Тьма дарует мощь, но взамен забирает тебя всю. Ты уже никогда не принадлежишь себе, и если ей угодно напомнить тебе место — она швыряет тебя в грязь. Не грязь о тебя, а тебя в грязь...
Вера не нуждается в доказательствах, любовь требует их ежедневно. Вера слепа, любовь же, вопреки устоявшемуся мнению, скорее склонна на многое закрывать глаза. Вера приходит благодаря чему-то, любовь — вопреки всему! Быть может, именно поэтому Бог — все-таки любовь, а не вера, и уж тем более не религия.
Драка была яркой… Я бы даже сказал – динамичной и занимательной. Человечество всегда недооценивало психологический эффект данного мероприятия, а ведь зачастую ничто (ни алкоголь, ни наркотики, ни секс, ни азартные игры) не даёт столь действенной антистрессовой разрядки.
... Теперь они не боялись ничего! Смерти нет — есть вечная жизнь на небесах. Праха и тлена нет, есть право выбора, есть место для подвига, есть вера и значит, самой вечности придется отступить, потому что она — одна, а их — двое!
Втихую пробираемся к Арддурхоуму, ломимся внутрь, поднимаем панику, захватываем Дока и, надиктовав ему свою волю, вершим бескровную победу. Вы со мной? — Дурацкий план... — Я знаю. Так вы со мною? — Естественно.
Прочитал книгу — закрой её (кит.) Прочитал книгу — подари её (рус.) Прочитал книгу — продай её (евр.) Прочитал книгу — сховай её (укр.) Прочитал книгу?! (эстон.)
Еврейская кровь — это всегда и дар и проклятие. Даже сто раз разбавленная в телах других наций, она непременно проявляет себя. Кровь народа, который был избран как хранитель Знаний.
Навязчивое желание непременно попасть в саги и баллады уже переросло понятие «маленький пунктик», а успешно приблизилось к фигуральному выражению «полновесный абзац»! Остаться в веках «единственным выжившим героем» он не хочет категорически, говорит, читателям нужны море крови и высокопарная смерть в тугом кольце врагов от подлой стрелы в спину, а стрела должна быть с чёрным опереньем, неструганым древком, тупым наконечником и массой микробов…
– Наши воины идут в обход и берут деревню в клещи, перекрывая тварям выход. Пленных не брать! — А когда мы их брали, сир? Хороший вопрос. Риторический. Не требующий ответа. Люблю такие.
– Сомкни уста, искуситель, ибо от тебя совсем другим припахивает… Господи, что ты пьёшь, что ты пьёшь, Господи?! – Ты у Господа спрашиваешь или у меня? – У тебя, естественно! Господь самогонку хлестать не станет… А уж закусывал наверняка салом и луком… Да ты – хохол! – Не надо переходить на личности, генацвале… Или, клянусь аллахом, я назову твою национальность, невзирая на то, что ты давно уехал с родной Чукотки и сбрил пейсы!
Ну вот... Перед носом захлопнули дверь. Нелепо скулить и рычать бесполезно... Воспитанный пёс не считает потерь, Он просто уходит походкой нетрезвой. Обидеть легко. А собаку — вдвойне. Убийственность фраз не летит мимо цели. Собачников много и шкура при мне, Снимаю ошейник — быть может, пристрелят? Бессмысленно жить, если в дом не войдешь. Ты предан и продан за стыд и измену. По мертвому другу — поломанный грош, Куда уж краснее заламывать цену... Я мог бы снести этот глупый замок Скандально небрежным движением лапы. Я мог бы сказать ей... О, если б я мог! Но там, за стеною, не всхлипы, а всхрапы... Иду по ступенькам заплеванным вниз. Всё было, как должно, всё было недаром... Хозяйки моей романтичный каприз Выходит навстречу мятущимся фарам...