17 цитат Анастасии Машевской о жизни и людях

Ниже 17 цитат Анастасии Машевской — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Природа, в отличие от людей, никогда не волнуется без причины.

   Природа, в отличие от людей, никогда не волнуется без причины.

   — Коготь и цепь · книга
2. «

   — Тебя не было пять лет, Рамир. Если в тебе еще не все умерло ко мне – это просто фантазии. От настоящих чувств за такой срок ничего не остается. — Только настоящие чувства и могут пережить такой срок, Шавна.

   — Тебя не было пять лет, Рамир. Если в тебе еще не все умерло ко мне – это просто фантазии. От настоящих чувств за такой срок ничего не остается. — Только настоящие чувства и могут пережить такой срок, Шавна.

   — Госпожа ворон · книга
3. «

   — Совершенно неисправим, cпособен только воодушевлять мужчин и соблазнять женщин. — Удел харизматичных красавцев. — Мне не понять. — Да, ты совсем другой. — Некрасивый или нехаризматичный? — Удручающе занудный.

   — Совершенно неисправим, cпособен только воодушевлять мужчин и соблазнять женщин. — Удел харизматичных красавцев. — Мне не понять. — Да, ты совсем другой. — Некрасивый или нехаризматичный? — Удручающе занудный.

   — Коготь и цепь · книга
4. «

   — Богиня рожает Бога. Никак не иначе. Бог всегда только Сын, и когда Он рожден, солнце начинает прибывать. — Что и доказывает его первоначало! Бог — это свет! — Который был рожден из тьмы и не нуждается ни в каких доказательствах.

   — Богиня рожает Бога. Никак не иначе. Бог всегда только Сын, и когда Он рожден, солнце начинает прибывать. — Что и доказывает его первоначало! Бог — это свет! — Который был рожден из тьмы и не нуждается ни в каких доказательствах.

   — Бансабира Яввуз · книга
5. «

   Знание — это драгоценность, и чем глубже и недоступнее таинство, которое ты постиг, тем оно ценнее.

   Знание — это драгоценность, и чем глубже и недоступнее таинство, которое ты постиг, тем оно ценнее.

   — Коготь и цепь · книга
6. «

   Лучше иметь грязные руки, чем душу.

   Лучше иметь грязные руки, чем душу.

   — Коготь и цепь · книга
7. «

   — То есть моя выгода только в том, что я останусь жив? — А тебе мало? — искренне изумляясь такому нахальству, спросила Бану. — Это не цена предательства. — А я и не предлагаю тебе предавать семью. Наоборот, твои потомки доделают то, чего не сумел добиться ты.

   — То есть моя выгода только в том, что я останусь жив? — А тебе мало? — искренне изумляясь такому нахальству, спросила Бану. — Это не цена предательства. — А я и не предлагаю тебе предавать семью. Наоборот, твои потомки доделают то, чего не сумел добиться ты.

   — Коготь и цепь · книга
8. «

   В каждом поцелуе и прикосновении чувствовалось неприкрытое желание запомнить вкус, запах, растянуть момент, оттянуть неизбежное расставание. Осознание того, что вечером придется вернуться в чертог, где все станет как прежде, обоих освобождало от страха показаться навязчивым. С цветущим чувством в душе каждый из них понимал, что именно сегодня, кажется, настал лучший момент в жизни.

   В каждом поцелуе и прикосновении чувствовалось неприкрытое желание запомнить вкус, запах, растянуть момент, оттянуть неизбежное расставание. Осознание того, что вечером придется вернуться в чертог, где все станет как прежде, обоих освобождало от страха показаться навязчивым. С цветущим чувством в душе каждый из них понимал, что именно сегодня, кажется, настал лучший момент в жизни.

   — Коготь и цепь · книга
9. «

   Она сеет смерть, потому что сама не убила ни разу. Легко заливать плаху, когда не знаешь цену крови.

   Она сеет смерть, потому что сама не убила ни разу. Легко заливать плаху, когда не знаешь цену крови.

   — Коготь и цепь · книга
10. «

    Дан любил чернявеньких. И рыжих тоже. И светленьких – очень сильно. Дан любил всех женщин, особенно тех, чьи бедра напоминали ему о всеобщем мужском счастье. Тех, чьи ямочки на спине становились чуть глубже, если слегка надавить на ягодицы, и сводили с ума. Тех, чья нежная кожа казалась легкой простыней из прохладного мирассийского шелка. И когда его огрубевшие пальцы осторожно касались её, немножко царапая – Дан знал наверняка – женщины тоже сходили с ума.

    Дан любил чернявеньких. И рыжих тоже. И светленьких – очень сильно. Дан любил всех женщин, особенно тех, чьи бедра напоминали ему о всеобщем мужском счастье. Тех, чьи ямочки на спине становились чуть глубже, если слегка надавить на ягодицы, и сводили с ума. Тех, чья нежная кожа казалась легкой простыней из прохладного мирассийского шелка. И когда его огрубевшие пальцы осторожно касались её, немножко царапая – Дан знал наверняка – женщины тоже сходили с ума.

    — Госпожа ворон · книга
11. «

    Заваливаясь в кровать, она надеялась, что утро каким-то образом само собой принесет правильное решение. Но проснувшись, поняла: все действительно решит момент.

    Заваливаясь в кровать, она надеялась, что утро каким-то образом само собой принесет правильное решение. Но проснувшись, поняла: все действительно решит момент.

    — Коготь и цепь · книга
12. «

    Одна из наставниц храма, где я выросла, как-то сказала, что природой устроено так, чтобы дети хоронили родителей. Должна сказать, весьма мерзкая истина.

    Одна из наставниц храма, где я выросла, как-то сказала, что природой устроено так, чтобы дети хоронили родителей. Должна сказать, весьма мерзкая истина.

    — Коготь и цепь · книга
13. «

    Любящий мужчина — это напасть, от которой у женщины нет способов спастись.

    Любящий мужчина — это напасть, от которой у женщины нет способов спастись.

    — Коготь и цепь · книга
14. «

    Не тот достигает величия, кто встает на цыпочки, надеясь достать до звезд, или раз за разом, как собака, прыгает вверх, пытаясь поймать в прыжке кость в руке хозяина, а тот, кто неуклонно выполняет свой долг.

    Не тот достигает величия, кто встает на цыпочки, надеясь достать до звезд, или раз за разом, как собака, прыгает вверх, пытаясь поймать в прыжке кость в руке хозяина, а тот, кто неуклонно выполняет свой долг.

    — Коготь и цепь · книга
15. «

    — Еще раз назовешь меня матушкой — кину в тебя кружку, — шутя пригрозила она. — Испугался! — И посажу на луковую диету. — А вот это уже угроза.

    — Еще раз назовешь меня матушкой — кину в тебя кружку, — шутя пригрозила она. — Испугался! — И посажу на луковую диету. — А вот это уже угроза.

    — Коготь и цепь · книга
16. «

    Став предметом обожания, женщина превращается для мужчины в крепость, которую можно осаждать годами. И в один прекрасный день настает час решающего штурма, когда он вываливает вам на голову все свои скопившиеся чувства, нагло играя на вашей честности в отношениях, и, не гнушаясь, пользуется замешательством, в котором вы оказываетесь. Мужчина всегда завоеватель, а кому, как не вам, госпожа, знать, что на войне хороши все средства?

    Став предметом обожания, женщина превращается для мужчины в крепость, которую можно осаждать годами. И в один прекрасный день настает час решающего штурма, когда он вываливает вам на голову все свои скопившиеся чувства, нагло играя на вашей честности в отношениях, и, не гнушаясь, пользуется замешательством, в котором вы оказываетесь. Мужчина всегда завоеватель, а кому, как не вам, госпожа, знать, что на войне хороши все средства?

    — Коготь и цепь · книга
17. «

    Музыка — великое искусство. С ее помощью мы познаем мир и тянемся к богам.

    Музыка — великое искусство. С ее помощью мы познаем мир и тянемся к богам.

    — Клинок Богини, гость и раб · книга