34 цитаты от Алексея Пехов: жизненные цитаты

Алексей Пехов: жизненные цитаты — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 34 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Почему меня тянет к тебе, крохотный огонек на мосту? Ни тепла от тебя, ни света. Движение руки, и я погашу тебя. Зачем ты мне? Почему мое давно уже успокоенное сердце вспоминает, как сладко замирать и взлетать, как приятно волноваться и ждать?… как хорошо быть человеком, как хорошо… не быть одному…

   Почему меня тянет к тебе, крохотный огонек на мосту? Ни тепла от тебя, ни света. Движение руки, и я погашу тебя. Зачем ты мне? Почему мое давно уже успокоенное сердце вспоминает, как сладко замирать и взлетать, как приятно волноваться и ждать?… как хорошо быть человеком, как хорошо… не быть одному…

   — Алексей Пехов · книга
2. «

   Пойми, я не прошу считать меня хорошим. Но, если честно, меня несколько злит, что других, убивающих пачками ради призрачной благой цели или глупых идеалов, записывают в герои и святоши. Открою тебе страшную тайну — чаще всего в основе всех их поступков лежат или деньги, или власть. Или то и другое. Мудрецы со светлыми идеалами, мечтами облагородить вселенную и прочими тухлыми бреднями обычно в нашем мире не задерживаются.

   Пойми, я не прошу считать меня хорошим. Но, если честно, меня несколько злит, что других, убивающих пачками ради призрачной благой цели или глупых идеалов, записывают в герои и святоши. Открою тебе страшную тайну — чаще всего в основе всех их поступков лежат или деньги, или власть. Или то и другое. Мудрецы со светлыми идеалами, мечтами облагородить вселенную и прочими тухлыми бреднями обычно в нашем мире не задерживаются.

   — Алексей Пехов · книга
3. «

   Стэфан часто с иронией говорит, что в нашей жизни только три важные вещи. Первое — это доброта. Второе — это доброта. И третье — это тоже доброта. Но ни одна из этих важных вещей не ценится.

   Стэфан часто с иронией говорит, что в нашей жизни только три важные вещи. Первое — это доброта. Второе — это доброта. И третье — это тоже доброта. Но ни одна из этих важных вещей не ценится.

   — Алексей Пехов · книга
4. «

   — Все развлекаешься? Богом-тирлим и труль-ля-ля? — А ты все бурчишь и думаешь о худшем? Дурацкая у тебя жизненная позиция, Гаррет! — Не согласен! У меня прекрасная жизненная позиция! — Думать о худшем это прекрасная жизненная позиция? Это кто-же тебя надоумил? — Я сам. Вот смотри, я тебе сейчас объясню... — Послушаем, послушаем. — Вот ты бегаешь, песенки поешь и говоришь, что всё будет хорошо. А когда это «хорошо» не случается, что ты делаешь? — Я расстраиваюсь, конечно — Вот! А я нет, так как всегда склонен ожидать худшего, и, когда оно случается, не расстраиваюсь, а продолжаю жить дальше, да еще пытаюсь выпутаться из случившейся неприятности. А если не приятность не случается, а происходит совсем наоборот, я искренне радуюсь неожиданному сюрпризу!

   — Все развлекаешься? Богом-тирлим и труль-ля-ля? — А ты все бурчишь и думаешь о худшем? Дурацкая у тебя жизненная позиция, Гаррет! — Не согласен! У меня прекрасная жизненная позиция! — Думать о худшем это прекрасная жизненная позиция? Это кто-же тебя надоумил? — Я сам. Вот смотри, я тебе сейчас объясню... — Послушаем, послушаем. — Вот ты бегаешь, песенки поешь и говоришь, что всё будет хорошо. А когда это «хорошо» не случается, что ты делаешь? — Я расстраиваюсь, конечно — Вот! А я нет, так как всегда склонен ожидать худшего, и, когда оно случается, не расстраиваюсь, а продолжаю жить дальше, да еще пытаюсь выпутаться из случившейся неприятности. А если не приятность не случается, а происходит совсем наоборот, я искренне радуюсь неожиданному сюрпризу!

   — Алексей Пехов · книга
5. «

   Любить ближнего своего чудесная заповедь, но порой мне кажется, что Господь придумал её для кого-то ещё. Не для людей, обожающих грешить направо и налево. Возможно, он просто ошибся и отправил сообщение не в тот мир.

   Любить ближнего своего чудесная заповедь, но порой мне кажется, что Господь придумал её для кого-то ещё. Не для людей, обожающих грешить направо и налево. Возможно, он просто ошибся и отправил сообщение не в тот мир.

   — Алексей Пехов · книга
6. «

   Кроме отсутствия инстинкта самосохранения подростки склонны к созданию идолов и поклонению им. Какое-то рудиментарное язычество.

   Кроме отсутствия инстинкта самосохранения подростки склонны к созданию идолов и поклонению им. Какое-то рудиментарное язычество.

   — Алексей Пехов · книга
7. «

   Молодость — это неопытность, слабость, беззащитность.

   Молодость — это неопытность, слабость, беззащитность.

   — Алексей Пехов · книга
8. «

   Когда случается бунт, люди перестают быть людьми и превращаются в жаждущую крови толпу.

   Когда случается бунт, люди перестают быть людьми и превращаются в жаждущую крови толпу.

   — Алексей Пехов · книга
9. «

   Мир несовершенен. В нём полно завистников и тех, кому мне довелось перебежать дорогу. Пускай бормочут. Дальше шёпота за спиной всё равно не отважатся пойти.

   Мир несовершенен. В нём полно завистников и тех, кому мне довелось перебежать дорогу. Пускай бормочут. Дальше шёпота за спиной всё равно не отважатся пойти.

   — Алексей Пехов · книга
10. «

    ...то, чего очень боишься, всегда кажется всесильным.

    ...то, чего очень боишься, всегда кажется всесильным.

    — Алексей Пехов · книга
11. «

    Так всегда бывает, когда страшного слишком много. Страх сам себя сжигает. Происходит пресыщение. Ты уже не чувствуешь ничего, кроме тупой усталости. Слишком привык, хотя понимаю, как могут звучать мои слова со стороны. Но привыкнуть можно ко всему.

    Так всегда бывает, когда страшного слишком много. Страх сам себя сжигает. Происходит пресыщение. Ты уже не чувствуешь ничего, кроме тупой усталости. Слишком привык, хотя понимаю, как могут звучать мои слова со стороны. Но привыкнуть можно ко всему.

    — Алексей Пехов · книга
12. «

    — Думаете, что-нибудь может пойти не так? — Жизнь научила меня тому, что всё и всегда идёт не так.

    — Думаете, что-нибудь может пойти не так? — Жизнь научила меня тому, что всё и всегда идёт не так.

    — Алексей Пехов · книга
13. «

    Игра и реальность очень близки. <...> Ты бы удивился, если узнал, сколько людей хотят стать не тем, чем являются на самом деле. Им проще быть кем-то другим, нежели собой. Это уход от реальности, от собственного несовершенства.

    Игра и реальность очень близки. <...> Ты бы удивился, если узнал, сколько людей хотят стать не тем, чем являются на самом деле. Им проще быть кем-то другим, нежели собой. Это уход от реальности, от собственного несовершенства.

    — Алексей Пехов · книга
14. «

    Улица обычно или убивает или учит.

    Улица обычно или убивает или учит.

    — Алексей Пехов · книга
15. «

    Человек может быть хорошим, но, к сожалению, не слишком дальновидным. Порой сказанные слова, которым он не придаёт значения, могут попасть в уши к дурным людям и быть использованы против тебя. В жизни всё бывает.

    Человек может быть хорошим, но, к сожалению, не слишком дальновидным. Порой сказанные слова, которым он не придаёт значения, могут попасть в уши к дурным людям и быть использованы против тебя. В жизни всё бывает.

    — Алексей Пехов · книга
16. «

    Девушка рассмеялась, протянула руку и коснулась груди Вивиана. А он сжал её прохладную ладонь, потянул Нолу к себе и обнял, с удовольствием ощущая под скользким шёлком платья гладкое тело. — Вижу, ты больше не сердишься на меня, — прошептала она ему на ухо. — Надоело переживать обиды прошлого. И я действительно рад тебя видеть, — ответил кадаверциан, вдыхая запах её волос.

    Девушка рассмеялась, протянула руку и коснулась груди Вивиана. А он сжал её прохладную ладонь, потянул Нолу к себе и обнял, с удовольствием ощущая под скользким шёлком платья гладкое тело. — Вижу, ты больше не сердишься на меня, — прошептала она ему на ухо. — Надоело переживать обиды прошлого. И я действительно рад тебя видеть, — ответил кадаверциан, вдыхая запах её волос.

    — Алексей Пехов · книга
17. «

    С одной стороны, туман это хорошо — можно спрятаться, но с другой стороны — в нем может спрятаться еще кто-нибудь.

    С одной стороны, туман это хорошо — можно спрятаться, но с другой стороны — в нем может спрятаться еще кто-нибудь.

    — Алексей Пехов · книга
18. «

    — Что стало с остальными созданиями Основателя? — Их убили собственные дети — кровные братья, подобные тебе. Умертвили, усыпили, парализовали. — Но почему?! — Боги должны выглядеть как люди, — наверное, он улыбнулся, Пауле почудилась горькая усмешка в его голосе. — Иначе их будут бояться и ненавидеть. А нам были нужны ваша любовь и доверие.

    — Что стало с остальными созданиями Основателя? — Их убили собственные дети — кровные братья, подобные тебе. Умертвили, усыпили, парализовали. — Но почему?! — Боги должны выглядеть как люди, — наверное, он улыбнулся, Пауле почудилась горькая усмешка в его голосе. — Иначе их будут бояться и ненавидеть. А нам были нужны ваша любовь и доверие.

    — Алексей Пехов · книга
19. «

    Кристоф первым запрыгнул на валун, рывком втащил Вивиана наверх. Ученик встал рядом с ним, глядя на обезумевшее пространство вокруг. Машинально взглянул на часы — катаклизм продолжался уже семь минут и, похоже, не собирался заканчиваться. — Успеем, — сказал колдун в ответ на молчаливое беспокойство ученика. Сам он часов не носил принципиально и поэтому из-за опозданий никогда не тревожился.

    Кристоф первым запрыгнул на валун, рывком втащил Вивиана наверх. Ученик встал рядом с ним, глядя на обезумевшее пространство вокруг. Машинально взглянул на часы — катаклизм продолжался уже семь минут и, похоже, не собирался заканчиваться. — Успеем, — сказал колдун в ответ на молчаливое беспокойство ученика. Сам он часов не носил принципиально и поэтому из-за опозданий никогда не тревожился.

    — Алексей Пехов · книга
20. «

    Мы всегда возвращаемся к тем, кто любит и принимает нас теми, кем мы являемся на самом деле. С кем не нужно притворяться, играя чужую роль. В этом нуждаются не только дэймосы. Все люди.

    Мы всегда возвращаемся к тем, кто любит и принимает нас теми, кем мы являемся на самом деле. С кем не нужно притворяться, играя чужую роль. В этом нуждаются не только дэймосы. Все люди.

    — Алексей Пехов · книга