41 цитата Анатолого Домбровского: от иронии до философии

Подборка из 41 цитата Анатолого Домбровского: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Все, о чем сказали Софокл, Периламп, Анаксагор, Зенон и Протагор, следует делать — пусть живая энергия этих деяний преобразует мир по законам гармонии, величия и мудрости.

   Все, о чем сказали Софокл, Периламп, Анаксагор, Зенон и Протагор, следует делать — пусть живая энергия этих деяний преобразует мир по законам гармонии, величия и мудрости.

   — Фидий · книга
2. «

   Только дураки падают от смеха, а трусы от страха...

   Только дураки падают от смеха, а трусы от страха...

   — Сократ · книга
3. «

   — Стало быть, ты всю жизнь будешь каменотесом и софистом, — заключил Перикл. — Нет, — возразил живо Сократ. — Из каменотеса я стану скульптором, ваятелем, а из софиста — философом. — Философом? Это что же? Объясни, — попросил Перикл. — Софист — просто мудрый человек. У него на все есть ответ и доказательство. А философ — любит не просто мудрость, но истинную мудрость, он любит в мудрости истину и овладевает искусством обнаруживать ее, а не только искусством убеждать других в том, что ему выгодно.

   — Стало быть, ты всю жизнь будешь каменотесом и софистом, — заключил Перикл. — Нет, — возразил живо Сократ. — Из каменотеса я стану скульптором, ваятелем, а из софиста — философом. — Философом? Это что же? Объясни, — попросил Перикл. — Софист — просто мудрый человек. У него на все есть ответ и доказательство. А философ — любит не просто мудрость, но истинную мудрость, он любит в мудрости истину и овладевает искусством обнаруживать ее, а не только искусством убеждать других в том, что ему выгодно.

   — Перикл · книга
4. «

   Трудно в великих делах сразу же всем угодить.

   Трудно в великих делах сразу же всем угодить.

   — Солон · книга
5. «

   Если уж я стану советовать, как захватить что-либо, то речь пойдет по меньшей мере обо всем мире.

   Если уж я стану советовать, как захватить что-либо, то речь пойдет по меньшей мере обо всем мире.

   — Сократ · книга
6. «

   Аспасия могла бы пригласить Сократа в свою комнату, которую предоставила ей Феодота в порнее, но не решалась: вдруг Сократ забудет о Перикле, думалось ей, и станет склонять ее к любви — с мужчинами такое случается, они даже жен своих лучших друзей порой пытаются соблазнить, впрочем, не только пытаются, но и соблазняют, а потом еще и хвастаются этим.

   Аспасия могла бы пригласить Сократа в свою комнату, которую предоставила ей Феодота в порнее, но не решалась: вдруг Сократ забудет о Перикле, думалось ей, и станет склонять ее к любви — с мужчинами такое случается, они даже жен своих лучших друзей порой пытаются соблазнить, впрочем, не только пытаются, но и соблазняют, а потом еще и хвастаются этим.

   — Перикл · книга
7. «

   Наше счастье не в будущем, а в прошлом. В прошлом мы находим все знания, все испытанные пути, все характеры, чувства, представления, выбираем для себя, словно товар в лавке, самое подходящее, и этот выбор — наша судьба, счастье или несчастье.

   Наше счастье не в будущем, а в прошлом. В прошлом мы находим все знания, все испытанные пути, все характеры, чувства, представления, выбираем для себя, словно товар в лавке, самое подходящее, и этот выбор — наша судьба, счастье или несчастье.

   — Геродот · книга
8. «

   Подлость рождается лучше всего из трусости, из страха, из других пороков, а не из смелости и благородства.

   Подлость рождается лучше всего из трусости, из страха, из других пороков, а не из смелости и благородства.

   — Перикл · книга
9. «

   Влюбленный властитель выполняет волю не народа, и даже не свою, а волю возлюбленной...

   Влюбленный властитель выполняет волю не народа, и даже не свою, а волю возлюбленной...

   — Критон · книга
10. «

    Женщина не может быть наградой для мужчины. Она расслабляет его душу и тело, увлекает в омут сладчайших наслаждений — и тут мужчине конец.

    Женщина не может быть наградой для мужчины. Она расслабляет его душу и тело, увлекает в омут сладчайших наслаждений — и тут мужчине конец.

    — Сократ · книга
11. «

    — А не боишься, что эта юная красота затмит твою зрелую красоту? — Ты сам говорил, что не бывает половины красоты, или трети, или четверти. Красота или есть вся сразу, или её вовсе нет. Так что одна красота не может затмить другую, не правда ли, Сократ?

    — А не боишься, что эта юная красота затмит твою зрелую красоту? — Ты сам говорил, что не бывает половины красоты, или трети, или четверти. Красота или есть вся сразу, или её вовсе нет. Так что одна красота не может затмить другую, не правда ли, Сократ?

    — Сократ · книга
12. «

    Герой рано или поздно становится тираном — таков, считают афиняне, непреложный закон, а поэтому изгоняют героев, не дав им согрешить против свободы.

    Герой рано или поздно становится тираном — таков, считают афиняне, непреложный закон, а поэтому изгоняют героев, не дав им согрешить против свободы.

    — Перикл · книга
13. «

    Большая сумма установленных фактов напрямую ведет нас к истине. Истина в сложении фактов. И в вычитании ошибок.

    Большая сумма установленных фактов напрямую ведет нас к истине. Истина в сложении фактов. И в вычитании ошибок.

    — Перикл · книга
14. «

    Книги истлеют или сгорят, а камни и металл, которые существуют извечно, переживут тысячелетия, как убеждают нас в том пирамиды.

    Книги истлеют или сгорят, а камни и металл, которые существуют извечно, переживут тысячелетия, как убеждают нас в том пирамиды.

    — Перикл · книга
15. «

    Я несколько часов простоял перед твоим Зевсом, Фидий. Я видел изумрудное мерцание в глубине его глаз — это образ мысли, я видел голубые отблески на его губах — так светятся слова небесной чистоты, слетающие с его губ. Я видел золотые и зеленые искорки на его бровях и в его бороде — будто на них наша сладкая земная роса при восходе солнца. На его руках — красные прожилки червонного золота: там струится живая кровь. Щеки его белы, и эта белизна — от крайней озабоченности судьбою мира человека. Он не сидит, откинувшись на спинку трона, как сидят чванливые тираны или уставшие цари, — он слегка подался вперед, он слушает стоящих перед ним, он полон участия. За его спиной — чернота для несотворенных звезд. Впрочем, одна звезда вдалеке уже родилась, она слабо мерцает — это надежда, которую твой Зевс дарит каждому, кто стоит перед ним с молчаливой молитвой.

    Я несколько часов простоял перед твоим Зевсом, Фидий. Я видел изумрудное мерцание в глубине его глаз — это образ мысли, я видел голубые отблески на его губах — так светятся слова небесной чистоты, слетающие с его губ. Я видел золотые и зеленые искорки на его бровях и в его бороде — будто на них наша сладкая земная роса при восходе солнца. На его руках — красные прожилки червонного золота: там струится живая кровь. Щеки его белы, и эта белизна — от крайней озабоченности судьбою мира человека. Он не сидит, откинувшись на спинку трона, как сидят чванливые тираны или уставшие цари, — он слегка подался вперед, он слушает стоящих перед ним, он полон участия. За его спиной — чернота для несотворенных звезд. Впрочем, одна звезда вдалеке уже родилась, она слабо мерцает — это надежда, которую твой Зевс дарит каждому, кто стоит перед ним с молчаливой молитвой.

    — Полигнот · книга
16. «

    ...достоинства народа определяются главным образом его историей, а достоинства каждого отдельного человека — его прошлыми поступками и, стало быть, выбором, который он сделал в прошлом. Говоришь о прошлом народа или человека — и вот он весь перед тобой. История — все, что нам надо знать, сравнивая народы и отдельных людей.

    ...достоинства народа определяются главным образом его историей, а достоинства каждого отдельного человека — его прошлыми поступками и, стало быть, выбором, который он сделал в прошлом. Говоришь о прошлом народа или человека — и вот он весь перед тобой. История — все, что нам надо знать, сравнивая народы и отдельных людей.

    — Геродот · книга
17. «

    Богов просить надо на тот случай, если они слышат наши молитвы. На всякий случай. Все прочее для своего спасения надо делать самим.

    Богов просить надо на тот случай, если они слышат наши молитвы. На всякий случай. Все прочее для своего спасения надо делать самим.

    — Перикл · книга
18. «

    ...одни народы хвастаются перед другими, говоря, что они лучше других, и этому спору нет конца, потому что никто не знает доподлинно, что тут лучше и что тут хуже. Некоторые вещи, разумеется, очевидны: невежество, жестокость, лживость, коварство, заносчивость не могут украсить ни один народ.

    ...одни народы хвастаются перед другими, говоря, что они лучше других, и этому спору нет конца, потому что никто не знает доподлинно, что тут лучше и что тут хуже. Некоторые вещи, разумеется, очевидны: невежество, жестокость, лживость, коварство, заносчивость не могут украсить ни один народ.

    — Аспасия · книга
19. «

    ... я хочу, чтобы Перикл влюбился, чтобы сердце его расцвело от этого сладкого чувства, чтобы он понял, как дороги могут быть друг другу люди и как может быть ужасна потеря, когда они лишаются друг друга, как много в жизни иного смысла, кроме того, что содержит в себе власть и подчинение, как много счастья в разделенной любви, а не только в победе и как нужно беречь всех, кто живет одновременно и рядом с тобой, не только для них беречь, для их благополучия, и не столько для них, но и для себя. Для себя — прежде всего.

    ... я хочу, чтобы Перикл влюбился, чтобы сердце его расцвело от этого сладкого чувства, чтобы он понял, как дороги могут быть друг другу люди и как может быть ужасна потеря, когда они лишаются друг друга, как много в жизни иного смысла, кроме того, что содержит в себе власть и подчинение, как много счастья в разделенной любви, а не только в победе и как нужно беречь всех, кто живет одновременно и рядом с тобой, не только для них беречь, для их благополучия, и не столько для них, но и для себя. Для себя — прежде всего.

    — Сократ · книга
20. «

    Свобода приносит лишь вздох облегчения перед смертью.

    Свобода приносит лишь вздох облегчения перед смертью.

    — Перикл · книга