65 сильных цитат Андрея Александровича Васильев: жизненные цитаты

Подборка из 65 цитат Андрея Александровича Васильев: жизненные цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Безделье растворяет личность, как кислота металл, незаметно, но неуклонно. <...> А самое страшное, что может потерять человек — это потерять себя.

   Безделье растворяет личность, как кислота металл, незаметно, но неуклонно. <...> А самое страшное, что может потерять человек — это потерять себя.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
2. «

   Если бы я верил в приметы, то сказал бы: «Сие добрый знак», — сообщил нам наставник. — Но я в них не верю, и вам того же желаю. Приметы выдумывают слабые духом люди, чтобы оправдать ими свои собственные неудачи, лень и глупость. Сильный человек верит только в себя и иногда в друзей, а не в то, что якобы ему предсказывают боги, черные кошки и неполная луна, на которую не следует смотреть через левое плечо.

   Если бы я верил в приметы, то сказал бы: «Сие добрый знак», — сообщил нам наставник. — Но я в них не верю, и вам того же желаю. Приметы выдумывают слабые духом люди, чтобы оправдать ими свои собственные неудачи, лень и глупость. Сильный человек верит только в себя и иногда в друзей, а не в то, что якобы ему предсказывают боги, черные кошки и неполная луна, на которую не следует смотреть через левое плечо.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
3. «

   ...все большие хитрецы всегда уверены в своей хитрости и неуязвимости, а потому и попадаются на самые простые трюки.

   ...все большие хитрецы всегда уверены в своей хитрости и неуязвимости, а потому и попадаются на самые простые трюки.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
4. «

   Дело не в том, кто сильнее, а кто слабее. Дело в том, что есть люди, которых уважаешь независимо от их силы или слабости.

   Дело не в том, кто сильнее, а кто слабее. Дело в том, что есть люди, которых уважаешь независимо от их силы или слабости.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
5. «

   ...помни — женщины мстят всерьез, и в своей мести всегда идут до конца.

   ...помни — женщины мстят всерьез, и в своей мести всегда идут до конца.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
6. «

   ...кто воевал, имеет право у тихой речки отдохнуть.

   ...кто воевал, имеет право у тихой речки отдохнуть.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
7. «

   Не секрет, что все мы не те, кем являемся. То есть — перед зеркалом в ванной и в пустой квартире — мы те, кто есть, но стоит появится ещё кому-то — и все, мы становимся другими. Мы немедленно натягиваем на себя ту маску, которая появилась у нас ещё в детстве, в тот момент, когда каждый из нас осознал себя частью социума и решил для себя вопрос — как в нём существовать. «Клоун», «Циник», «Весельчак», «Сердцеед», «Модница», «Простушка», «Лидер» — каждый выбрал что-то по себе, то, что ему казалось наиболее приемлемым. И эти маски с годами приросли к нашим лицам, стали частью нашей сущности, а у кого-то и заменили собой природное, врожденное «я». Они удобны, они позволяют защитить душу от уколов совести и жалости, они дают возможность жить так, как тебе хочется.

   Не секрет, что все мы не те, кем являемся. То есть — перед зеркалом в ванной и в пустой квартире — мы те, кто есть, но стоит появится ещё кому-то — и все, мы становимся другими. Мы немедленно натягиваем на себя ту маску, которая появилась у нас ещё в детстве, в тот момент, когда каждый из нас осознал себя частью социума и решил для себя вопрос — как в нём существовать. «Клоун», «Циник», «Весельчак», «Сердцеед», «Модница», «Простушка», «Лидер» — каждый выбрал что-то по себе, то, что ему казалось наиболее приемлемым. И эти маски с годами приросли к нашим лицам, стали частью нашей сущности, а у кого-то и заменили собой природное, врожденное «я». Они удобны, они позволяют защитить душу от уколов совести и жалости, они дают возможность жить так, как тебе хочется.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
8. «

   Вечер свободы от всего – это ли не счастье? Как же мы не ценим эти простые радости, когда они у нас есть. Как же мы страдаем без них, когда попадаем в клетку, пусть даже и золотую.

   Вечер свободы от всего – это ли не счастье? Как же мы не ценим эти простые радости, когда они у нас есть. Как же мы страдаем без них, когда попадаем в клетку, пусть даже и золотую.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
9. «

   ...страх — это такая липкая вещь...

   ...страх — это такая липкая вещь...

   — Андрей Александрович Васильев · книга
10. «

    Любой из нас связан тысячами и тысячами мелких, средних и толстых невидимых веревок, и чем старше мы становимся, тем больше становится и их. В какой-то момент веревки вообще перестают называться именно так, и обретают новое наименование – «путы». Причем заметим, в девяноста процентах случаев к ним можно добавить слово «добровольные». Просто потому, что ты их выбираешь сам. Ты же сам себе выбираешь друзей? Женщин? Стезю? Образ жизни? Образ мысли? Сам. И сам потом тащишь за собой этот груз, поскольку все это обязывает тебя к определенным действиям, и в какой-то момент слово «могу» переходит в состояние «должен». Девушка забеременела? Женись. «Ты же мне друг, помоги», – и куда ты денешься? Помогай. Устроился на работу — соответствуй. И так день за днем, год за годом… Вроде бы мелочи вроде бы ты в любой момент можешь распрямиться и сказать – «А пошли вы все, ухожу я от вас, уезжаю, улетаю, уплываю…». Можешь. Но не скажешь. А если и скажешь – то только зеркалу в ванной, когда вода шумит и тебя не слышно. Ну, может, добавишь еще: «Как же это все достало». Вот это все и создает то, что называется «твоя жизнь». И никогда ты не станешь её менять, поскольку в ней все устоялось, в ней ты уже всего достиг, и сил на рывок из неё просто нет. И на то, чтобы создать новую жизнь, сил тоже нет – ты их уже израсходовал.

    Любой из нас связан тысячами и тысячами мелких, средних и толстых невидимых веревок, и чем старше мы становимся, тем больше становится и их. В какой-то момент веревки вообще перестают называться именно так, и обретают новое наименование – «путы». Причем заметим, в девяноста процентах случаев к ним можно добавить слово «добровольные». Просто потому, что ты их выбираешь сам. Ты же сам себе выбираешь друзей? Женщин? Стезю? Образ жизни? Образ мысли? Сам. И сам потом тащишь за собой этот груз, поскольку все это обязывает тебя к определенным действиям, и в какой-то момент слово «могу» переходит в состояние «должен». Девушка забеременела? Женись. «Ты же мне друг, помоги», – и куда ты денешься? Помогай. Устроился на работу — соответствуй. И так день за днем, год за годом… Вроде бы мелочи вроде бы ты в любой момент можешь распрямиться и сказать – «А пошли вы все, ухожу я от вас, уезжаю, улетаю, уплываю…». Можешь. Но не скажешь. А если и скажешь – то только зеркалу в ванной, когда вода шумит и тебя не слышно. Ну, может, добавишь еще: «Как же это все достало». Вот это все и создает то, что называется «твоя жизнь». И никогда ты не станешь её менять, поскольку в ней все устоялось, в ней ты уже всего достиг, и сил на рывок из неё просто нет. И на то, чтобы создать новую жизнь, сил тоже нет – ты их уже израсходовал.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
11. «

    Нет, не понять мне женщин. У них всё-таки мозги по-другому работают, не так как у нас. Хотя — может, оно и к лучшему. При всех неудобствах, которые они нам создают, именно благодаря им мы иногда засыпаем со счастливой улыбкой на губах. А это уже немало.

    Нет, не понять мне женщин. У них всё-таки мозги по-другому работают, не так как у нас. Хотя — может, оно и к лучшему. При всех неудобствах, которые они нам создают, именно благодаря им мы иногда засыпаем со счастливой улыбкой на губах. А это уже немало.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
12. «

    Врагов найти легко, друзей — труднее.

    Врагов найти легко, друзей — труднее.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
13. «

    Мы отошли шагов на десять от остальных, после Мэнси остановился и снял руку с моего плеча. — Джон просил поблагодарить тебя от его имени, — деловито сообщил он мне. — Ещё просил извиниться за то, что не может это сделать лично. Он сказал, что в этом мире, очень и очень паршивом, по его мнению, люди, на которых можно положиться, встречаются редко, а потому с ними надо как минимум обменяться рукопожатием и фразой: «Как дела, старина?»

    Мы отошли шагов на десять от остальных, после Мэнси остановился и снял руку с моего плеча. — Джон просил поблагодарить тебя от его имени, — деловито сообщил он мне. — Ещё просил извиниться за то, что не может это сделать лично. Он сказал, что в этом мире, очень и очень паршивом, по его мнению, люди, на которых можно положиться, встречаются редко, а потому с ними надо как минимум обменяться рукопожатием и фразой: «Как дела, старина?»

    — Андрей Александрович Васильев · книга
14. «

    Правда всегда прекрасна, но бывает и так, что она губительна, — пробормотал Ерема. — Есть вещи, которые надо знать всем, есть вещи, которые надо знать избранным, и есть вещи, которые...

    Правда всегда прекрасна, но бывает и так, что она губительна, — пробормотал Ерема. — Есть вещи, которые надо знать всем, есть вещи, которые надо знать избранным, и есть вещи, которые...

    — Андрей Александрович Васильев · книга
15. «

    Такое уж человек существо — если сразу не сделал что-то, то потом найдет тысячу поводов этого вовсе не делать.

    Такое уж человек существо — если сразу не сделал что-то, то потом найдет тысячу поводов этого вовсе не делать.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
16. «

    А уж про то, как мужья к любовницам уходят, я даже и рассказывать не буду. Все как один собираются от старых и постылых жен уходить, этим девочкам рассказывают, что вот прямо завтра, вот как только сын школу окончит... Не слышал, чтобы хоть кто-то ушёл, и сам такого не видел. Они ждут, а мы им врем... И трусим. Ну а как по-другому-то? Да, жена уже не та милая и добрая девушка, что когда-то была, и характер у неё фантастически испортился, и видеть её периодически уже никаких сил нет, и весит вдвое больше прежнего, и покрикивает она на тебя постоянно. А у этой и грудь торчком, и в рот она тебе смотрит, и опять же с ней ты снова мужик, но... Снова проходить этот путь? Ипотека, токсикоз, молоко на руку, девятый зуб с температурой под сорок... Нет, нет, нет, я ещё раз этого не хочу! Без меня.

    А уж про то, как мужья к любовницам уходят, я даже и рассказывать не буду. Все как один собираются от старых и постылых жен уходить, этим девочкам рассказывают, что вот прямо завтра, вот как только сын школу окончит... Не слышал, чтобы хоть кто-то ушёл, и сам такого не видел. Они ждут, а мы им врем... И трусим. Ну а как по-другому-то? Да, жена уже не та милая и добрая девушка, что когда-то была, и характер у неё фантастически испортился, и видеть её периодически уже никаких сил нет, и весит вдвое больше прежнего, и покрикивает она на тебя постоянно. А у этой и грудь торчком, и в рот она тебе смотрит, и опять же с ней ты снова мужик, но... Снова проходить этот путь? Ипотека, токсикоз, молоко на руку, девятый зуб с температурой под сорок... Нет, нет, нет, я ещё раз этого не хочу! Без меня.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
17. «

    Всегда найдется боец лучше тебя, – вздохнул король. – Не бывает непобедимых воинов.

    Всегда найдется боец лучше тебя, – вздохнул король. – Не бывает непобедимых воинов.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
18. «

    Вы замечали, что дети очень искренни в своих эмоциях? Если горе — то безграничное, если радость — то безмерная, если смех — то безудержный. Ну а если страх — то бескрайний.

    Вы замечали, что дети очень искренни в своих эмоциях? Если горе — то безграничное, если радость — то безмерная, если смех — то безудержный. Ну а если страх — то бескрайний.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
19. «

    Уверенность в словах женщины всегда подозрительна. Когда она говорит подобным образом, почти всегда это означает одно — она тебя обманывает. Или преследует свои цели, ведомые только ей.

    Уверенность в словах женщины всегда подозрительна. Когда она говорит подобным образом, почти всегда это означает одно — она тебя обманывает. Или преследует свои цели, ведомые только ей.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
20. «

    Скверное чувство — злость. Оно убивает мысли, заставляет делать глупости и никогда не приводит ни к чему хорошему.

    Скверное чувство — злость. Оно убивает мысли, заставляет делать глупости и никогда не приводит ни к чему хорошему.

    — Андрей Александрович Васильев · книга