123 мудрых мыслей Андрея Александровича Васильева

Подборка из 123 цитаты Андрея Александровича Васильева: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Вот только дорога, начинающаяся у указателя с надписью «К славе», чаще всего ведёт на погост.

   Вот только дорога, начинающаяся у указателя с надписью «К славе», чаще всего ведёт на погост.

   — Тиамат · книга
2. «

   Философ, — с уважением протянул Ворон. — Так бы и слушал твои речи, радовал себя. Но надо пойти ещё немного поспать.

   Философ, — с уважением протянул Ворон. — Так бы и слушал твои речи, радовал себя. Но надо пойти ещё немного поспать.

   — Герхард Шварц «Ворон» · книга
3. «

   Стелла и так вокруг меня крутилась, и эдак, но все впустую. В результате она на меня наорала, по традиции обвинила во всем, чем можно, причем включила в этот список соляные бунты, неудачный штурм Азова и убийство Столыпина, а после ушла, громко хлопнув дверью. И, что примечательно, с тех пор не звонила и не писала. Вот как обиделась.

   Стелла и так вокруг меня крутилась, и эдак, но все впустую. В результате она на меня наорала, по традиции обвинила во всем, чем можно, причем включила в этот список соляные бунты, неудачный штурм Азова и убийство Столыпина, а после ушла, громко хлопнув дверью. И, что примечательно, с тех пор не звонила и не писала. Вот как обиделась.

   — Валерий Швецов · книга
4. «

   Надёжность — это одно из лучших человеческих качеств. Возможность опереться на человека, способность доверять его слову. Разве не так?

   Надёжность — это одно из лучших человеческих качеств. Возможность опереться на человека, способность доверять его слову. Разве не так?

   — Ерема · книга
5. «

   - Страшно? – понимающе спросил подъездный. — Есть немного, – признался я, набрасывая лямки рюкзака на плечи. Не знаю, зачем я его с собой беру, если честно. Как видно, рефлекторно. – Но с этим чувством надо бороться, иначе не ты им будешь повелевать, а оно тобой.

   - Страшно? – понимающе спросил подъездный. — Есть немного, – признался я, набрасывая лямки рюкзака на плечи. Не знаю, зачем я его с собой беру, если честно. Как видно, рефлекторно. – Но с этим чувством надо бороться, иначе не ты им будешь повелевать, а оно тобой.

   — Анисий Фомич · книга
6. «

   — Где наша не пропадала. — Везде ваша пропадала.

   — Где наша не пропадала. — Везде ваша пропадала.

   — Наташа · книга
7. «

   Всё-то у нас не так, то дров нет, то угля, а поутру и котел сп… спёрли.

   Всё-то у нас не так, то дров нет, то угля, а поутру и котел сп… спёрли.

   — Илья Павлович Азов · книга
8. «

   Как там? «Художник должен быть голодным». Отличное высказывание, вот только много ли люди видели полотен голодных художников? Боюсь, их картины сжигались с мусором, который выгребали из их комнатенок после смерти этих мастеров.

   Как там? «Художник должен быть голодным». Отличное высказывание, вот только много ли люди видели полотен голодных художников? Боюсь, их картины сжигались с мусором, который выгребали из их комнатенок после смерти этих мастеров.

   — Герв · книга
9. «

   Пьяница мать — горе в семье.

   Пьяница мать — горе в семье.

   — Илья Павлович Азов · книга
10. «

    Твоё слово как солома — чуть сильнее ветер подует, она и улетит.

    Твоё слово как солома — чуть сильнее ветер подует, она и улетит.

    — брат Мих · книга
11. «

    Мой батя всегда говорил мне: «Перед тем как подписать что-то, ты это хотя бы прочти и убедись, что это не твой смертный приговор или брачный контракт». А батя — он плохого не посоветует.

    Мой батя всегда говорил мне: «Перед тем как подписать что-то, ты это хотя бы прочти и убедись, что это не твой смертный приговор или брачный контракт». А батя — он плохого не посоветует.

    — Харитон Никифоров · книга
12. «

    Итак — выпьем за благополучное возвращение под родную крышу наших дорогих друзей — Кифа и Вики. Мы скучали за вами, как за космонавтом ракета. Прозит!

    Итак — выпьем за благополучное возвращение под родную крышу наших дорогих друзей — Кифа и Вики. Мы скучали за вами, как за космонавтом ракета. Прозит!

    — Никита Валяев · книга
13. «

    В раннем пробуждении, особенно после того, как поздно лёг спать, есть определённая прелесть. Есть это офигенное чувство, что вроде только что глаза закрыл — опа, а уже вставать. После такого пробуждения ты ощущаешь себя Буратино — глазами хлопаешь, двигаешься рывками, в голове ветер свистит, виски деревянные и мысли коротенькие-коротенькие.

    В раннем пробуждении, особенно после того, как поздно лёг спать, есть определённая прелесть. Есть это офигенное чувство, что вроде только что глаза закрыл — опа, а уже вставать. После такого пробуждения ты ощущаешь себя Буратино — глазами хлопаешь, двигаешься рывками, в голове ветер свистит, виски деревянные и мысли коротенькие-коротенькие.

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
14. «

    — Я не враг Хейгену — твёрдо сказала Кролина — Никогда им не была и никогда не буду. — «Никогда» — это плохое слово — поморщился ибн Кемаль — «Никогда» — слово для слабых и глупых. Кто говорит «никогда»? Те, кто не знает жизни и не понимает, что иногда в ней всё так переворачивается таким образом, что ты вдруг обязан делать то, о чём даже подумать вчера не мог, да. Никогда говори «никогда», женщина.

    — Я не враг Хейгену — твёрдо сказала Кролина — Никогда им не была и никогда не буду. — «Никогда» — это плохое слово — поморщился ибн Кемаль — «Никогда» — слово для слабых и глупых. Кто говорит «никогда»? Те, кто не знает жизни и не понимает, что иногда в ней всё так переворачивается таким образом, что ты вдруг обязан делать то, о чём даже подумать вчера не мог, да. Никогда говори «никогда», женщина.

    — Кролина · книга
15. «

    А уж про то, как мужья к любовницам уходят, я даже и рассказывать не буду. Все как один собираются от старых и постылых жен уходить, этим девочкам рассказывают, что вот прямо завтра, вот как только сын школу окончит... Не слышал, чтобы хоть кто-то ушёл, и сам такого не видел. Они ждут, а мы им врем... И трусим. Ну а как по-другому-то? Да, жена уже не та милая и добрая девушка, что когда-то была, и характер у неё фантастически испортился, и видеть её периодически уже никаких сил нет, и весит вдвое больше прежнего, и покрикивает она на тебя постоянно. А у этой и грудь торчком, и в рот она тебе смотрит, и опять же с ней ты снова мужик, но... Снова проходить этот путь? Ипотека, токсикоз, молоко на руку, девятый зуб с температурой под сорок... Нет, нет, нет, я ещё раз этого не хочу! Без меня.

    А уж про то, как мужья к любовницам уходят, я даже и рассказывать не буду. Все как один собираются от старых и постылых жен уходить, этим девочкам рассказывают, что вот прямо завтра, вот как только сын школу окончит... Не слышал, чтобы хоть кто-то ушёл, и сам такого не видел. Они ждут, а мы им врем... И трусим. Ну а как по-другому-то? Да, жена уже не та милая и добрая девушка, что когда-то была, и характер у неё фантастически испортился, и видеть её периодически уже никаких сил нет, и весит вдвое больше прежнего, и покрикивает она на тебя постоянно. А у этой и грудь торчком, и в рот она тебе смотрит, и опять же с ней ты снова мужик, но... Снова проходить этот путь? Ипотека, токсикоз, молоко на руку, девятый зуб с температурой под сорок... Нет, нет, нет, я ещё раз этого не хочу! Без меня.

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
16. «

    Судьба — она шанс только раз дает. Она не женщина, это к ним можно много подходов делать, чтобы своего добиться, пока силы и терпение есть. Ну, или деньги, если на рожу страшный и косноязычный. А к судьбе коли один раз спиной повернулся, то второй попытки она не даст.

    Судьба — она шанс только раз дает. Она не женщина, это к ним можно много подходов делать, чтобы своего добиться, пока силы и терпение есть. Ну, или деньги, если на рожу страшный и косноязычный. А к судьбе коли один раз спиной повернулся, то второй попытки она не даст.

    — Витольд · книга
17. «

    Самоуважение, белый братец! Самоуважение — вот что должно быть в каждом из нас. Если кто-то, кто сильнее тебя, указывает на то место, которого ты, по его мнению, достоин, то дальше есть два пути. Первый — принять его решение, занять это место, сказав себе, что он лучше тебя знает, чего ты стоишь, и стать частью чужого мира, похоронив все свои планы и мечты. Второй — не принять такое решение и пробовать жить по-своему, возможно вызвав тем самым гнев сильных, всеобщее осуждение, и даже приблизив собственную скорую гибель. Какой путь верный? Я не знаю. Каждый выбирает для себя сам. Лично я выбираю самоуважение.

    Самоуважение, белый братец! Самоуважение — вот что должно быть в каждом из нас. Если кто-то, кто сильнее тебя, указывает на то место, которого ты, по его мнению, достоин, то дальше есть два пути. Первый — принять его решение, занять это место, сказав себе, что он лучше тебя знает, чего ты стоишь, и стать частью чужого мира, похоронив все свои планы и мечты. Второй — не принять такое решение и пробовать жить по-своему, возможно вызвав тем самым гнев сильных, всеобщее осуждение, и даже приблизив собственную скорую гибель. Какой путь верный? Я не знаю. Каждый выбирает для себя сам. Лично я выбираю самоуважение.

    — Барон Сэмади · книга
18. «

    Нет, права Маринка. Мы с ней как-то у меня сидели, «мартишкой» баловались, и она тогда сказала, что встреча с бывшим — это как поход на кладбище. Стоишь над могильной плитой, думаешь о том, что не сделал, не сказал, не донес до человека, а изменить ничего нельзя. Все давно сгорело, превратилось в прах, ушло в землю, и ничего не осталось. А если даже и осталось, то применения этому не найдешь — человека-то уже нет.

    Нет, права Маринка. Мы с ней как-то у меня сидели, «мартишкой» баловались, и она тогда сказала, что встреча с бывшим — это как поход на кладбище. Стоишь над могильной плитой, думаешь о том, что не сделал, не сказал, не донес до человека, а изменить ничего нельзя. Все давно сгорело, превратилось в прах, ушло в землю, и ничего не осталось. А если даже и осталось, то применения этому не найдешь — человека-то уже нет.

    — Александр Смолин · книга
19. «

    Не страшно умереть самому, страшно, когда по твоей вине умрут те, кто шёл за тобой.

    Не страшно умереть самому, страшно, когда по твоей вине умрут те, кто шёл за тобой.

    — Гарольд Монброн · книга
20. «

    Ты, главное, помни – когда мандаринка очищена, ее обратно в кожуру не запихаешь.

    Ты, главное, помни – когда мандаринка очищена, ее обратно в кожуру не запихаешь.

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга