192 фразы Андрея Александровича Васильева, которые запоминаются

Подборка из 192 цитаты Андрея Александровича Васильева: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Вечер свободы от всего – это ли не счастье? Как же мы не ценим эти простые радости, когда они у нас есть. Как же мы страдаем без них, когда попадаем в клетку, пусть даже и золотую.

   Вечер свободы от всего – это ли не счастье? Как же мы не ценим эти простые радости, когда они у нас есть. Как же мы страдаем без них, когда попадаем в клетку, пусть даже и золотую.

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
2. «

   Кто знает — плох человек или хорош? — Хассан в задумчивости подвигал бровями, белыми как снег — Кто это определяет? Его друзья? Нет, они его любят. Его враги? Снова нет, они его ненавидят. Так как же понять — каков человек на самом деле? <...> Нет такого человека, которого на этом свете хоть кто‑то да не любил, каким бы он не был. И даже если его любит хотя бы одна живая душа — он не так уж плох.

   Кто знает — плох человек или хорош? — Хассан в задумчивости подвигал бровями, белыми как снег — Кто это определяет? Его друзья? Нет, они его любят. Его враги? Снова нет, они его ненавидят. Так как же понять — каков человек на самом деле? <...> Нет такого человека, которого на этом свете хоть кто‑то да не любил, каким бы он не был. И даже если его любит хотя бы одна живая душа — он не так уж плох.

   — Хассан ибн Кемаль · книга
3. «

   Дарёному коню ни в одну дырку не смотрят.

   Дарёному коню ни в одну дырку не смотрят.

   — Сержант · книга
4. «

   Нет таких крепостей женского пола, которые не смогли бы взять деньги, лесть, алкоголь и планомерная осада.

   Нет таких крепостей женского пола, которые не смогли бы взять деньги, лесть, алкоголь и планомерная осада.

   — Никита Валяев · книга
5. «

   Дороже всего для женщины обходится минутная слабость, — Анна совсем уже пригорюнилась, — когда поддаёшься соблазну и, кажется, что без этих минут жить будет невозможно, что именно их ты ждала с рождения и заплатить за них не жалко любую цену. А потом всё проходит, всё забывается, и остаётся только расплата, которая растягивается, бывает, на всю жизнь.

   Дороже всего для женщины обходится минутная слабость, — Анна совсем уже пригорюнилась, — когда поддаёшься соблазну и, кажется, что без этих минут жить будет невозможно, что именно их ты ждала с рождения и заплатить за них не жалко любую цену. А потом всё проходит, всё забывается, и остаётся только расплата, которая растягивается, бывает, на всю жизнь.

   — королева Анна · книга
6. «

   Как говорит мой старик-отец: «Не хочешь врать или правду говорить — молчи, оно тебе дешевле выйдет».

   Как говорит мой старик-отец: «Не хочешь врать или правду говорить — молчи, оно тебе дешевле выйдет».

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
7. «

   Любовь — это чудо, которое надо беречь всю жизнь. Это магический светильник можно сколько хочешь раз создавать, а любовь — она вспыхивает только один раз. Если потухнет, то всё, по новой не зажжёшь.

   Любовь — это чудо, которое надо беречь всю жизнь. Это магический светильник можно сколько хочешь раз создавать, а любовь — она вспыхивает только один раз. Если потухнет, то всё, по новой не зажжёшь.

   — Гелла · книга
8. «

   На Аллаха надейся, а верблюда привязывай.

   На Аллаха надейся, а верблюда привязывай.

   — Харитон Никифоров · книга
9. «

   Вот и гадай, какой тут из чертей не самый рогатый, подумал я... <...> Моя бы воля, всех бы перебил.

   Вот и гадай, какой тут из чертей не самый рогатый, подумал я... <...> Моя бы воля, всех бы перебил.

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
10. «

    Дурные деньги легко приходят и легко уходят. Потому сразу трать их либо на дельную вещь, либо на выпивку. Первое пригодится в жизни, второе приятно будет вспомнить.

    Дурные деньги легко приходят и легко уходят. Потому сразу трать их либо на дельную вещь, либо на выпивку. Первое пригодится в жизни, второе приятно будет вспомнить.

    — Карл Фальк · книга
11. «

    ...страх — это такая липкая вещь...

    ...страх — это такая липкая вещь...

    — Гэлинг Линдс-Лохэн · книга
12. «

    Не буду доводить начальницу до кипения. Она же не борщ?

    Не буду доводить начальницу до кипения. Она же не борщ?

    — Елена Шелестова · книга
13. «

    Много дураков в своей жизни видел, но это просто эталон какой-то.

    Много дураков в своей жизни видел, но это просто эталон какой-то.

    — Тристан · книга
14. «

    Что уж говорить о последних свиданиях, на которых приходит время того самого финального разговора. И вот в последний момент ты начинаешь думать: «Может, лучше не делать этого? Не такая уж она и дура, и нос у неё вовсе и не клюв, опять же можно её начать капустой кормить, говорят, это помогает». Как ни крути, но у двух людей уже есть некая общая история, может, и не слишком длинная, но она есть, и рвать эту ниточку всегда немного жалко. Хотя в этих вопросах чаще бывает, что расстаются с нами, поскольку всё развитие отношений, от момента выбора до момента расставания, определяют женщины, но это уже совсем другая история.

    Что уж говорить о последних свиданиях, на которых приходит время того самого финального разговора. И вот в последний момент ты начинаешь думать: «Может, лучше не делать этого? Не такая уж она и дура, и нос у неё вовсе и не клюв, опять же можно её начать капустой кормить, говорят, это помогает». Как ни крути, но у двух людей уже есть некая общая история, может, и не слишком длинная, но она есть, и рвать эту ниточку всегда немного жалко. Хотя в этих вопросах чаще бывает, что расстаются с нами, поскольку всё развитие отношений, от момента выбора до момента расставания, определяют женщины, но это уже совсем другая история.

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
15. «

    Как говорил один умный японский человек по имени Хагакурэ: «В ситуации «или-или» без колебаний выбирай смерть. Это нетрудно».

    Как говорил один умный японский человек по имени Хагакурэ: «В ситуации «или-или» без колебаний выбирай смерть. Это нетрудно».

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
16. «

    Он больше пугает, чем убивает, — очень серьёзно ответил мне Салех. — Он умный. Он хочет, чтобы мы боялись, испуганный враг не так опасен, особенно когда начнется серьёзная война.

    Он больше пугает, чем убивает, — очень серьёзно ответил мне Салех. — Он умный. Он хочет, чтобы мы боялись, испуганный враг не так опасен, особенно когда начнется серьёзная война.

    — Салех · книга
17. «

    В нашем замке с новостями туго, их обычно только две — рассвело да стемнело.

    В нашем замке с новостями туго, их обычно только две — рассвело да стемнело.

    — Крис Жучок «Эраст фон Рут» · книга
18. «

    Греки делили людей на три категории: живые, мертвые и путешествующие по морю.

    Греки делили людей на три категории: живые, мертвые и путешествующие по морю.

    — Ведьмак. Время выбора · книга
19. «

    Плохо человеку, дом которого разрушен. Но тому, кто его лишился навсегда, хуже во сто крат. Разрушенное можно отстроить, а вот навек потерянное как не ищи, не сыщешь.

    Плохо человеку, дом которого разрушен. Но тому, кто его лишился навсегда, хуже во сто крат. Разрушенное можно отстроить, а вот навек потерянное как не ищи, не сыщешь.

    — Лоссарнах Мак-Магнус · книга
20. «

    Тишина — вот что поразило меня после прихода в себя. Тишина — это то, что почти недоступно жителям земных городов последние лет триста. Гул машин, самолётов, постоянно доносящаяся откуда-то музыка стали привычной какофонией для наших ушей, от которой не спасали ни пластиковые окна, ни специальные гермозатворы. Впрочем, всерьёз страдали только те, кто приехал в большие города недавно, для коренных горожан это было не более чем фоном, их слух сам отбрасывал в сторону ненужные звуки, как шелуху от семечек.

    Тишина — вот что поразило меня после прихода в себя. Тишина — это то, что почти недоступно жителям земных городов последние лет триста. Гул машин, самолётов, постоянно доносящаяся откуда-то музыка стали привычной какофонией для наших ушей, от которой не спасали ни пластиковые окна, ни специальные гермозатворы. Впрочем, всерьёз страдали только те, кто приехал в большие города недавно, для коренных горожан это было не более чем фоном, их слух сам отбрасывал в сторону ненужные звуки, как шелуху от семечек.

    — Станислав Воробьев · книга