78 цитат Алексея Толстого, проверенных временем

Ниже 78 цитат Алексея Толстого — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Хоть и беспокойная, но не плохая девушка. Какими бы вы там грешками ни занимались, — она пойдёт своей дорогой. Быть может, думаете, что слишком задирает нос? Найдутся люди, которые поймут задранный нос и даже оценят.

   Хоть и беспокойная, но не плохая девушка. Какими бы вы там грешками ни занимались, — она пойдёт своей дорогой. Быть может, думаете, что слишком задирает нос? Найдутся люди, которые поймут задранный нос и даже оценят.

   — Дарья Дмитриевна · книга
2. «

   Мысли его были как неожиданное творчество, как первый грех.

   Мысли его были как неожиданное творчество, как первый грех.

   — Хождение по мукам · книга
3. «

   Война — дорогая и печальная необходимость, но торговля — это благословение господне...

   Война — дорогая и печальная необходимость, но торговля — это благословение господне...

   — Сидней · книга
4. «

   Просветленный, дисциплинированный разум — величайшая святыня, чудо из чудес.

   Просветленный, дисциплинированный разум — величайшая святыня, чудо из чудес.

   — Хлынов · книга
5. «

   Глупая, смешная женщина, пойми, — такой только тебя люблю... Единственное существо на земле... Если бы ты двадцать раз не умирала во вшивых вагонах, если бы тебя не покупали как девку, — разве бы ты постигла всю остроту дерзости человеческой... Разве бы ты ходила по коврам такой повелительницей... Разве бы я положил к твоим ногам самого себя...

   Глупая, смешная женщина, пойми, — такой только тебя люблю... Единственное существо на земле... Если бы ты двадцать раз не умирала во вшивых вагонах, если бы тебя не покупали как девку, — разве бы ты постигла всю остроту дерзости человеческой... Разве бы ты ходила по коврам такой повелительницей... Разве бы я положил к твоим ногам самого себя...

   — Гарин · книга
6. «

   Настроение: окружающий мир разыгрывает симфонию на твоих нервах.

   Настроение: окружающий мир разыгрывает симфонию на твоих нервах.
7. «

   Каким бы возвышенным чувством он ни смутил, — в тебе пробудится женщина, и ты погибнешь. Только холод мудрости, только спокойное созерцание неизбежной гибели всего живущего, — этого пропитанного салом и похотью тела, только ожидание, когда твой дух, уже совершенный, не нуждающийся более в жалком опыте жизни, уйдет за пределы сознания, перестанет быть, — вот счастье. А ты хочешь возврата. Бойся этого искушения, дитя мое. Легко упасть, быстро — катиться с горы, но подъем медленен и труден. Будь мудра.

   Каким бы возвышенным чувством он ни смутил, — в тебе пробудится женщина, и ты погибнешь. Только холод мудрости, только спокойное созерцание неизбежной гибели всего живущего, — этого пропитанного салом и похотью тела, только ожидание, когда твой дух, уже совершенный, не нуждающийся более в жалком опыте жизни, уйдет за пределы сознания, перестанет быть, — вот счастье. А ты хочешь возврата. Бойся этого искушения, дитя мое. Легко упасть, быстро — катиться с горы, но подъем медленен и труден. Будь мудра.

   — Аэлита · книга
8. «

   И черт знает какая слава о нас идет, о русских. Обидно и совестно. Подумайте, — талантливый народ, богатейшая страна, а какая видимость? Видимость: наглая писарская рожа. Вместо жизни — бумага и чернила. Вы не можете себе представить, сколько у нас изводится бумаги и чернил. Как начали отписываться при Петре Первом, так до сих пор не можем остановиться. И ведь оказывается, кровавая вещь — чернила, представьте себе.

   И черт знает какая слава о нас идет, о русских. Обидно и совестно. Подумайте, — талантливый народ, богатейшая страна, а какая видимость? Видимость: наглая писарская рожа. Вместо жизни — бумага и чернила. Вы не можете себе представить, сколько у нас изводится бумаги и чернил. Как начали отписываться при Петре Первом, так до сих пор не можем остановиться. И ведь оказывается, кровавая вещь — чернила, представьте себе.

   — Хождение по мукам · книга
9. «

   <...> замахивайся на большее, а по малому — только кулак отшибешь...

   <...> замахивайся на большее, а по малому — только кулак отшибешь...

   — Франц Лефорт · книга
10. «

    Влюбиться можно во что-то предполагаемое доступным, и невозможно, например, влюбиться в статую или в облако.

    Влюбиться можно во что-то предполагаемое доступным, и невозможно, например, влюбиться в статую или в облако.

    — Хождение по мукам · книга
11. «

    Кого вы ищете? Идете по длинной улице на закат северного солнца, под ногами ветерок гонит пыль, ищете — где же это окошко, с пузырчатыми стеклами? Не за ним ли сидит на подоконнике самая милая на свете, в ситцевом платьице, подняв колени, — читает книжку, а в книге написано про тебя, который идет, ищет. Все это вздор, — ищете вы самих себя...

    Кого вы ищете? Идете по длинной улице на закат северного солнца, под ногами ветерок гонит пыль, ищете — где же это окошко, с пузырчатыми стеклами? Не за ним ли сидит на подоконнике самая милая на свете, в ситцевом платьице, подняв колени, — читает книжку, а в книге написано про тебя, который идет, ищет. Все это вздор, — ищете вы самих себя...

    — Хождение по мукам · книга
12. «

    Что за Россия, заклятая страна, — когда же ты с места сдвинешься?

    Что за Россия, заклятая страна, — когда же ты с места сдвинешься?

    — Пётр Первый · книга
13. «

    Кругом все было неясно, смутно, противоречиво, враждебно этому счастью. Каждый раз приходилось делать усилие, чтобы спокойно сказать: я жив, счастлив, моя жизнь будет светла и прекрасна.

    Кругом все было неясно, смутно, противоречиво, враждебно этому счастью. Каждый раз приходилось делать усилие, чтобы спокойно сказать: я жив, счастлив, моя жизнь будет светла и прекрасна.

    — Хождение по мукам · книга
14. «

    От всего сомнительного и нечистого ты воротил нос, как от помойной ямы. У тебя было всего только три связи с замужними бабами на высоте самых утонченных отношений, когда взволнованное любопытство начинало сменяться сочно привычными поцелуями... И вот — общий итог: куда же привела тебя безупречная жизнь с гордо поднятой головой? Пожарище! От человека — одна обгорелая печная труба!

    От всего сомнительного и нечистого ты воротил нос, как от помойной ямы. У тебя было всего только три связи с замужними бабами на высоте самых утонченных отношений, когда взволнованное любопытство начинало сменяться сочно привычными поцелуями... И вот — общий итог: куда же привела тебя безупречная жизнь с гордо поднятой головой? Пожарище! От человека — одна обгорелая печная труба!

    — Хождение по мукам · книга
15. «

    В трёх водах топлено, в трех кровях купано, в трёх щелоках варено. Чище мы чистого.

    В трёх водах топлено, в трех кровях купано, в трёх щелоках варено. Чище мы чистого.

    — Хождение по мукам · книга
16. «

    Одно из двух — или пациент жив, или он умер. Если он жив — он останется жив или он не останется жив. Если он мертв — его можно оживить или нельзя оживить.

    Одно из двух — или пациент жив, или он умер. Если он жив — он останется жив или он не останется жив. Если он мертв — его можно оживить или нельзя оживить.

    — Народный лекарь Богомол · книга
17. «

    Даша была в том еще возрасте, когда видят и слышат плохо: слух оглушен шумом крови, а глаза повсюду, – будь даже это человеческое лицо, – видят, как в зеркале, только свое изображение. В такое время лишь уродство поражает фантазию, а красивые люди, и обольстительные пейзажи, и скромная красота искусства считаются повседневной свитой королевы в девятнадцать лет.

    Даша была в том еще возрасте, когда видят и слышат плохо: слух оглушен шумом крови, а глаза повсюду, – будь даже это человеческое лицо, – видят, как в зеркале, только свое изображение. В такое время лишь уродство поражает фантазию, а красивые люди, и обольстительные пейзажи, и скромная красота искусства считаются повседневной свитой королевы в девятнадцать лет.

    — Хождение по мукам · книга
18. «

    Нет худа без добра, — сказала лиса, — зато ты попал в Страну Дураков...

    Нет худа без добра, — сказала лиса, — зато ты попал в Страну Дураков...

    — Лиса Алиса · книга
19. «

    Безвыходна только одна смерть.

    Безвыходна только одна смерть.
20. «

    Тот счастлив, в ком полнота, согласие, радость и жажда жить для того, кто дает эту полноту, согласие, радость.

    Тот счастлив, в ком полнота, согласие, радость и жажда жить для того, кто дает эту полноту, согласие, радость.

    — Аэлита · книга