Алексей Гравицкий: 24 высказываний о главном

Ниже 24 цитаты Алексея Гравицкого — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Прошлое копать глупо. Будущее прогнозировать наивно. А вот позаботиться о насущном — самое оно.

   Прошлое копать глупо. Будущее прогнозировать наивно. А вот позаботиться о насущном — самое оно.

   — Зачистка · книга
2. «

   Мы понимаем многозначимые вещи слишком поздно, когда в прошлом у нас осталось больше, чем мы думаем, а впереди — меньше, чем нам бы того хотелось.

   Мы понимаем многозначимые вещи слишком поздно, когда в прошлом у нас осталось больше, чем мы думаем, а впереди — меньше, чем нам бы того хотелось.

   — Зачистка · книга
3. «

   Прежде чем спросить, подумай. Потом еще подумай. А потом лучше промолчи.

   Прежде чем спросить, подумай. Потом еще подумай. А потом лучше промолчи.

   — В зоне тумана · книга
4. «

   – Мы живем в странном месте в странное время. Не поймешь, что за строй вокруг. Кто у власти, кто пишет законы, для кого? И кто следит за их выполнением? Я, знаете ли, попадал в разные ситуации. И знаете, в чем странность? Я всегда оказывался стороной виноватой. Хотя старался быть честным. – Честный всегда виноват, – подтвердил Петро. – При любой власти и при любых законах. Это только в сказках добро и правда побеждают зло и кривду. А в жизни все немного иначе. Если ты нечист на руку, то уж наверняка придумаешь, как вывернуться из любой ситуации. А если радеешь за закон и порядок и стараешься быть законопослушным, всегда будешь виноват. Что бы ты ни делал. – Это еще почему? – вспыхнул Деррек, который явно такой позиции не разделял. – Потому что, если ты смотришь на закон, думая, как его обойти, ты наравне с ним, – как ребенку объяснил Петро. – И тут пятьдесят на пятьдесят. А если ты думаешь о том, как соблюсти закон и остаться честным, ты уже ставишь себя ниже закона. Даешь возможность сделать тебя виноватым только потому, что сам ищешь эту вину и примеряешься к закону. Ты думаешь: нарушил или нет? А если есть сомнение, значит, ты виноват. Всегда. Даже если не виноват ни разу.

   – Мы живем в странном месте в странное время. Не поймешь, что за строй вокруг. Кто у власти, кто пишет законы, для кого? И кто следит за их выполнением? Я, знаете ли, попадал в разные ситуации. И знаете, в чем странность? Я всегда оказывался стороной виноватой. Хотя старался быть честным. – Честный всегда виноват, – подтвердил Петро. – При любой власти и при любых законах. Это только в сказках добро и правда побеждают зло и кривду. А в жизни все немного иначе. Если ты нечист на руку, то уж наверняка придумаешь, как вывернуться из любой ситуации. А если радеешь за закон и порядок и стараешься быть законопослушным, всегда будешь виноват. Что бы ты ни делал. – Это еще почему? – вспыхнул Деррек, который явно такой позиции не разделял. – Потому что, если ты смотришь на закон, думая, как его обойти, ты наравне с ним, – как ребенку объяснил Петро. – И тут пятьдесят на пятьдесят. А если ты думаешь о том, как соблюсти закон и остаться честным, ты уже ставишь себя ниже закона. Даешь возможность сделать тебя виноватым только потому, что сам ищешь эту вину и примеряешься к закону. Ты думаешь: нарушил или нет? А если есть сомнение, значит, ты виноват. Всегда. Даже если не виноват ни разу.

   — Михайл Костин · книга
5. «

   Я не герой и не враг народа. Я человек. Не плохой и не хороший. Хотя могу быть и хорошим, и плохим. Потому что судить можно только по поступкам. А не по словам, которыми каждый окутывает себя сам, и не по ярлычкам, которые навесят на тебя другие. По ярлычкам только бараны судят.

   Я не герой и не враг народа. Я человек. Не плохой и не хороший. Хотя могу быть и хорошим, и плохим. Потому что судить можно только по поступкам. А не по словам, которыми каждый окутывает себя сам, и не по ярлычкам, которые навесят на тебя другие. По ярлычкам только бараны судят.

   — Мунлайт · книга
6. «

   Возможно всё. А если что-то не сделано, то это вопрос лени, халатности и некомпетентности.

   Возможно всё. А если что-то не сделано, то это вопрос лени, халатности и некомпетентности.

   — В зоне тумана · книга
7. «

   Это хорошо. На эмоциях люди могут сказать то, чего никогда не скажут в спокойном состоянии. Эмоция развязывает язык. Потому действовать на нервы — святое дело.

   Это хорошо. На эмоциях люди могут сказать то, чего никогда не скажут в спокойном состоянии. Эмоция развязывает язык. Потому действовать на нервы — святое дело.

   — Зачистка · книга
8. «

   — Тридцать лет прошло, Вольфганг. Всего три десятилетия. И во что превратилась ваша наука? Техника? Во что превратились достижения вашей гребаной цивилизации? А во что превратились те, кого вы отучили жить своими силами? Те, кого вы подсадили на гаджеты? — Это тут при чем? — вступилась за немца Яна. — При том. При том, что они же со своей наукой объяснили миллионам, что жить без микроволновки, мобильника, холодильника и компьютера нельзя. Им же поверили. Сколько поколений выросло с пониманием, что они боги в сети? Что они имеют охренительные навыки общения и жизни в компьютере? Но эти боги — ничто в реальной жизни, хотя, конечно, об этом не догадываются. Или просто болт на реальность клали. А потом случилась жопка. Ее эти же умники и устроили. И всё. Боги низвергнуты. Что теперь представляет собой тот, кто умел стрелять в каком-нибудь квейке и выживать в каком-нибудь сталкере? Кто теперь те мастера язвительного слова в социальных сетях? Никто. Если они еще живы, то бегают у Фары в рабах. Потому что в настоящей жизни умение делать сто кликов в минуту мышкой, шустро нажимать на кнопочки и анонимно выеживаться во вконтактике, жежешечке или фейсбуке не стоит ни черта.

   — Тридцать лет прошло, Вольфганг. Всего три десятилетия. И во что превратилась ваша наука? Техника? Во что превратились достижения вашей гребаной цивилизации? А во что превратились те, кого вы отучили жить своими силами? Те, кого вы подсадили на гаджеты? — Это тут при чем? — вступилась за немца Яна. — При том. При том, что они же со своей наукой объяснили миллионам, что жить без микроволновки, мобильника, холодильника и компьютера нельзя. Им же поверили. Сколько поколений выросло с пониманием, что они боги в сети? Что они имеют охренительные навыки общения и жизни в компьютере? Но эти боги — ничто в реальной жизни, хотя, конечно, об этом не догадываются. Или просто болт на реальность клали. А потом случилась жопка. Ее эти же умники и устроили. И всё. Боги низвергнуты. Что теперь представляет собой тот, кто умел стрелять в каком-нибудь квейке и выживать в каком-нибудь сталкере? Кто теперь те мастера язвительного слова в социальных сетях? Никто. Если они еще живы, то бегают у Фары в рабах. Потому что в настоящей жизни умение делать сто кликов в минуту мышкой, шустро нажимать на кнопочки и анонимно выеживаться во вконтактике, жежешечке или фейсбуке не стоит ни черта.

   — Путь домой · книга
9. «

   Всё проходит в этом мире, кроме, кажется, человеческой жалости. — Жалость тоже проходит, — голос прозвучал хрипло. — А вот человеческая дурость никогда.

   Всё проходит в этом мире, кроме, кажется, человеческой жалости. — Жалость тоже проходит, — голос прозвучал хрипло. — А вот человеческая дурость никогда.

   — Мама · книга
10. «

    В конечном счете, не так важно, как относится к тебе человек. Важно, как ты к нему относишься.

    В конечном счете, не так важно, как относится к тебе человек. Важно, как ты к нему относишься.

    — Зачистка · книга
11. «

    Я не умею плакать. Но говорить, что мужчина не плачет… Нет уж, увольте. Бывают случаи, когда я искренне завидую тем, кто еще не разучился плакать. Когда внутри все рвет, легче разрыдаться навзрыд, чем разрываться изнутри.

    Я не умею плакать. Но говорить, что мужчина не плачет… Нет уж, увольте. Бывают случаи, когда я искренне завидую тем, кто еще не разучился плакать. Когда внутри все рвет, легче разрыдаться навзрыд, чем разрываться изнутри.

    — В зоне тумана · книга
12. «

    Просто мне страшно порвать устоявшийся малоприятный, но абсолютно понятный и надежный круг. Потому что любое изменение – риск. А рисковать я не люблю. Мне страшно

    Просто мне страшно порвать устоявшийся малоприятный, но абсолютно понятный и надежный круг. Потому что любое изменение – риск. А рисковать я не люблю. Мне страшно

    — В зоне тумана · книга
13. «

    Когда насмотришься всякого, душа черствеет.

    Когда насмотришься всякого, душа черствеет.

    — Сергей Волков · книга
14. «

    Современное общество очень хорошо научилось оскорбляться чувствами, но чувствовать разучилось.…

    Современное общество очень хорошо научилось оскорбляться чувствами, но чувствовать разучилось.…
15. «

    Только держать удар надо уметь. Не только когда по морде бьют, но и когда в душу плюют.

    Только держать удар надо уметь. Не только когда по морде бьют, но и когда в душу плюют.

    — В зоне тумана · книга
16. «

    Вот так вот всю жизнь что-то хотим понять, переосмыслить, пытаемся осознать, а умираем такими же дураками, какими родились. Только постарше и похуже. С массой вредных привычек, усталого раздражения, занудства и скопившегося ненужного знания, которым обязательно надо поделиться с теми, кому оно так же на фиг не нужно, как и тебе.

    Вот так вот всю жизнь что-то хотим понять, переосмыслить, пытаемся осознать, а умираем такими же дураками, какими родились. Только постарше и похуже. С массой вредных привычек, усталого раздражения, занудства и скопившегося ненужного знания, которым обязательно надо поделиться с теми, кому оно так же на фиг не нужно, как и тебе.

    — В зоне тумана · книга
17. «

    Что-то он говорил там про то, что жить можно где угодно. Человеку не нужны запредельные богатства. Не нужны тайны мироздания. Не нужен мир во всем мире и счастье для всех, тем более что оно невозможно. Человеку нужен человек. И только. Человек близкий, родной, настроенный на ту же волну. Тогда достигается свое личное счастье. И в этом своем личном человек становится великодушен и способен сделать мир вокруг себя немного лучше.

    Что-то он говорил там про то, что жить можно где угодно. Человеку не нужны запредельные богатства. Не нужны тайны мироздания. Не нужен мир во всем мире и счастье для всех, тем более что оно невозможно. Человеку нужен человек. И только. Человек близкий, родной, настроенный на ту же волну. Тогда достигается свое личное счастье. И в этом своем личном человек становится великодушен и способен сделать мир вокруг себя немного лучше.

    — Мунлайт · книга
18. «

    Глупо мечтать, что когда-нибудь у тебя хватит сил на прыжок. Надо прыгать. Может быть, ты не допрыгнешь сразу, упадешь, расшибешь лоб. Ну и что? Всегда можно подняться и попробовать еще раз. И пусть над тобой посмеются. Смеется тот, у кого нет сил попробовать самому. Смеется из зависти, понимая, что у него сил на прыжок не хватит никогда. И на попытку не хватит.

    Глупо мечтать, что когда-нибудь у тебя хватит сил на прыжок. Надо прыгать. Может быть, ты не допрыгнешь сразу, упадешь, расшибешь лоб. Ну и что? Всегда можно подняться и попробовать еще раз. И пусть над тобой посмеются. Смеется тот, у кого нет сил попробовать самому. Смеется из зависти, понимая, что у него сил на прыжок не хватит никогда. И на попытку не хватит.

    — В зоне тумана · книга
19. «

    Проще в дерьме, по принципу: с волками жить, по-волчьи выть. Я ведь прав? Только дерьмо – это не вектор. Это направление жизненного вектора. Хочешь, чтобы жизнь не была дерьмом и люди не были дерьмом, измени угол зрения. Все от тебя зависит.

    Проще в дерьме, по принципу: с волками жить, по-волчьи выть. Я ведь прав? Только дерьмо – это не вектор. Это направление жизненного вектора. Хочешь, чтобы жизнь не была дерьмом и люди не были дерьмом, измени угол зрения. Все от тебя зависит.

    — В зоне тумана · книга
20. «

    Как мало человеку надо для счастья. На самом деле ему надо всего-навсего лишиться тех нехитрых радостей, которыми он живет. Совсем лишиться и осознать, как это — жить без них. А когда ты распрощался с тем, что имел, и что не ценил, и оно нежданно-негаданно вдруг вернулось к тебе обратно, вот тогда — счастье. Счастье — это ценить то, что имеешь. Ценить и беречь и помнить, что все преходяще.

    Как мало человеку надо для счастья. На самом деле ему надо всего-навсего лишиться тех нехитрых радостей, которыми он живет. Совсем лишиться и осознать, как это — жить без них. А когда ты распрощался с тем, что имел, и что не ценил, и оно нежданно-негаданно вдруг вернулось к тебе обратно, вот тогда — счастье. Счастье — это ценить то, что имеешь. Ценить и беречь и помнить, что все преходяще.

    — Угрюмый · книга