «успешность» мы бросаемся из крайности в крайность. Айфоны в кредит, машины на прокат, дешевые копии дорогих брендов, демонстративные фотосессии «счастливой семьи», после окончания которой родители переходят на привычный крик, а дети писаются по ночам. Но это мелочи, главное ведь фотокарточки залить в соцсети и собрать как можно больше лайков. Лицемерие стало нормой, мы заворачиваем себя в красивые обертки, забывая о содержании. Очень мало людей, которые по-настоящему живут, работают, создают, воспитывают, любят, а не делают вид.

    — Мой личный драмтеатр · книга
17. «

    Мы вновь окунулись в пучину секса. Мне казалось, что это решит все проблемы. Я думала, что это и есть любовь, когда два человека не могут друг другом надышаться. У него дрожали руки, как у алкоголика, дорвавшегося до любимого коньяка. Он нетерпеливо сжимал меня до хруста костей, но я не чувствовала боли. Я хотела поглотить его, растворить в себе, чтобы он больше не достался никому.

    Мы вновь окунулись в пучину секса. Мне казалось, что это решит все проблемы. Я думала, что это и есть любовь, когда два человека не могут друг другом надышаться. У него дрожали руки, как у алкоголика, дорвавшегося до любимого коньяка. Он нетерпеливо сжимал меня до хруста костей, но я не чувствовала боли. Я хотела поглотить его, растворить в себе, чтобы он больше не достался никому.

    — Мой личный драмтеатр · книга
18. «

    Январь был глух и слеп. Ленив и жесток. Грязный лед на тротуарах, посыпанный песком, злобно смотрел снизу вверх на прохожих. Обнаженные деревья вдоль дороги скалили зубы, тянули свои скрюченные морозом ветки, словно нищие на паперти, «дай, дай, дай», цеплялись периодически за волосы, за шубу, будто пытаясь разорвать на части.

    Январь был глух и слеп. Ленив и жесток. Грязный лед на тротуарах, посыпанный песком, злобно смотрел снизу вверх на прохожих. Обнаженные деревья вдоль дороги скалили зубы, тянули свои скрюченные морозом ветки, словно нищие на паперти, «дай, дай, дай», цеплялись периодически за волосы, за шубу, будто пытаясь разорвать на части.

    — Нас рано хоронить · книга
19. «

    Может быть, я умру в одиночестве, может быть, никто никогда так и не разгадает, что же таится в глубине этих глаз, но я буду верна себе и от этого счастлива. Ведь уважать себя, принимать, ценить, любить и никогда не продавать душу – не это ли самое важное?

    Может быть, я умру в одиночестве, может быть, никто никогда так и не разгадает, что же таится в глубине этих глаз, но я буду верна себе и от этого счастлива. Ведь уважать себя, принимать, ценить, любить и никогда не продавать душу – не это ли самое важное?

    — Мой личный драмтеатр · книга
20. «

    Мокрые скамейки в каждом городе сияют одиночеством. В наше время даже наушники к телефону проводами не привязаны, с людьми так же. Каждый сам по себе.

    Мокрые скамейки в каждом городе сияют одиночеством. В наше время даже наушники к телефону проводами не привязаны, с людьми так же. Каждый сам по себе.

    — Нас рано хоронить · книга