38 цитат Анатолого Домбровского, проверенных временем

Подборка из 38 цитат Анатолого Домбровского: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Наше счастье не в будущем, а в прошлом. В прошлом мы находим все знания, все испытанные пути, все характеры, чувства, представления, выбираем для себя, словно товар в лавке, самое подходящее, и этот выбор — наша судьба, счастье или несчастье.

   Наше счастье не в будущем, а в прошлом. В прошлом мы находим все знания, все испытанные пути, все характеры, чувства, представления, выбираем для себя, словно товар в лавке, самое подходящее, и этот выбор — наша судьба, счастье или несчастье.

   — Геродот · книга
2. «

   — Стало быть, ты всю жизнь будешь каменотесом и софистом, — заключил Перикл. — Нет, — возразил живо Сократ. — Из каменотеса я стану скульптором, ваятелем, а из софиста — философом. — Философом? Это что же? Объясни, — попросил Перикл. — Софист — просто мудрый человек. У него на все есть ответ и доказательство. А философ — любит не просто мудрость, но истинную мудрость, он любит в мудрости истину и овладевает искусством обнаруживать ее, а не только искусством убеждать других в том, что ему выгодно.

   — Стало быть, ты всю жизнь будешь каменотесом и софистом, — заключил Перикл. — Нет, — возразил живо Сократ. — Из каменотеса я стану скульптором, ваятелем, а из софиста — философом. — Философом? Это что же? Объясни, — попросил Перикл. — Софист — просто мудрый человек. У него на все есть ответ и доказательство. А философ — любит не просто мудрость, но истинную мудрость, он любит в мудрости истину и овладевает искусством обнаруживать ее, а не только искусством убеждать других в том, что ему выгодно.

   — Перикл · книга
3. «

   Аспасия могла бы пригласить Сократа в свою комнату, которую предоставила ей Феодота в порнее, но не решалась: вдруг Сократ забудет о Перикле, думалось ей, и станет склонять ее к любви — с мужчинами такое случается, они даже жен своих лучших друзей порой пытаются соблазнить, впрочем, не только пытаются, но и соблазняют, а потом еще и хвастаются этим.

   Аспасия могла бы пригласить Сократа в свою комнату, которую предоставила ей Феодота в порнее, но не решалась: вдруг Сократ забудет о Перикле, думалось ей, и станет склонять ее к любви — с мужчинами такое случается, они даже жен своих лучших друзей порой пытаются соблазнить, впрочем, не только пытаются, но и соблазняют, а потом еще и хвастаются этим.

   — Перикл · книга
4. «

   — А не боишься, что эта юная красота затмит твою зрелую красоту? — Ты сам говорил, что не бывает половины красоты, или трети, или четверти. Красота или есть вся сразу, или её вовсе нет. Так что одна красота не может затмить другую, не правда ли, Сократ?

   — А не боишься, что эта юная красота затмит твою зрелую красоту? — Ты сам говорил, что не бывает половины красоты, или трети, или четверти. Красота или есть вся сразу, или её вовсе нет. Так что одна красота не может затмить другую, не правда ли, Сократ?

   — Сократ · книга
5. «

   Пока ребенок не родился, придуманное для него имя не имеет значения. Когда все станет явью, как ты сказал, Периламп, тогда и имя этому будет дано.

   Пока ребенок не родился, придуманное для него имя не имеет значения. Когда все станет явью, как ты сказал, Периламп, тогда и имя этому будет дано.

   — Перикл · книга
6. «

   Тогда же Перикла спрашивали, разделяет ли он взгляды Дамона, на что Перикл ответил: — Я согласен со всем, что касается музыки: лучше Дамона никто не знает, чем прекрасна музыка. Относительно же общества скажу так: и каменщик со своей точки зрения может судить об обществе, и гончар, и винодел — всякому его профессия кажется важнейшей и полной всяких истин, которые можно употребить в любом другом деле. Но истины профессии — только истины профессии. О политическом устройстве должны рассуждать политики, а музыканты — о музыке. Вот и Эзоп говорил, что кожевенник оценивает быка только по шкуре, о живом же быке, полном силы и мощи, он не знает ничего.

   Тогда же Перикла спрашивали, разделяет ли он взгляды Дамона, на что Перикл ответил: — Я согласен со всем, что касается музыки: лучше Дамона никто не знает, чем прекрасна музыка. Относительно же общества скажу так: и каменщик со своей точки зрения может судить об обществе, и гончар, и винодел — всякому его профессия кажется важнейшей и полной всяких истин, которые можно употребить в любом другом деле. Но истины профессии — только истины профессии. О политическом устройстве должны рассуждать политики, а музыканты — о музыке. Вот и Эзоп говорил, что кожевенник оценивает быка только по шкуре, о живом же быке, полном силы и мощи, он не знает ничего.

   — Перикл · книга
7. «

   Один человек — это одновременно и множество людей: один он такой, каким сам себе представляется, и еще много таких, каким он представляется другим людям. Мы увязнем в десятках и даже в сотнях мнений, определяя одного человека, и никогда не придем к общему определению. Если же учесть, что народ состоит из тысяч людей, то мы наберем мириаду определений.

   Один человек — это одновременно и множество людей: один он такой, каким сам себе представляется, и еще много таких, каким он представляется другим людям. Мы увязнем в десятках и даже в сотнях мнений, определяя одного человека, и никогда не придем к общему определению. Если же учесть, что народ состоит из тысяч людей, то мы наберем мириаду определений.

   — Протагор · книга
8. «

   — ... Ты говорил об умении. Я не умею делать то, что умеет Фидий или Софокл, но и они не умеют делать то, что умею я. Профессия — это умение. Ум же — другое. Ум — это способность в совершенстве овладеть своей профессией. Фидий, Софокл, Полигнот, Протагор, Геродот да и все другие, кто здесь, в совершенстве владеют своими профессиями — скульпторы, трагики, художники, философы, историки. Каждый совершенен в своем деле, стало быть, каждый умен. И ты тоже, — добавил Перикл к общему веселью, — если считаешь своей профессией умение задавать вопросы, ибо достиг в этом умении совершенства. Глупцы же ничего не умеют. — Значит, степень ума определяется совершенством в каком-то деле? Коли вор отлично ворует, а прачка в совершенстве овладела своей профессией, то они умные и могут считаться не глупее тебя? — спросил Сократ. Теперь все засмеялись в поддержку Сократа. — Нет, — сказал Перикл. — Я говорил о совершенстве в тех умениях, где каждый шаг требует обширных знаний и размышлений — так действуют скульпторы, архитекторы, художники, поэты, философы. У вора же и прачки — только навыки. И у болтуна — навыки, тогда как у оратора — ум. — Как же отличить болтуна от оратора? — Оратор убеждает народ силою доводов и истин, народ идет за ним, а глупца забрасывают тухлыми яйцами. — Случается, что и ораторов забрасывают тухлыми яйцами. — Да, когда им изменяет ум.

   — ... Ты говорил об умении. Я не умею делать то, что умеет Фидий или Софокл, но и они не умеют делать то, что умею я. Профессия — это умение. Ум же — другое. Ум — это способность в совершенстве овладеть своей профессией. Фидий, Софокл, Полигнот, Протагор, Геродот да и все другие, кто здесь, в совершенстве владеют своими профессиями — скульпторы, трагики, художники, философы, историки. Каждый совершенен в своем деле, стало быть, каждый умен. И ты тоже, — добавил Перикл к общему веселью, — если считаешь своей профессией умение задавать вопросы, ибо достиг в этом умении совершенства. Глупцы же ничего не умеют. — Значит, степень ума определяется совершенством в каком-то деле? Коли вор отлично ворует, а прачка в совершенстве овладела своей профессией, то они умные и могут считаться не глупее тебя? — спросил Сократ. Теперь все засмеялись в поддержку Сократа. — Нет, — сказал Перикл. — Я говорил о совершенстве в тех умениях, где каждый шаг требует обширных знаний и размышлений — так действуют скульпторы, архитекторы, художники, поэты, философы. У вора же и прачки — только навыки. И у болтуна — навыки, тогда как у оратора — ум. — Как же отличить болтуна от оратора? — Оратор убеждает народ силою доводов и истин, народ идет за ним, а глупца забрасывают тухлыми яйцами. — Случается, что и ораторов забрасывают тухлыми яйцами. — Да, когда им изменяет ум.

   — Перикл · книга
9. «

   Если истина и польза — одно и то же, если там больше истины, где больше пользы, и там меньше истины, где меньше пользы, если истина имеет степень истинности, то где та грань, после которой полезная ложь становится полезной истиной?

   Если истина и польза — одно и то же, если там больше истины, где больше пользы, и там меньше истины, где меньше пользы, если истина имеет степень истинности, то где та грань, после которой полезная ложь становится полезной истиной?

   — Сократ · книга
10. «

    Если уж я стану советовать, как захватить что-либо, то речь пойдет по меньшей мере обо всем мире.

    Если уж я стану советовать, как захватить что-либо, то речь пойдет по меньшей мере обо всем мире.

    — Сократ · книга
11. «

    ...достоинства народа определяются главным образом его историей, а достоинства каждого отдельного человека — его прошлыми поступками и, стало быть, выбором, который он сделал в прошлом. Говоришь о прошлом народа или человека — и вот он весь перед тобой. История — все, что нам надо знать, сравнивая народы и отдельных людей.

    ...достоинства народа определяются главным образом его историей, а достоинства каждого отдельного человека — его прошлыми поступками и, стало быть, выбором, который он сделал в прошлом. Говоришь о прошлом народа или человека — и вот он весь перед тобой. История — все, что нам надо знать, сравнивая народы и отдельных людей.

    — Геродот · книга
12. «

    — Я знаю, что тебя не устраивает в науке Анаксагора и в науке Дамона, — сказал Периклу Сократ. — Что? Они были уже у Толоса и остановились. — В душе ты согласен с тем, что говорит Анаксагор: он говорит, что миром правит Разум, а ты при этом считаешь, что государством должен также править Разум в лице выдающегося правителя. Он, этот разумный правитель, должен запевать мощным и чистым голосом, как говорил Дамон, а народ лишь спокойным хором подпевать ему. — Может быть, — усмехнулся в ответ Перикл. — Но я лишь один знаю о том, о чем я думаю, Сократ. Тебе об этом знать не надо.

    — Я знаю, что тебя не устраивает в науке Анаксагора и в науке Дамона, — сказал Периклу Сократ. — Что? Они были уже у Толоса и остановились. — В душе ты согласен с тем, что говорит Анаксагор: он говорит, что миром правит Разум, а ты при этом считаешь, что государством должен также править Разум в лице выдающегося правителя. Он, этот разумный правитель, должен запевать мощным и чистым голосом, как говорил Дамон, а народ лишь спокойным хором подпевать ему. — Может быть, — усмехнулся в ответ Перикл. — Но я лишь один знаю о том, о чем я думаю, Сократ. Тебе об этом знать не надо.

    — Перикл · книга
13. «

    Если слушать Протагора, то два человека не смогут договориться даже о том, видят ли они друг друга.

    Если слушать Протагора, то два человека не смогут договориться даже о том, видят ли они друг друга.

    — Анаксагор · книга
14. «

    — То, чем повернута к нам Аспасия, достойно созерцания более, чем твое лицо, Сократ, — не преминул уязвить Сократа Полигнот. — А если мы поменяемся местами, все станет наоборот? — спросил Сократ. Все гости бурно принялись обсуждать, что станется в случае такой перестановки, и вскоре пришли к выводу, что Сократу и Аспасии лучше оставаться в прежнем положении, ибо хоть и приятно будет всем видеть прекрасное лицо Аспасии, зад Сократа испортит всем аппетит.

    — То, чем повернута к нам Аспасия, достойно созерцания более, чем твое лицо, Сократ, — не преминул уязвить Сократа Полигнот. — А если мы поменяемся местами, все станет наоборот? — спросил Сократ. Все гости бурно принялись обсуждать, что станется в случае такой перестановки, и вскоре пришли к выводу, что Сократу и Аспасии лучше оставаться в прежнем положении, ибо хоть и приятно будет всем видеть прекрасное лицо Аспасии, зад Сократа испортит всем аппетит.

    — Сократ · книга
15. «

    Самая прочная победа над врагами достигается лишь тогда, когда враг становится твоим верным другом.

    Самая прочная победа над врагами достигается лишь тогда, когда враг становится твоим верным другом.

    — Аксиох · книга
16. «

    Книги истлеют или сгорят, а камни и металл, которые существуют извечно, переживут тысячелетия, как убеждают нас в том пирамиды.

    Книги истлеют или сгорят, а камни и металл, которые существуют извечно, переживут тысячелетия, как убеждают нас в том пирамиды.

    — Перикл · книга
17. «

    Кто любит вино, ленив и обжорлив, тот проживёт, полагаю, не больше месяца.

    Кто любит вино, ленив и обжорлив, тот проживёт, полагаю, не больше месяца.

    — Гиппократ · книга
18. «

    Женщина не может быть наградой для мужчины. Она расслабляет его душу и тело, увлекает в омут сладчайших наслаждений — и тут мужчине конец.

    Женщина не может быть наградой для мужчины. Она расслабляет его душу и тело, увлекает в омут сладчайших наслаждений — и тут мужчине конец.

    — Сократ · книга
19. «

    Надо грести против ветра, чтобы спастись в шторм.

    Надо грести против ветра, чтобы спастись в шторм.

    — Аксиох · книга
20. «

    В молчании бывает много мыслей, но о них никто не знает, кроме того, кто молчит. В разговоре бывает меньше мыслей, потому что не все готовы высказать сокровенное, тайное, но зато о высказанных мыслях могут узнать все.

    В молчании бывает много мыслей, но о них никто не знает, кроме того, кто молчит. В разговоре бывает меньше мыслей, потому что не все готовы высказать сокровенное, тайное, но зато о высказанных мыслях могут узнать все.

    — Аспасия · книга