42 цитаты Андрея Битова — читать онлайн

Андрей Битов — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 42 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Разные классы — это отсутствие отношений между ними. В том смысле, в котором мы сейчас все в отношениях. Сейчас всё — отношения. Допустить отношения с другим классом — недопустимо. Если они допущены, то мы уже равны, мы одного класса.

   Разные классы — это отсутствие отношений между ними. В том смысле, в котором мы сейчас все в отношениях. Сейчас всё — отношения. Допустить отношения с другим классом — недопустимо. Если они допущены, то мы уже равны, мы одного класса.

   — Лева Одоевцев · книга
2. «

   Господи! каким молчанием бываю я наказан! шарю в темноте, пустоте, слепоте и звука шороха не слышу. Вот уж доказательство, что ничего-то вокруг нет. Когда тебя — нет. Поиски вне тебя — тщетны. Мир невидим в твое отсутствие.

   Господи! каким молчанием бываю я наказан! шарю в темноте, пустоте, слепоте и звука шороха не слышу. Вот уж доказательство, что ничего-то вокруг нет. Когда тебя — нет. Поиски вне тебя — тщетны. Мир невидим в твое отсутствие.

   — Дед Одоевцев · книга
3. «

   Необходимо было ему не нуждаться ни в ком, потому что от малейшей зависимости, от малейших обязательств любви он бы сразу пошел на дно, как тяжелое, почти уже мореное бревно.

   Необходимо было ему не нуждаться ни в ком, потому что от малейшей зависимости, от малейших обязательств любви он бы сразу пошел на дно, как тяжелое, почти уже мореное бревно.

   — Пушкинский дом · книга
4. «

   Так мы всегда, давая всё меньше, полагаем, что отдаём последнее, а за последнее — требуем от другого всего.

   Так мы всегда, давая всё меньше, полагаем, что отдаём последнее, а за последнее — требуем от другого всего.

   — Пушкинский дом · книга
5. «

   Ах, самые сильные чувства пробуждаются в нас, когда нам говорят в лицо то, что мы сами-то прекрасно знаем.

   Ах, самые сильные чувства пробуждаются в нас, когда нам говорят в лицо то, что мы сами-то прекрасно знаем.

   — Пушкинский дом · книга
6. «

   Каким дробным ужасом оборачивается отсутствие страха божьего!

   Каким дробным ужасом оборачивается отсутствие страха божьего!

   — Лева Одоевцев · книга
7. «

   Одни получают уверенность как бы в награду за предыдущую неуверенность, другие получают неуверенность в наказание за предыдущую уверенность.

   Одни получают уверенность как бы в награду за предыдущую неуверенность, другие получают неуверенность в наказание за предыдущую уверенность.

   — Пушкинский дом · книга
8. «

   Кaкое же должно быть Слово, чтобы не истереть своё звучaние в непрaвом употреблении? Чтобы все снaряды ложных знaчений ложились рядом с заколдованным истинным смыслом!... Но дaже если слово точно произнесено и может пережить собственную немоту вплоть до возрождения фениксa-смыслa, то значит ли это, что его отыщут в бумaжной пыли, что его вообще стaнут искaть в его прежнем, хотя бы и истинном, знaчении, a не просто произнесут зaново?..

   Кaкое же должно быть Слово, чтобы не истереть своё звучaние в непрaвом употреблении? Чтобы все снaряды ложных знaчений ложились рядом с заколдованным истинным смыслом!... Но дaже если слово точно произнесено и может пережить собственную немоту вплоть до возрождения фениксa-смыслa, то значит ли это, что его отыщут в бумaжной пыли, что его вообще стaнут искaть в его прежнем, хотя бы и истинном, знaчении, a не просто произнесут зaново?..

   — Пушкинский дом · книга
9. «

   Большая собака никогда не мешает лаять маленькой собаке.

   Большая собака никогда не мешает лаять маленькой собаке.
10. «

    Подонок сейчас — человек главный. Все так расслабились, растеклись, что он-то один и может сказать хоть слово отчетливо.

    Подонок сейчас — человек главный. Все так расслабились, растеклись, что он-то один и может сказать хоть слово отчетливо.

    — Митишатьев · книга
11. «

    А вот то будет, что и нас не будет.

    А вот то будет, что и нас не будет.

    — Александр Сергеевич Пушкин · книга
12. «

    Действие законов завершено неизбежностью исполнения последнего — смерти. Здесь, за этой границей, за которой никто еще из нас не побывал, как в будущем, — все приблизительно, зыбко, необязательно, случайно, потому что здесь не действуют законы, по которым мы жили, пишем и читаем, а действуют законы, которых мы не знаем и по которым живем.

    Действие законов завершено неизбежностью исполнения последнего — смерти. Здесь, за этой границей, за которой никто еще из нас не побывал, как в будущем, — все приблизительно, зыбко, необязательно, случайно, потому что здесь не действуют законы, по которым мы жили, пишем и читаем, а действуют законы, которых мы не знаем и по которым живем.

    — Пушкинский дом · книга
13. «

    Пушкин! Тайную свободу Пели мы вослед тебе! Дай нам руку в непогоду, Помоги в немой борьбе!

    Пушкин! Тайную свободу Пели мы вослед тебе! Дай нам руку в непогоду, Помоги в немой борьбе!

    — Блок · книга
14. «

    Литература — это еще и власть. Писать хорошо — это претендовать и захватывать, владеть чужою душой.

    Литература — это еще и власть. Писать хорошо — это претендовать и захватывать, владеть чужою душой.

    — Пятое измерение. На границе времени и пространства · книга
15. «

    Вам кажется, вы — духовны и потому свободны. Но и ваш протест, и ваша смелость, и ваша свобода отмерены вам, как по карточкам. Все вы хором обсуждаете те кости, которые кидают вам сверху, — а там по-вашему, не может быть ни духа, ни даже ума... Однако самостоятельность и свежесть своей независимости дано вам обнаружить лишь по отношению к позволенному.

    Вам кажется, вы — духовны и потому свободны. Но и ваш протест, и ваша смелость, и ваша свобода отмерены вам, как по карточкам. Все вы хором обсуждаете те кости, которые кидают вам сверху, — а там по-вашему, не может быть ни духа, ни даже ума... Однако самостоятельность и свежесть своей независимости дано вам обнаружить лишь по отношению к позволенному.

    — Пушкинский дом · книга
16. «

    Раб, своими силами подавляющий собственное восстание, не только выгодная, но и лестная рабовладельцу категория раба; именно так признается власть и именно так она держится.

    Раб, своими силами подавляющий собственное восстание, не только выгодная, но и лестная рабовладельцу категория раба; именно так признается власть и именно так она держится.

    — Лева Одоевцев · книга
17. «

    И если у человека есть ум сердца и он хочет поведать миру то, что у него есть, то он неизбежно будет талантлив в слове, если только поверит себе. Потому что слово — самое точное орудие, доставшееся человеку, никогда ещё <...> никто не сумел скрыть ничего в слове: и если он лгал — слово его выдавало, а если ведал правду и говорил её — то оно к нему приходило. Не человек находит слово, а слово находит человека. Чистого человека всегда найдёт слово — и он будет, хоть на мгновение, талантлив.

    И если у человека есть ум сердца и он хочет поведать миру то, что у него есть, то он неизбежно будет талантлив в слове, если только поверит себе. Потому что слово — самое точное орудие, доставшееся человеку, никогда ещё <...> никто не сумел скрыть ничего в слове: и если он лгал — слово его выдавало, а если ведал правду и говорил её — то оно к нему приходило. Не человек находит слово, а слово находит человека. Чистого человека всегда найдёт слово — и он будет, хоть на мгновение, талантлив.

    — Пушкинский дом · книга
18. «

    <...> долг, честь, достоинство, как и девственность, употребляются лишь один раз в жизни, когда теряются.

    <...> долг, честь, достоинство, как и девственность, употребляются лишь один раз в жизни, когда теряются.

    — Пушкинский дом · книга
19. «

    С изобилием справляется только культура. Некультурный человек не может быть богатым. Богатство требует культуры. Некультурный всегда разорится, а потом будет разорять.

    С изобилием справляется только культура. Некультурный человек не может быть богатым. Богатство требует культуры. Некультурный всегда разорится, а потом будет разорять.

    — Кавказский пленник · книга
20. «

    И не потому автор прекращает писать, что все сказал, а потому, что дальше у него не хватает сил, что дальше он не может.

    И не потому автор прекращает писать, что все сказал, а потому, что дальше у него не хватает сил, что дальше он не может.

    — Пушкинский дом · книга