20 цитат Алексея Алексеевича Ефимова, которые стоит перечитать

Ниже 20 цитат Алексея Алексеевича Ефимова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   – Ну хорошо! Довольствуйся малым, живи тихо, умри молча! Но неужели вы думаете, что это хорошо для всех? – А при чем тут все? Все тебя не касаются, ты с собой разберись! Вот что больше всего любят делать люди – так это решать за других, что им делать! Ты ищешь ответов? А их нет! Да, вот так р-раз – и нет! И никогда не было! Ты сам – ответ. И ты сам – вопрос! Вот как ты поступишь, так и будет! А уже потом ты или другие будут с умным видом говорить, что было правильно, а что нет! Находить ненужные им ответы на не для них поставленные вопросы! И при этом будут счастливы! Во как завернул, аж самому понравилось… А вообще-то я терпеть не могу всех этих философских диспутов. Толочь воду в ступе и то полезнее, разве что ты так девок кадришь! А все равно все поступают по-своему! Разве это не ответ?

   – Ну хорошо! Довольствуйся малым, живи тихо, умри молча! Но неужели вы думаете, что это хорошо для всех? – А при чем тут все? Все тебя не касаются, ты с собой разберись! Вот что больше всего любят делать люди – так это решать за других, что им делать! Ты ищешь ответов? А их нет! Да, вот так р-раз – и нет! И никогда не было! Ты сам – ответ. И ты сам – вопрос! Вот как ты поступишь, так и будет! А уже потом ты или другие будут с умным видом говорить, что было правильно, а что нет! Находить ненужные им ответы на не для них поставленные вопросы! И при этом будут счастливы! Во как завернул, аж самому понравилось… А вообще-то я терпеть не могу всех этих философских диспутов. Толочь воду в ступе и то полезнее, разве что ты так девок кадришь! А все равно все поступают по-своему! Разве это не ответ?

   — Нежелание желаний · книга
2. «

   – Как богатеи расслабляются? Лошадей покупают, картины, статуи… – Ну ладно, лошадь-то мы на привале зажарим, а вот в кого статуей запульнуть?

   – Как богатеи расслабляются? Лошадей покупают, картины, статуи… – Ну ладно, лошадь-то мы на привале зажарим, а вот в кого статуей запульнуть?

   — Требуется темный властелин · книга
3. «

   Почему артисты, пусть даже и посредственные, всегда пользовались таким уважением и восхищением? Уж всяко не из-за таланта… Просто люди, часто видя одни и те же лица, со временем начинают считать их «своими». Своими близкими, друзьями, максимум – знакомыми. А уж если изображаемые ими переживания нам близки, то они становятся роднее родственников. Талантами мы восхищаемся, перед талантами мы преклоняемся, но талант – это своего рода барьер, отделяющий носителя от всего остального мира. А близкому другу можно простить его несовершенства, в том числе и отсутствие таланта.

   Почему артисты, пусть даже и посредственные, всегда пользовались таким уважением и восхищением? Уж всяко не из-за таланта… Просто люди, часто видя одни и те же лица, со временем начинают считать их «своими». Своими близкими, друзьями, максимум – знакомыми. А уж если изображаемые ими переживания нам близки, то они становятся роднее родственников. Талантами мы восхищаемся, перед талантами мы преклоняемся, но талант – это своего рода барьер, отделяющий носителя от всего остального мира. А близкому другу можно простить его несовершенства, в том числе и отсутствие таланта.

   — Нежелание желаний · книга
4. «

   Я не добрый и не хороший. К черту беленьких барашков и цветочки. Черепа и трезубцы отправляются туда же. Я не злобный и не подлый. Я – это я.

   Я не добрый и не хороший. К черту беленьких барашков и цветочки. Черепа и трезубцы отправляются туда же. Я не злобный и не подлый. Я – это я.

   — Требуется темный властелин · книга
5. «

   Безразличие тона намного больше действует на собеседника, чем превосходство, шипение или злобный смех.

   Безразличие тона намного больше действует на собеседника, чем превосходство, шипение или злобный смех.

   — Требуется темный властелин · книга
6. «

   Если даришь человеку мечту – смотри, чтобы эта мечта его не раздавила: это будет на твоей совести. Человек должен сам добиваться того, о чем мечтает. Если ему принести все на блюдечке, он этого не оценит, примет как должное, поиграет и выбросит, как надоевшую игрушку. Да еще и обидится, что все получилось не так, как он представлял. И никому от этого не станет хорошо.

   Если даришь человеку мечту – смотри, чтобы эта мечта его не раздавила: это будет на твоей совести. Человек должен сам добиваться того, о чем мечтает. Если ему принести все на блюдечке, он этого не оценит, примет как должное, поиграет и выбросит, как надоевшую игрушку. Да еще и обидится, что все получилось не так, как он представлял. И никому от этого не станет хорошо.

   — Требуется темный властелин · книга
7. «

   У всех своя философия, система ценностей и взгляды на жизнь, и худшее, что может прийти в голову, – это навязывать другим свои взгляды. Как правило, ничем хорошим это не кончается.

   У всех своя философия, система ценностей и взгляды на жизнь, и худшее, что может прийти в голову, – это навязывать другим свои взгляды. Как правило, ничем хорошим это не кончается.

   — Нежелание желаний · книга
8. «

   Игра за судьбы мира ведется на другом уровне, и у вас появилась возможность превратиться из фигуры – пусть даже ключевой, но все равно фигуры, которая после игры ляжет в ту же коробку, что и самая незначительная, – в игрока. Звучит заманчиво? Возможно. Да только есть еще и владелец игорного дома, с которым и предстоит иметь дело. И кто знает, может быть, над ним есть кто-нибудь еще? Кто взимает с него налоги и карает за некомпетентность? И так до бесконечности?

   Игра за судьбы мира ведется на другом уровне, и у вас появилась возможность превратиться из фигуры – пусть даже ключевой, но все равно фигуры, которая после игры ляжет в ту же коробку, что и самая незначительная, – в игрока. Звучит заманчиво? Возможно. Да только есть еще и владелец игорного дома, с которым и предстоит иметь дело. И кто знает, может быть, над ним есть кто-нибудь еще? Кто взимает с него налоги и карает за некомпетентность? И так до бесконечности?

   — Требуется темный властелин · книга
9. «

   Я размышлял над еще одной гранью желаний – памятью. Как часто она приукрашивает вещи и события! Как часто она выдает желаемое за действительное! Как много людей, желания которых сосредоточены в прошлом! Вкус детского мороженого… Не такого, как делают теперь, а того! Скрип садовой калитки загородного домика, в котором так беззаботно было проводить летние каникулы… И пусть взрослые сколь угодно твердят, что этот дом требует постоянного ремонта, стоит в неудачном месте и вообще – только мешает. Уж вы-то знаете, что нет места на земле прекраснее… Школьные товарищи, с которыми так здорово было озорничать и прогуливать нудные уроки… Все это было… И как хочется, чтобы все это вернулось… Вот только возвращать все это нельзя ни в коем случае! Старое мороженое не принесет того счастья, оно покажется слишком приторным или, наоборот, безвкусным. Райский домик окажется полуразваленной халабудой, если вы приедете его навестить через двадцать лет, а детские товарищи – разбредшимися по жизни ноющими неудачниками. Не пытайтесь воскресить воспоминания – это я вам как некромант говорю. Ничего хорошего не выйдет – вы лишь потеряете те крупицы радости, которые несете в своем сердце. А под конец жизни именно эти крупицы становятся вашим самым ценным достоянием. Это то, что будет с вами до конца. Возможно, это единственное, что останется с вами, если вы прожили не самую правильную жизнь.

   Я размышлял над еще одной гранью желаний – памятью. Как часто она приукрашивает вещи и события! Как часто она выдает желаемое за действительное! Как много людей, желания которых сосредоточены в прошлом! Вкус детского мороженого… Не такого, как делают теперь, а того! Скрип садовой калитки загородного домика, в котором так беззаботно было проводить летние каникулы… И пусть взрослые сколь угодно твердят, что этот дом требует постоянного ремонта, стоит в неудачном месте и вообще – только мешает. Уж вы-то знаете, что нет места на земле прекраснее… Школьные товарищи, с которыми так здорово было озорничать и прогуливать нудные уроки… Все это было… И как хочется, чтобы все это вернулось… Вот только возвращать все это нельзя ни в коем случае! Старое мороженое не принесет того счастья, оно покажется слишком приторным или, наоборот, безвкусным. Райский домик окажется полуразваленной халабудой, если вы приедете его навестить через двадцать лет, а детские товарищи – разбредшимися по жизни ноющими неудачниками. Не пытайтесь воскресить воспоминания – это я вам как некромант говорю. Ничего хорошего не выйдет – вы лишь потеряете те крупицы радости, которые несете в своем сердце. А под конец жизни именно эти крупицы становятся вашим самым ценным достоянием. Это то, что будет с вами до конца. Возможно, это единственное, что останется с вами, если вы прожили не самую правильную жизнь.

   — Нежелание желаний · книга
10. «

    Тяжелая работа благотворно влияет на умственные способности, особенно в направлении способов облегчения этой самой работы.

    Тяжелая работа благотворно влияет на умственные способности, особенно в направлении способов облегчения этой самой работы.

    — Некродуэт · книга
11. «

    ... Как это ни парадоксально, большинство преступников совершенно искренне не считают себя виноватыми, будь они даже убийцами и насильниками. «И что с того?» — удивленно восклицают они на вопрос «За что?» и совершенно недоумевают, когда их пытаются наказать... Психология — сложная штука.

    ... Как это ни парадоксально, большинство преступников совершенно искренне не считают себя виноватыми, будь они даже убийцами и насильниками. «И что с того?» — удивленно восклицают они на вопрос «За что?» и совершенно недоумевают, когда их пытаются наказать... Психология — сложная штука.

    — Некродуэт · книга
12. «

    Думать вообще полезно. Именно мозги — главное оружие человека.

    Думать вообще полезно. Именно мозги — главное оружие человека.

    — Некродуэт · книга
13. «

    Родился, рос, учился, женился, работал, умер. Одна строчка… Вся жизнь для кого-то…

    Родился, рос, учился, женился, работал, умер. Одна строчка… Вся жизнь для кого-то…

    — Требуется темный властелин · книга
14. «

    Зачастую те, кому удается выжить на улице, намного более компетентны, чем представители разнообразных домов, как бы они ни назывались, на которых все богатство свалилось с рождения. Управлять деньгами тоже надо уметь, но это все же проще, чем создать все с нуля.

    Зачастую те, кому удается выжить на улице, намного более компетентны, чем представители разнообразных домов, как бы они ни назывались, на которых все богатство свалилось с рождения. Управлять деньгами тоже надо уметь, но это все же проще, чем создать все с нуля.

    — Некродуэт · книга
15. «

    Странная это штука – свобода… Очень модное слово во все времена… И особенно модное в такие периоды, как восстание Спартака или бархатные революции… Вот только что оно означает? Свободу от чего хотят люди? От того, чтобы ими командовали? От того, чтобы их заставляли делать то, чего они не хотят… Да только работать люди, как правило, тоже не хотят… Вот и получается, что все громкие слова о свободе зачастую означают: «Вы нам все дайте, а дальше мы будем все из себя такие гордые, свободные и независимые…» Я утрирую. Конечно, утрирую. В жизни бывает разное… В жизни не бывает одинакового… Каждый решает для себя сам. Всегда. Рвать оковы или умирать? Гнуть спину или сражаться, пахать, как проклятый, или воровать? И я последний, кто будет указывать кому-либо, как ему жить. Я не судья. Нет у меня такого права. Все эти красивые слова настолько заезжены умельцами по манипулированию, что иногда их даже трогать противно – можно испачкаться…

    Странная это штука – свобода… Очень модное слово во все времена… И особенно модное в такие периоды, как восстание Спартака или бархатные революции… Вот только что оно означает? Свободу от чего хотят люди? От того, чтобы ими командовали? От того, чтобы их заставляли делать то, чего они не хотят… Да только работать люди, как правило, тоже не хотят… Вот и получается, что все громкие слова о свободе зачастую означают: «Вы нам все дайте, а дальше мы будем все из себя такие гордые, свободные и независимые…» Я утрирую. Конечно, утрирую. В жизни бывает разное… В жизни не бывает одинакового… Каждый решает для себя сам. Всегда. Рвать оковы или умирать? Гнуть спину или сражаться, пахать, как проклятый, или воровать? И я последний, кто будет указывать кому-либо, как ему жить. Я не судья. Нет у меня такого права. Все эти красивые слова настолько заезжены умельцами по манипулированию, что иногда их даже трогать противно – можно испачкаться…

    — Нежелание желаний · книга
16. «

    На каждую силу отыщется мощь. Мощь будет сломлена могуществом, а могущество одолеет мастерство. А мастерство просто так никому не дается. Его нужно шлифовать всю жизнь, какой бы долгой или короткой она ни была. Жизнь – это путь. И этот путь у каждого свой. Какая бы награда ни ждала в конце, какие бы достижения и лавры там ни маячили, сам конец всегда один. Мудрый получает удовольствие от самого пути, а не думает: «Вот еще чуть-чуть – и начну жить!»

    На каждую силу отыщется мощь. Мощь будет сломлена могуществом, а могущество одолеет мастерство. А мастерство просто так никому не дается. Его нужно шлифовать всю жизнь, какой бы долгой или короткой она ни была. Жизнь – это путь. И этот путь у каждого свой. Какая бы награда ни ждала в конце, какие бы достижения и лавры там ни маячили, сам конец всегда один. Мудрый получает удовольствие от самого пути, а не думает: «Вот еще чуть-чуть – и начну жить!»

    — Требуется темный властелин · книга
17. «

    Добрый человек вообще во власть не полезет – он прекрасно понимает, что нельзя оставаться наверху добрым. Всегда приходится выбирать из меньших зол – кого обделить, кого обидеть…

    Добрый человек вообще во власть не полезет – он прекрасно понимает, что нельзя оставаться наверху добрым. Всегда приходится выбирать из меньших зол – кого обделить, кого обидеть…

    — Требуется темный властелин · книга
18. «

    Я выступал всего лишь пешкой в игре таких сил. Пешкой, дошедшей до конца и ставшей ферзем. Но после конца игры ферзь и пешка лежат в одном и том же ящике.

    Я выступал всего лишь пешкой в игре таких сил. Пешкой, дошедшей до конца и ставшей ферзем. Но после конца игры ферзь и пешка лежат в одном и том же ящике.

    — Нежелание желаний · книга
19. «

    Религия – слишком спорное и философски исковерканное понятие, чтобы клеить ярлыки на то, чего мы не понимаем.

    Религия – слишком спорное и философски исковерканное понятие, чтобы клеить ярлыки на то, чего мы не понимаем.

    — Нежелание желаний · книга
20. «

    Совершать добрые поступки можно с самыми подлыми далекоидущими планами, зарабатывая себе безупречную репутацию или избавляя себя от проблем в будущем. Но эти дела не перестают от этого быть добрыми. Как не перестают быть злыми злые дела, совершенные с самыми благими намерениями. Пожалуй, истинное, подлинное зло можно совершить оставаясь абсолютно равнодушным к тому, что ты делаешь. Как и абсолютное добро. И сможет ли кто-нибудь увидеть разницу там, где нет цвета? Добро, зло... Абсолютные понятия, набившие оскомину...

    Совершать добрые поступки можно с самыми подлыми далекоидущими планами, зарабатывая себе безупречную репутацию или избавляя себя от проблем в будущем. Но эти дела не перестают от этого быть добрыми. Как не перестают быть злыми злые дела, совершенные с самыми благими намерениями. Пожалуй, истинное, подлинное зло можно совершить оставаясь абсолютно равнодушным к тому, что ты делаешь. Как и абсолютное добро. И сможет ли кто-нибудь увидеть разницу там, где нет цвета? Добро, зло... Абсолютные понятия, набившие оскомину...

    — Требуется темный властелин · книга