Любой женский бизнес начинается с того что: «Валера, купи вон там кроссовки. Валера, отвези их вон туда. Валера, оплати вот этот счёт!» Да, у одной бабы потом получится WildBerries. У всех остальных просто затраханный Валера, который будет лежать дома и думать: «Завтра надо будет туда съездить, потом туда отвези. Вечером если останется время, тогда уже повешусь».
Когда ты долго в отношениях с женщиной и когда у неё что-то случается, она звонит тебе, ты берёшь телефон и по первому же её слову, даже не по слову, а по интонации, с которой она это говорит, ты примерно можешь масштабы трагедии оценить. Как муж я боюсь некоторых интонаций своей жены. <...> Я очень боюсь взять трубку, а там услышать вот это: «Ах-ха, слу-ушай...» Все силы собираешь в кулак, говоришь «что случилось?» И она тебе: «Ты будешь смеяться...» Нет! Я плакать буду! Ни разу не было, чтобы мне звонили типа: «Слушай, ты будешь смеяться, заходят как-то русский, немец и еврей...» Ни разу не было!
Знаете пословицу «Друг познаётся в беде»? Мне кажется, пора переделать её. В современных реалиях она должна звучать как — друг познаётся в радости. Потому что в беде мы научились друг другу помогать, ладно, бог с ним. И то знаете почему? Ну ему хуже, чем мне. В беде мы знаем, что делать.
Бухгалтерия — это тёмный лес для меня. Как не зайдешь, у них там какие-то большие книги, они какие-то непонятные слова говорят, свечи горят, козу режут. Что происходит там вообще? Это отдельное государство какое-то. У них там свои законы, свои понятия. Самую матёрую они коронуют в главного бухгалтера. Видели главного бухгалтера? Это такая женщина в возрасте, свитер у неё всегда с длинным рукавом, потому что куда-то надо прятать эти татуировки: «1C», «Консультант Плюс», «Фарту Масти, бухучёт». Главный бухгалтер — это человек, на котором ответственности больше, чем на директоре. Кто на корпораты ходит, обратите внимание: директор и главный бухгалтер за столом всегда рядышком. Знаете, почему? Потому что привыкают сидеть вместе.
Я впервые задумался: не дохрена ли мы платим за воду питьевую в бутылках? Я недавно видел в магазине, бутылочка воды пол-литровая стоила 500 рублей. Я говорю: почему так дорого? Мне в ответ: «Эту воду привезли из Франции». <...> По-моему, это очень странно для страны, у которой на территории есть больше ста тысяч пресных рек покупать воду во Франции. Ну если только это не какой-то политический план по обезвоживанию Европы. Мол, мы сначала выпьем всю их воду, а Байкал на трогайте, это на Новый год пускай стоит нам.
Мы недавно с женой определились, что нам пора бы завести ребёнка. И мы сели, всё обсудили, распланировали, но через несколько дней она приходит домой и говорит: «Я тут встречалась с подружками, мы совещались, и, знаешь, что?» Знаю! Ничего хорошего априори не будет после этой фразы! Сука, ненавижу эти женсоветы! Ещё ни одна женщина не пришла с такого женсовета с чем-нибудь дельным. Типа: — Ты знаешь, мы тут посоветовались с подружками, шубу мне, наверное, покупать не будем. А на эти бабки на AliExpress закажем жижу для вейпов. Здесь продадим с наценкой, шестьсот процентов рентабельности, Андрей, чего мы тупим?
Если на Западе толерантность это умение снисходительно относиться к человеку с какими-то недостатками внешними или по убеждениям, не таким, как ты, то в России вся толерантность сводится к тому, что обидные слова просто заменяют синонимами, от чего ещё обиднее. <...> И нас, толстых, ещё и как социальный класс выделили. Для нас сделали отдельные магазины одежды. Видели эти магазины? «Магазин одежды нестандартных размеров» называется. Хрен с ним, это вроде бы толерантно звучит, но почему названия у них при этом типа «Три толстяка»? Почему на афише какие-то три ублюдка жирных со свиньёй на поводке? Это не толерантность! И на входе ещё вот эта надпись: «Двери шире не открываются, заходите боком»! Это обидно!
Если в нашей стране так просто купить оружие, к чему эти полумеры? Травматические пистолеты, шокеры, газовые баллончики... Надо чтобы уже сделали какой-то закон, чтобы государство принудило всех носить огнестрел — чтобы у каждого был пистолет. Вы сейчас сидите и думаете: что тогда начнётся? Да, первый год будет тревожно. Сократятся продажи портативных колонок — сто процентов! По которым ходят, говно своё слушают на всю улицу. В целом, кому-то придётся поменьше высказывать своё авторитетное мнение. Но потом через год примерно когда самые горячие друг друга перестреляют, вы представляете, как мирно мы заживём? Мне кажется в любых ситуациях, на дороге, например, где рассадник конфликтов всё будет решаться максимально мирно. Что-то типа: «Молодой человек, проснитесь! У нас с вами ДТП. Вы простите, что у вас бужу, я вижу, у вас тяжёлый день, вы выпили, кокаин рассыпался вот у вас... Я бы не стал вас будить, просто когда вы на пешеходном сбили, я к вам через лобовое залетел. Честно, мне всё нравится, я в «Ламборджини» первый раз и священника так близко впервые вижу». Можно будет не встречать женщин у метро. «Встреть меня, мне страшно!» У тебя ствол есть! Наоборот можно говорить: «Сгоняй в магазин за пивасом, я тебя с балкона прикрою!»
Вы сейчас видели этих школьников? Что за акселераты? Чем их кормят там в школах? Вы видели, как сейчас выглядят школьники? У них кадыки, накачанные бицепсы, огромные ноги... Пацаны ещё страшнее. Это ненормально.
Ни один мужик не спросит в эротическом сне у девушки «а как тебя зовут?» Знаете, почему? Потому что нам снитесь вы! Нам снятся те, кого мы любим. Это святая правда! Конечно, иногда там мулатки, азиатки, но сердце внутри моё — Наташкино.