20 лучших фраз Анатолого Калинина

Ниже 20 цитат Анатолого Калинина — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Не все лучше, что лучше.

   Не все лучше, что лучше.

   — старуха Изабелла · книга
2. «

   Тут я одну французскую пословицу вычитал: «Первый ребенок — последняя кукла. Первый внук — первый ребёнок».

   Тут я одну французскую пословицу вычитал: «Первый ребенок — последняя кукла. Первый внук — первый ребёнок».

   — Ожогин · книга
3. «

   Люди так же безошибочно умеют распознавать в человеке трудягу, мастера своего дела.

   Люди так же безошибочно умеют распознавать в человеке трудягу, мастера своего дела.

   — Цыган · книга
4. «

   Чему только не научит человека дорога и война!

   Чему только не научит человека дорога и война!

   — Цыган · книга
5. «

   Думали, после войны спокойно заживем, а она как сдвинула людей с места, так и кружатся по земле. Кто ищет мать, кто мужа, а кто и самого себя никак не может найти.

   Думали, после войны спокойно заживем, а она как сдвинула людей с места, так и кружатся по земле. Кто ищет мать, кто мужа, а кто и самого себя никак не может найти.

   — Цыган · книга
6. «

   Приезжему человеку всегда не так-то просто бывает заручиться доверием у людей в новом, незнакомом для него месте, к тому же заручиться доверием у крестьян, которые никогда не спешат открывать кому-нибудь душу. Прежде нужно не одно поле вместе вспахать и не один, как говорится, пуд соли съесть.

   Приезжему человеку всегда не так-то просто бывает заручиться доверием у людей в новом, незнакомом для него месте, к тому же заручиться доверием у крестьян, которые никогда не спешат открывать кому-нибудь душу. Прежде нужно не одно поле вместе вспахать и не один, как говорится, пуд соли съесть.

   — Цыган · книга
7. «

   Никакая родная кровь не в силах удержать молодость под родительским крылом, когда у нее вырастают крылья.

   Никакая родная кровь не в силах удержать молодость под родительским крылом, когда у нее вырастают крылья.

   — Цыган · книга
8. «

   Несчастной любви, Татьяна, не бывает. Любовь — это само по себе счастье.

   Несчастной любви, Татьяна, не бывает. Любовь — это само по себе счастье.

   — генерал Стрепетов · книга
9. «

   И словами ведь можно ударить человека так, что ему будет больно.

   И словами ведь можно ударить человека так, что ему будет больно.

   — Цыган · книга
10. «

    Со своей наружностью и всем остальным она бы еще вполне могла устроить себе жизнь, да, видно, не захотела из-за детей. Из-за них чего только не сделаешь, только бы им было лучше. Иногда, бывает, приходится и от самой себя отказываться, да не всегда они, деточки, это ценят.

    Со своей наружностью и всем остальным она бы еще вполне могла устроить себе жизнь, да, видно, не захотела из-за детей. Из-за них чего только не сделаешь, только бы им было лучше. Иногда, бывает, приходится и от самой себя отказываться, да не всегда они, деточки, это ценят.

    — Цыган · книга
11. «

    Счастливый конец — это как соска для зрителя. Мы все любим эти соски.

    Счастливый конец — это как соска для зрителя. Мы все любим эти соски.
12. «

    — Вы казаки или нет? — Смотря кого считать казаками. — Кто в степи при лошадях вырос, тот и казак.

    — Вы казаки или нет? — Смотря кого считать казаками. — Кто в степи при лошадях вырос, тот и казак.

    — Татьяна Шаламова · книга
13. «

    Даже железо не любит, когда его без ума куют.

    Даже железо не любит, когда его без ума куют.

    — Будулай Романов · книга
14. «

    Хуже одиночества ничего не может быть. Особенно когда калмыцкий ветер задует на целый месяц.

    Хуже одиночества ничего не может быть. Особенно когда калмыцкий ветер задует на целый месяц.

    — Катька Аэропорт (Екатерина Калмыкова) · книга
15. «

    Но и смолчать этому подлецу я не мог <...> Потому что бывает, когда уже нельзя промолчать, если не хочешь сам быть подлецом.

    Но и смолчать этому подлецу я не мог <...> Потому что бывает, когда уже нельзя промолчать, если не хочешь сам быть подлецом.

    — Никифор Иванович Привалов · книга
16. «

    Вряд ли может быть еще что-нибудь радостнее, но и печальнее, чем встречи старых фронтовых друзей, когда взоры еще живущих раз за разом недосчитываются за празднично накрытым столом тех, кто еще год назад вот так же делил с ними и дорогое воспоминание, и веселую шутку, взрывался еще совсем молодым гулким смехом и ревниво скашивал глаза на боевой иконостас своего соседа.

    Вряд ли может быть еще что-нибудь радостнее, но и печальнее, чем встречи старых фронтовых друзей, когда взоры еще живущих раз за разом недосчитываются за празднично накрытым столом тех, кто еще год назад вот так же делил с ними и дорогое воспоминание, и веселую шутку, взрывался еще совсем молодым гулким смехом и ревниво скашивал глаза на боевой иконостас своего соседа.

    — Цыган · книга
17. «

    Не то молодо, что молодо, а то, что без ума.

    Не то молодо, что молодо, а то, что без ума.

    — Цыган · книга
18. «

    В эти годы еще нельзя до конца знать свое сердце, и может показаться, что любишь, когда только хочешь любить.

    В эти годы еще нельзя до конца знать свое сердце, и может показаться, что любишь, когда только хочешь любить.

    — Цыган · книга
19. «

    Никогда не надо спешить презирать людей за то, что может и тебя ожидать за поворотом дороги.

    Никогда не надо спешить презирать людей за то, что может и тебя ожидать за поворотом дороги.

    — Цыган · книга
20. «

    — Новенькая. Ее, бедную, привезли к нам уже с ребеночком, которого она прямо на семикаракорском пароме родила. Но девочка здоровенькая и большая — три кило шестьсот грамм. — Оглядываясь на второй этаж, Настя еще дальше отвела Михаила из-под окна, и глаза у нее стали страдальческими. — Только ее уже второй день нянечка из бутылочки кормит. Михаил догадался: — Это бывает. Меня, рассказывали, мать тоже из бутылочки выкормила, молоко пропало. Но как видишь... — Он повел широкими плечами. Съеживаясь и запахивая свою цигейковую куртку, Настя как-то кособоко дернула головой в сторону второго этажа. — Нет, Миша, у нее молоко прямо сквозь рубашку льется наружу. Она сама отказалась давать ей грудь. Я из-за этого даже поругалась с ней. «Если, — говорит, — ты такая жалостливая, то бери и сама корми». Михаил покрутил пальцем у головы: — Она что, с приветом? — Без всякого, Миша, привета. И здоровая, как прошлогодняя телка.

    — Новенькая. Ее, бедную, привезли к нам уже с ребеночком, которого она прямо на семикаракорском пароме родила. Но девочка здоровенькая и большая — три кило шестьсот грамм. — Оглядываясь на второй этаж, Настя еще дальше отвела Михаила из-под окна, и глаза у нее стали страдальческими. — Только ее уже второй день нянечка из бутылочки кормит. Михаил догадался: — Это бывает. Меня, рассказывали, мать тоже из бутылочки выкормила, молоко пропало. Но как видишь... — Он повел широкими плечами. Съеживаясь и запахивая свою цигейковую куртку, Настя как-то кособоко дернула головой в сторону второго этажа. — Нет, Миша, у нее молоко прямо сквозь рубашку льется наружу. Она сама отказалась давать ей грудь. Я из-за этого даже поругалась с ней. «Если, — говорит, — ты такая жалостливая, то бери и сама корми». Михаил покрутил пальцем у головы: — Она что, с приветом? — Без всякого, Миша, привета. И здоровая, как прошлогодняя телка.

    — Михаил Солдатов · книга