227 цитат от Андрея Александровича Васильева

Подборка из 227 цитат Андрея Александровича Васильева: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   - Традиции, — пожал плечами тот. — В наших краях на привалах сначала пьют лошади, потом мужчины, а уже потом женщины. Первые сами до воды добраться не всегда могут, вторые получили это право по своему положению, а третьи... — А третьих здесь за людей вообще не считают, — закончила за него Аманда. — Вы бы сказали по-другому, но смысл был бы именно этот. — Вообще-то я хотел сказать, что женщины умеют терпеть боль и лишения куда лучше мужчин, потому они пьют третьими, но ваше видение ситуации тоже имеет под собой кое-какую основу, — признал халифатец.

   - Традиции, — пожал плечами тот. — В наших краях на привалах сначала пьют лошади, потом мужчины, а уже потом женщины. Первые сами до воды добраться не всегда могут, вторые получили это право по своему положению, а третьи... — А третьих здесь за людей вообще не считают, — закончила за него Аманда. — Вы бы сказали по-другому, но смысл был бы именно этот. — Вообще-то я хотел сказать, что женщины умеют терпеть боль и лишения куда лучше мужчин, потому они пьют третьими, но ваше видение ситуации тоже имеет под собой кое-какую основу, — признал халифатец.

   — Равах-ага · книга
2. «

   Никто из нас не знает точно, каковы пределы его воли и резервы силы. Наступит день — и вы сами всё поймете. Главное только, чтобы этот день не стал вашим последним днем.

   Никто из нас не знает точно, каковы пределы его воли и резервы силы. Наступит день — и вы сами всё поймете. Главное только, чтобы этот день не стал вашим последним днем.

   — Герхард Шварц «Ворон» · книга
3. «

   Что уж говорить о последних свиданиях, на которых приходит время того самого финального разговора. И вот в последний момент ты начинаешь думать: «Может, лучше не делать этого? Не такая уж она и дура, и нос у неё вовсе и не клюв, опять же можно её начать капустой кормить, говорят, это помогает». Как ни крути, но у двух людей уже есть некая общая история, может, и не слишком длинная, но она есть, и рвать эту ниточку всегда немного жалко. Хотя в этих вопросах чаще бывает, что расстаются с нами, поскольку всё развитие отношений, от момента выбора до момента расставания, определяют женщины, но это уже совсем другая история.

   Что уж говорить о последних свиданиях, на которых приходит время того самого финального разговора. И вот в последний момент ты начинаешь думать: «Может, лучше не делать этого? Не такая уж она и дура, и нос у неё вовсе и не клюв, опять же можно её начать капустой кормить, говорят, это помогает». Как ни крути, но у двух людей уже есть некая общая история, может, и не слишком длинная, но она есть, и рвать эту ниточку всегда немного жалко. Хотя в этих вопросах чаще бывает, что расстаются с нами, поскольку всё развитие отношений, от момента выбора до момента расставания, определяют женщины, но это уже совсем другая история.

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
4. «

   Женщина не пирог, в одиночку не съешь.

   Женщина не пирог, в одиночку не съешь.

   — Ряжский · книга
5. «

   — Если я не знаю, куда еду, то неплохо бы хоть понимать почему. — Красиво загнул. — Агриппа похлопал в ладоши. — Мастер, вы сделали из него ритора. — Полагаю, он сам не понял, что сказал, — усмехнулся маг...

   — Если я не знаю, куда еду, то неплохо бы хоть понимать почему. — Красиво загнул. — Агриппа похлопал в ладоши. — Мастер, вы сделали из него ритора. — Полагаю, он сам не понял, что сказал, — усмехнулся маг...

   — Агриппа · книга
6. «

   Элина огляделась вокруг, оценила истоптанный песок, валяющееся оружие, изломанные ветки и Торсфеля с тремя мечами у горла. — А что у вас тут было-то? — Да ничего особенного, — пожал плечами я и кивнул в сторону Торсфеля: — Просто приходил Серёжка, поиграли мы немножко.

   Элина огляделась вокруг, оценила истоптанный песок, валяющееся оружие, изломанные ветки и Торсфеля с тремя мечами у горла. — А что у вас тут было-то? — Да ничего особенного, — пожал плечами я и кивнул в сторону Торсфеля: — Просто приходил Серёжка, поиграли мы немножко.

   — Элина · книга
7. «

   Шелестова, с каких это пор ты стала на собратьев по перу подстукивать? — изумился я, на этот раз вполне искренне. — Ты же из правильных вроде всегда была и добросовестно следовала правилу трех журналистских «не» — не настучи на ближнего своего, не уходи, пока бутылка не опустела, не бери последнюю сигарету, ибо западло. И вдруг — на тебе!

   Шелестова, с каких это пор ты стала на собратьев по перу подстукивать? — изумился я, на этот раз вполне искренне. — Ты же из правильных вроде всегда была и добросовестно следовала правилу трех журналистских «не» — не настучи на ближнего своего, не уходи, пока бутылка не опустела, не бери последнюю сигарету, ибо западло. И вдруг — на тебе!

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
8. «

   Маринка вела машину исключительно с помощью глаз. В одной руке у неё был телефон, по которому она что-то громко вещала, во второй — попеременно разные предметы вроде зеркальца, сигареты, шоколадного батончика. При этом она время от времени говорила мне: - Смолин, подержи руль, — и перегибалась через спинку кресла, не отпуская педали газа. Скорость ниже девяноста километров не опускалась, и даже пробки для Маринки не являлись основанием для остановки. Клянусь, в какой-то момент я подумал, что тут-то мне и конец. Одна радость — когда наши трупы выпилят из кабины, кто-то из гайцов, может, скажет: - Красиво ушёл пацан, с зачётной телкой. Других плюсов я не видел.

   Маринка вела машину исключительно с помощью глаз. В одной руке у неё был телефон, по которому она что-то громко вещала, во второй — попеременно разные предметы вроде зеркальца, сигареты, шоколадного батончика. При этом она время от времени говорила мне: - Смолин, подержи руль, — и перегибалась через спинку кресла, не отпуская педали газа. Скорость ниже девяноста километров не опускалась, и даже пробки для Маринки не являлись основанием для остановки. Клянусь, в какой-то момент я подумал, что тут-то мне и конец. Одна радость — когда наши трупы выпилят из кабины, кто-то из гайцов, может, скажет: - Красиво ушёл пацан, с зачётной телкой. Других плюсов я не видел.

   — Александр Смолин · книга
9. «

   Он больше пугает, чем убивает, — очень серьёзно ответил мне Салех. — Он умный. Он хочет, чтобы мы боялись, испуганный враг не так опасен, особенно когда начнется серьёзная война.

   Он больше пугает, чем убивает, — очень серьёзно ответил мне Салех. — Он умный. Он хочет, чтобы мы боялись, испуганный враг не так опасен, особенно когда начнется серьёзная война.

   — Салех · книга
10. «

    Не говорите глупостей, поскольку неразумные слова — это именно то, что потом очень дорого обходится, — похлопал меня по плечу брат Юр.

    Не говорите глупостей, поскольку неразумные слова — это именно то, что потом очень дорого обходится, — похлопал меня по плечу брат Юр.

    — брат Юр · книга
11. «

    Молодец. Возьми с полки пирожок — ответил начальник, недовольно глянув на разразившийся жутким трезвоном телефонный аппарат, который, наверное, ещё Ардова из старого документа, написанного в двадцатые годы, помнил. — Там их два, твой тот, что посередине. Всё, свободны.

    Молодец. Возьми с полки пирожок — ответил начальник, недовольно глянув на разразившийся жутким трезвоном телефонный аппарат, который, наверное, ещё Ардова из старого документа, написанного в двадцатые годы, помнил. — Там их два, твой тот, что посередине. Всё, свободны.

    — Аркадий Николаевич Францев · книга
12. «

    Дарёному коню ни в одну дырку не смотрят.

    Дарёному коню ни в одну дырку не смотрят.

    — Сержант · книга
13. «

    Любой из нас связан тысячами и тысячами мелких, средних и толстых невидимых веревок, и чем старше мы становимся, тем больше становится и их. В какой-то момент веревки вообще перестают называться именно так, и обретают новое наименование – «путы». Причем заметим, в девяноста процентах случаев к ним можно добавить слово «добровольные». Просто потому, что ты их выбираешь сам. Ты же сам себе выбираешь друзей? Женщин? Стезю? Образ жизни? Образ мысли? Сам. И сам потом тащишь за собой этот груз, поскольку все это обязывает тебя к определенным действиям, и в какой-то момент слово «могу» переходит в состояние «должен». Девушка забеременела? Женись. «Ты же мне друг, помоги», – и куда ты денешься? Помогай. Устроился на работу — соответствуй. И так день за днем, год за годом… Вроде бы мелочи вроде бы ты в любой момент можешь распрямиться и сказать – «А пошли вы все, ухожу я от вас, уезжаю, улетаю, уплываю…». Можешь. Но не скажешь. А если и скажешь – то только зеркалу в ванной, когда вода шумит и тебя не слышно. Ну, может, добавишь еще: «Как же это все достало». Вот это все и создает то, что называется «твоя жизнь». И никогда ты не станешь её менять, поскольку в ней все устоялось, в ней ты уже всего достиг, и сил на рывок из неё просто нет. И на то, чтобы создать новую жизнь, сил тоже нет – ты их уже израсходовал.

    Любой из нас связан тысячами и тысячами мелких, средних и толстых невидимых веревок, и чем старше мы становимся, тем больше становится и их. В какой-то момент веревки вообще перестают называться именно так, и обретают новое наименование – «путы». Причем заметим, в девяноста процентах случаев к ним можно добавить слово «добровольные». Просто потому, что ты их выбираешь сам. Ты же сам себе выбираешь друзей? Женщин? Стезю? Образ жизни? Образ мысли? Сам. И сам потом тащишь за собой этот груз, поскольку все это обязывает тебя к определенным действиям, и в какой-то момент слово «могу» переходит в состояние «должен». Девушка забеременела? Женись. «Ты же мне друг, помоги», – и куда ты денешься? Помогай. Устроился на работу — соответствуй. И так день за днем, год за годом… Вроде бы мелочи вроде бы ты в любой момент можешь распрямиться и сказать – «А пошли вы все, ухожу я от вас, уезжаю, улетаю, уплываю…». Можешь. Но не скажешь. А если и скажешь – то только зеркалу в ванной, когда вода шумит и тебя не слышно. Ну, может, добавишь еще: «Как же это все достало». Вот это все и создает то, что называется «твоя жизнь». И никогда ты не станешь её менять, поскольку в ней все устоялось, в ней ты уже всего достиг, и сил на рывок из неё просто нет. И на то, чтобы создать новую жизнь, сил тоже нет – ты их уже израсходовал.

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
14. «

    Люби свою веру, но не осуждай другие, так говорят мусульмане. — Ерема отправил в рот кусочек болгарского перца. — Я не навязываю другим то, во что верю сам, но стараюсь донести до них свою веру.

    Люби свою веру, но не осуждай другие, так говорят мусульмане. — Ерема отправил в рот кусочек болгарского перца. — Я не навязываю другим то, во что верю сам, но стараюсь донести до них свою веру.

    — Ерема (Иеремия) · книга
15. «

    Как тогда Гринберг, мой сосед по казарме, говорил? «Они не любят править, они любят руководить теми, кто правит».

    Как тогда Гринберг, мой сосед по казарме, говорил? «Они не любят править, они любят руководить теми, кто правит».

    — Станислав Воробьев «Сват» · книга
16. «

    - Иди работай! — покраснев, рыкнула Вика. — Между прочим, рабочий день давно начался. И руки фу от моей собственности! — Крепостное право отменили в 1861 году, — прощебетала Шелестова у меня над ухом. — Мы с тех пор все свои собственные. Да, Харитон Юрьевич?

    - Иди работай! — покраснев, рыкнула Вика. — Между прочим, рабочий день давно начался. И руки фу от моей собственности! — Крепостное право отменили в 1861 году, — прощебетала Шелестова у меня над ухом. — Мы с тех пор все свои собственные. Да, Харитон Юрьевич?

    — Вика Травникова · книга
17. «

    — Фу, тетя Паша, — поморщилась Виктория. — Прямо вот фу! Зачем так-то? — Я старая, мне можно. — Уборщица открыла дверь. — У меня маразм прогрессирует, потому ответственность за сказанное отсутствует полностью, равно как и моральные обоснования чего угодно.

    — Фу, тетя Паша, — поморщилась Виктория. — Прямо вот фу! Зачем так-то? — Я старая, мне можно. — Уборщица открыла дверь. — У меня маразм прогрессирует, потому ответственность за сказанное отсутствует полностью, равно как и моральные обоснования чего угодно.

    — Виктория (мастер заклинаний) · книга
18. «

    Случайно в этой жизни только кукушка яйцо в чужое гнездо подкладывает, — назидательно произнёс лесной хозяин. — Какое первое ей подвернётся, туда и пристраивает. А всё остальное — не случайно.

    Случайно в этой жизни только кукушка яйцо в чужое гнездо подкладывает, — назидательно произнёс лесной хозяин. — Какое первое ей подвернётся, туда и пристраивает. А всё остальное — не случайно.

    — Лесной хозяин · книга
19. «

    — Харитон Юрьевич — после стука в дверях моего кабинета появилась Шелестова, отвлекая меня от размышлений, в которые я погрузился сразу после того, как приехал в редакцию. Подумать‑то есть о чем — Я по делу. — Если ты затеяла переворот на Кубе, с последующим захватом власти — то я с тобой — одобрительно кивнул я — Там море и солнце, к тому же там никто не думает о том, что наступит завтрашний день. И сигарки там славные.

    — Харитон Юрьевич — после стука в дверях моего кабинета появилась Шелестова, отвлекая меня от размышлений, в которые я погрузился сразу после того, как приехал в редакцию. Подумать‑то есть о чем — Я по делу. — Если ты затеяла переворот на Кубе, с последующим захватом власти — то я с тобой — одобрительно кивнул я — Там море и солнце, к тому же там никто не думает о том, что наступит завтрашний день. И сигарки там славные.

    — Лена Шелестова · книга
20. «

    — Демократия. — Я пощёлкал пальцами и вопросительно глянул на Голда. — Знакомое слово. — Это когда несколько человек говорят остальным, что счастье будет всем, а потом счастье приходит только к ним, а всем остальным выдается кукиш, — пояснил Голд услужливо. — Как-то так.

    — Демократия. — Я пощёлкал пальцами и вопросительно глянул на Голда. — Знакомое слово. — Это когда несколько человек говорят остальным, что счастье будет всем, а потом счастье приходит только к ним, а всем остальным выдается кукиш, — пояснил Голд услужливо. — Как-то так.

    — Станислав Воробьев «Сват» · книга